Наша последняя встреча

— Ну, привет, лапуля.       Его глаза голубыми льдинками смотрели на меня, будто бы пытались увидеть все мои внутренности. Моё сердце сжалось до такого болезненного состояния, что боль, только недавно ставшая слабее, усилилась в сотни раз. Стало нечем дышать. Я уже научилась жить с разбитым сердцем, забывая о ранившем меня парне, а теперь этот орган миллионами осколков убивал меня изнутри. — Это… Это ты…       Мой голос звучал слишком тихо, будто вот-вот сорвётся на шёпот. Да, я действительно думала, что никогда тебя не вижу. И жить было бы проще, не стой ты сейчас напротив меня, весь такой идеально красивый. И не мой. Если бы ты просто знал, как мне хочется сейчас коснуться тебя, почувствовать под кончиками пальцев твою кожу, испортить так прекрасно уложенные мягкие волосы. Я хочу чувствовать тебя кожей, ощущать твоё горячее дыхание, когда ты шепчешь мне на ухо пошлости, которые ты точно так же шептал другим девушкам. Но мне всё равно на них. — Ну, а кто же ещё?       Твоя привычная ухмылка совершенно выбивает меня из какого-то подобия порядка и нормальности. Я уж поверю, что передо мной может стоять египетская мумия, чем ты, исчезнувший несколько месяцев назад. Но ты стоишь, весь такой уверенный в себе, и продолжаешь ухмыляться, а у меня дрожат коленки и перед глазами туман. Нет, я совершенно точно не могу поверить, что это ты. Я медленно делаю два шага вперёд, боясь, что ты исчезнешь. — Почему ты не в Америке?       Для меня странно, что мы почему-то встретились именно в Париже. Ты же знаешь, что между нашим родным Сан-Франциско и чужим Парижем около десяти тысяч километров? И мы оказались в одной и той же стране, в одном и том же городе в один и тот же момент. Может ли это считаться совпадением? — Ох, лапуля. У меня есть свои дела, понимаешь? Не сидеть же мне всю жизнь там.       Но ты поехал именно во Францию. Именно в Париж. Именно в тот момент, когда мы тренируемся перед самым важным выступлением в нашей жизни. Почему ты не мог подождать месяц, пока мы не уедем, чтобы наши пути не пересеклись? Почему именно сейчас ты стоишь напротив меня в узком переулке, держа руки в карманах, будто бы я поймала тебя за чем-то неприличным? — Но почему ты решил поехать именно во Францию и именно в тот момент, когда у нас тут выступление?       Я решаюсь озвучить свой вопрос, а ты смотришь на меня своими пронзительными голубыми глазами и улыбаешься, будто я сморозила несусветную глупость. Согласись, будь мы в Сан-Франциско, мы бы вряд ли встретились. Даже если бы жили в соседних домах. Ты вздыхаешь и нервными шагами приближаешься ко мне, и я начинаю чувствовать свежий солёный аромат твоего парфюма. — А ты не рада меня видеть?       Я бы отдала все деньги мира, лишь бы видеть тебя не на экране мобильного и не на фотографии, на которой ты улыбаешься какой-то блондинке. Лишь бы ты был рядом со мной и так же улыбался каждое утро, даря мне нежные поцелуи в шею. Я часто вспоминаю тебя настоящего, Брэндон. Не твой грубый и колкий панцирь, который видят все, кто сталкивается с тобой. А твою ранимую душу, которую нужно открыть специальным ключом. Ключом, которого, по-видимому, у меня уже нет. — Рада…       И сейчас я вижу, как ты шагаешь ко мне, уже разведя руки в стороны. Ты обнимаешь меня, и я сразу же утыкаюсь носом в твою тёплую грудь и чувствую знакомый аромат. Морская соль и грейпфрут. Ты не изменяешь своему парфюму, который чертовски дополняет тебя. Нигде я больше не встречала таких запахов. Ты моё море, Брэндон. Бескрайнее, опасное, временами тихое и спокойное, но моё желание оседлать самую большую волну не станет меньше, даже осознавая весь риск. Я чувствую твои тёплые руки, которые аккуратно поглаживают