Опустошение

***

      Не понимаю, как такая девушка, как Вика, могла выбрать такого идиота. Он же самый настоящий болван. У него нет ничего, начиная с воспитания и заканчивая образованием.       Вика ведь словно только-только распустившийся бутон красной розы. Она столь же прекрасна и пленительна. Красота ее волнует мой рассудок и сердце, заставляя его стучать так громко, что, кажется, даже за соседним столиком его слышно.       А этот, - не имею в своем словарном запасе приличных слов, чтобы оно в полной мере выражало мою неприязнь к этому существу мужского пола, - ее не достоин. Она и сама это знает.       Ее никто не достоин. Она - ангел, спустившийся с небес. Она - моя муза. И ведь как странно это: я осознал, что прекрасное рядом, но сделать ничего не могу. Будто бы руки связаны. Дочки уже взрослые, брак мой можно считать привычкой... А сделать ничего не могу. Не могу подойти сейчас к ней, взять ее за руку, увлечь за собой в лес, затем в поле и прямо там, среди душистых и чудесных цветов, сказать этой девчушке, какую власть она имеет надо мной. Что я ее раб, до скончания дней земных, что никогда не брошу ее, не предам.       Не могу.       Поэтому и сижу за столом один, наблюдая сквозь солнцезащитные очки, как они с компанией играют на гитарах и поют песни в беседках. Как она нежно целует другого, в то время как я могу лишь рисовать ее губы в своем блокноте и представлять, какие они.       Порыв морского ветра вернул меня в реальность. Я должен идти, у меня дела. Но если бы Вика была рядом сейчас, я бы забросил все на свете, швырнул телефон в море, забыл обо всех и просто заключил бы девятнадцатилетнюю девчонку в объятия. Я бы целовал ее, целовал и целовал. Целовал бы так, словно ее губы, она сама - это единственный мой пусть к спасению, единственный шанс ожить.       Но ее рядом нет, и я вынужден идти, в последний раз взглянув на нее, на ее улыбку и искрящиеся от счастья глаза.       Черт возьми, как она все-таки прекрасна.