мою талию. Ты боишься сделать мне больно? — По правде говоря, я скучал…       Я видела это по твоим глазам, Брэндон. Они выдали тебя, когда ты перестал контролировать себя и принялся меня разглядывать. Конечно же, взгляд твоих ледяных глаз был прикован к кулону, что ты подарил мне перед своим уходом. Я ношу его, не снимая. У меня было несколько попыток снять его, выбросить. Но я не смогла. Это часть тебя, которая теперь стала частью меня. Цепочка будто бы вросла в кожу на моей шее, а жетоны неимоверно жгли грудь, стоило твоим бездонным глазам остановиться на них. Да, Брэндон, я не могу забыть тебя. Сколько месяцев уже прошло? Один? Два? Или больше? Но я помню каждое твоё слово, каждую твою колкую фразу, сказанную в мою сторону, каждое твоё движение. И, конечно, твоё признание, а после побег. — И я скучала по тебе, Брэндон.       Это просто слова. Они не могут выразить мои чувства. Ни в одном из языков мира нет таких слов, чтобы показать тебе, как я скучала по тебе. До боли в мышцах я тренировалась, чтобы выбросить тебя из головы. Но каждую грёбаную ночь ты возвращался в моих снах, чтобы насмехаться над моими чувствами. Я скучала по тебе, Брэндон. До скрипа в зубах, до нехватки кислорода в лёгких, до боли в сжатых пальцах, до истерик со слезами и сорванным голосом, до пустых бутылок алкоголя, которые я выпила в одиночестве.       И тут я начинаю понимать, что мир перед глазами становится расплывчатым. Неужели ты стал центром моей вселенной, Брэндон? Нет, просто мои глаза застилает пелена слёз. Раньше мне казалось, что я выплакала всю солёную жидкость на похоронах моих родителей. Но, как оказалось, ты смог заставить меня плакать, реветь, срывая голос. Как только ты появился в моей жизни, я сразу же научилась чувствовать не только злость, разочарование, но и трепет в груди, предвкушение, смущение и влюблённость. Да, Брэндон, ты, парень, который не умеет любить и пользуется девушками, научил меня любить. Парадокс.       Я поднимаю на тебя свои глаза. Твои кристально чистые встречаются с моими серыми, похожими на мокрый асфальт, и я вижу, что ты искренне улыбаешься. Не ухмыляешься, а действительно улыбаешься. Так умеешь только ты — твои губы медленно растягиваются в улыбке, правый уголок чуть выше, а после обнажается ровный ряд белоснежных зубов, которыми ты кусал меня в нашу единственную ночь. Мы касаемся лбами, и я ярко ощущаю нашу разницу в росте в пятнадцать сантиметров, даже когда я на каблуках. Я чувствую себя маленькой девочкой, которую ты можешь защитить от ужасного внешнего мира. Но хочешь ли ты?       Ты мягко касаешься сухими губами кончика моего носа. Знаешь ли ты, что раньше такой поцелуй приравнивался к интимной близости между мужчиной и женщиной? Сейчас же он значит начало чего-то большего. Просто чувствовать твои губы кожей для меня уже нечто большее. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.       В моей голове проносятся картинки из прошлого — первая встреча, когда ты нагло и совершенно без стеснения разглядывал меня; встреча в баре, когда я пришла за своим вторым шансом быть для вас хореографом; наш разговор, когда я впервые увидела в тебе маленького мальчика, который защищался от внешнего мира путём колкостей; наши объятия в больнице, когда все парни напали на тебя, совершенно не зная ситуацию; наш баттл, когда ты выплеснул в танце весь свой негатив, раскрывая перед мной всю свою душу, и твоя драка с Джастином, после которой мы провели совместную ночь. Да, в тот момент я была разочарована в тебе, но в себе намного больше, потому что смогла допустить такое. Я же знала, что ты относишься к девушкам, как к бездушным куклам, но позволила твоим мягким губам и нежным рукам иметь надо мной власть. В Нью-Йорке ты рассказываешь всем о нашей близости, и я хочу тебе отомстить, пока не раскрывается вся правда. Знал бы ты, Брэндон, как я тебя ненавидела в тот момент. Ты воспользовался моим телом, когда я открывала тебе свою душу и позволяла издеваться. Не будь ты таким идеальным засранцем с пронзительными глазами, я бы сразу поставила тебя на место. — Я тоже…       Картинки сменяются, и я вспоминаю наше свидание на крыше отеля. Ты открылся совсем с другой стороны. Мягкий и милый парень, мечта каждой девушки. Ты так заботился обо мне в последнюю ночь, что я не почувствовала подвоха, хотя твои слова так и намекали на скорый конец нашей истории. Всё произошло на следующий день — моё разбитое сердце, которое еле качало кровь для нормального функционирования организма, ты унёс с собой, сжимая в руках. Это было очень больно, Брэндон. И больно до сих пор настолько, что я могу чувствовать это каждой клеточкой кожи.       Я ощущаю дикую потребность в твоих губах, поэтому пытаюсь встать на носочки и найти твои губы. Ты серьёзно смотришь на меня, и я вижу в твоих глазах вопрос, который ты тут же озвучиваешь. — Неужели после всего, что было, после того, как я пропал на несколько месяцев, ты хочешь поцеловать меня? — Хочу.       Слово вылетело быстрее, чем я смогла подумать. Я вообще не могу думать рядом с тобой. Как будто мой мозг — это просто орган, заполняющий пустую черепную коробку. Твоя натянутая ухмылка, которая чертовски тебе идёт, медленно исчезает, и на лице снова появляется искренняя улыбка. Я не успеваю ей насладиться в полной мере, чтобы она успела отпечататься в моей памяти, как ты кладёшь свою горячую ладонь на мою щёку и притягиваешь к себе.       Я не понимаю, что делать. Сколько месяцев я ждала, что ты меня поцелуешь, и сейчас в растерянности. Я обхватываю твою нижнюю губу своими, начинаю её посасывать, одновременно позволяя своим рукам наконец обнять тебя. Твои широкие плечи так и манят провести по ним ногтями, оставляя неглубокие царапины. Я сдерживаюсь, а после забываю обо всём — о происходящем в мире, о необходимости победить в конкурсе мирового масштаба, о моей сестрёнке, которая ждёт меня за океаном. Сейчас существуешь только ты и твои губы со вкусом так горячо любимого тобой виски и горького шоколада. Я ощущаю пожар где-то внутри себя, который можешь разжечь только ты, Брэндон, и твои руки, так бессовестно и по-собственнически скользящие по-моему телу. Я хотела возмутиться под скромный вопрос «Зачем?» моего так не вовремя проснувшегося сознания, но твой язык скользнул в мой рот. Я задохнулась от вкуса виски и шоколада и от ощущения твоей такой желанной близости.       Твои поцелуи — лучшее, что я ощущала в своей жизни. Если у меня спросить о моём любимом воспоминании, то я, не задумываясь, отвечу именно так. Ты так ловко управляешь своими губами и языком, который скользит и переплетается с моим, что у меня подкашиваются коленки, а остатки разума отключаются. Но ты разрываешь поцелуй, и я вижу, как тяжело дышишь и смотришь на меня, а после припадаешь губами к моей шее. — Я скучал… Очень скучал…       В какой момент я перестала быть для тебя очередной девушкой, напротив имени которой нужно поставить галочку? В какой момент твои мягкие губы начали терзать мою шею? Ты кусал меня, зализывал языком укусы, а я наслаждалась твоими горячими руками, близостью твоего идеального тела и губами, которые будто созданы для таких поцелуев.       Ты посмотрел на меня. Пару секунд наши взгляды были направлены друг на друга. И я точно знала, что мы чувствовали одно и то же — нам сносит крышу. В каком-то переулке Парижа, который является городом любви, я была готова отдаться тебе, чтобы ты выпил меня до дна, чтобы мы растворились в друг друге.       Дурацкий телефонный звонок прервал нас в самый неподходящий момент. Я не обращала внимание на свой вибрирующий мобильный, лежащий в сумочке, но ты не мог не ответить. Я растерянно наблюдала за тобой, пока ты отвечал. Разочарование и злость на твоём лице сменились такой же растерянностью и осознанием происходящего. По твоим глазам было понятно, что снова всё произошедшее можно назвать ошибкой, но я всё-таки решила спросить. — Что происходит?       Браво, Мишель, приз за самый идиотский вопрос достаётся тебе. Я же могла просто предъявить тебе, обидеться или начать выяснять отношения. — Прости, лапуля. Я не должен быть здесь.       Да, Брэндон, ты должен быть со мной не в каком-то парижском переулке, а в нашей совместной квартире. Мы должны проводить вечера вместе, придумывая всё новые развлечения, а после занимаясь горячим сексом, из-за которого невозможно ходить следующие три дня, но никак не стоять где-то в Европе и пытаться что-то выяснить. — Мы не должны были встретиться.       Я тоже так думаю, Брэндон. Честно. Ты разворошил мне раны, которые только начали заживать. Это как содрать корочку на коленке после падения с велосипеда — больно, не нужно, да и заживать будет дольше. Нам вообще не нужно было встречаться в этой жизни, чтобы мы не смогли ранить друг друга. Но судьба смеётся над нами, если столкнула нас совершенно в другом городе. — Не сейчас… Слишком рано.       А когда, Брэндон? Ты хотел бы встретиться, когда я буду уже как десять лет замужем и воспитывать дочь и сына, которого я назову в твою честь? Или же ты хотел бы встретиться лет эдак через пятьдесят-шестьдесят, чтобы мы сожалели об упущенных возможностях и времени?       Ты убиваешь меня, Брэндон. Как в замедленной съёмке я вижу, что ты спешно обнимаешь меня, проходясь своими длинными пальцами по моим рёбрам, а после уходишь. Твоё волнение выдаёт твоя нервная походка — ты начинаешь склоняться в правую сторону и слегка размахивать левой рукой. Я вижу, насколько сильно напряжены твои плечи и спина, будто они созданы из металла. Я забываю взвесить все «за» и «против» и бегу за тобой в надежде получить хоть какие-нибудь ответы.       Мой мир покрывается трещинами, как только я вижу тебя рядом с красной маленькой машиной, за рулём которой сидит девушка. Ты с улыбкой садишься в автомобиль и целуешь её в щёку, приобнимая за плечи. Теперь мой мир рушится, стоит мне вспомнить, как ты дарил мне поцелуи, пока тебя ждала твоя девушка.       Как же так, Брэндон? Всего пару минут назад ты смотрел на меня, как на самую большую драгоценность в мире, а сейчас так просто уезжаешь с другой? Будто почувствовав мой пристальный взгляд, ты оборачиваешься. И ты видишь меня, понимая, что я стала свидетелем вашей милой сцены в автомобиле.       Мотор взревел, будто это не малышка, а самый настоящий огромный джип, а я всё пытаюсь посмотреть на тебя в последний раз. Я вижу, что всё пошло не по плану. Твоё лицо становится задумчивым… и растерянным? Ты правда не ожидал, что я побегу за тобой? Брэндон, почему ты всегда оставляешь после себя множество вопросов без ответов?       Ты уезжаешь, кинув последний взгляд на меня через зеркало заднего вида, а я всё ещё стою посреди дороги и смотрю тебе вслед.       Я срываю со своей шеи твой кулон, оставляя царапины на нежной коже, которая пять минут назад была покрыта твоими горячими влажными поцелуями. Первым порывом было выкинуть его в рядом стоящую урну, но вместо этого я аккуратно сложила жетоны на цепочке во внутренний кармашек сумки.       Всё, что было между нами, что могло бы быть, в прошлом.       Мы с тобой чужие люди, Брэндон, и это не изменить.       Я тебя отпускаю.       И не возвращайся.