Я верю в тебя

      Ди раздраженно перебирал струны гитары в ожидании дяди Чеса, который опаздывал на целых сорок минут. Все остальные члены семьи уехали и будут только поздним вечером, так что блондин позвонил другу семьи с просьбой научить его играть. Тот с легкостью согласился, а через час после оговариваемого времени появился в доме семьи металлистов.       Парень даже практически не злился из-за опоздания, все-таки стремление научиться играть сейчас стояло превыше всего. Хотя он сам так и не мог четко определить, зачем ему это нужно. Просто это желание появилось и теперь не хотело оставлять его. — Ну, — начал Чес, — думаю про гитару тебе объяснять не нужно. Так в чем же проблема? — Когда мы с отцом, — неловко начал Ди, — пытались, я даже ноту Ми не смог взять… А еще он сказал что-то про нотную грамотность. — Теория это, конечно, хорошо, — мужчина закурил, — но чтобы хорошо играть нужно понять, зачем ты это делаешь. Без этого у тебя ничего не получится… Кстати, есть, что пожевать?       Блондин закатил глаза и пошел на кухню.

***

      Следующие несколько дней парень все старался научиться хоть чему-то по урокам в интернете, но все его попытки заканчивались неудачей. Он даже переписывал аккорды на отдельный лист, что висел у него над столом. Теория хорошо запоминалась, но практика оставляла желать лучшего, и все-таки Ди не привык сдаваться и проигрывать.       Голубоглазый упорно продолжал занятия, не обращая внимания на смешки Хэви за стеной и жалостливые сообщения от Конст. Чего-чего, а жалости парню не надо. Сквозь дебри неудач и разочарований он, сжав зубы, шел к своей цели.       Иногда, наверное больше случайно, у него что-то и получалось. Например, зажать правильно какой-то аккорд или добиться нужного звучания, но повторить мимолетный успех не удавалось.       В один из таких дней парень пришел к выводу, что ему тяжело определить, правильный получился звук или нет; достаточно ли чистый. А это упиралось в незнание нот, как и говорил отец.       Тяжело вздохнув, парень решил разобраться с этой проблемой позже, ведь он уже опаздывал. Так что, накинув кожанку прямо поверх рубашки — начало марта выдалось холодным — он вышел из дома и направился к оговоренному заранее месту встречи.       По пути мысли голубоглазого все время возвращались к разговору с Чесом и попытками определиться, чем его так зацепила гитара. Стать лучше брата? Старший итак превосходит его практически во всем. Получить внимание девушки? Да на Ди залипает добрая половина школы. Стать круче среди одноклассников? «Плевать я на них хотел», — подумалось ему.       Признание? Похвала? Любовь? Внимание отца?       Последнюю мысль Ди обдумать не успел, так как на шею ему бросилась Константа. А ведь парень и не заметил, как дошел до заброшки. Поприветствовав Роксану, что стояла рядом, блондин поинтересовался, где Дрозд. — Он сказал, что у него дела дома, — пожала плечами брюнетка. — Пошли уже наверх!       Ребята обсуждали последние новости и события, как вдруг Ди заметил, что Рокси одета и накрашена совершенно по-другому. Девушке очень шли короткие волосы, она отдала предпочтение рваным черным джинсам, добавила чокер, а макияж был более агрессивным. Осталась неизменной лишь ее футболка с Twenty one Pilots и задорная улыбка, которую забыть было сложно.       Добравшись до крыши, компания дружно замолчала в восхищении. Вид на город открывался необыкновенный. Люди, машины, даже здания казались крошечными и такими далекими. Солнце, лениво передвигаясь на запад, освещало пейзаж медными тяжелыми лучами. Никто не мог оторвать взгляд от необычайно завораживающего вида.       Спустя полчаса ребята уже вновь болтали о насущных проблемах. Ди расслабился, возвращаться — даже мысленно — к урокам музыки не хотелось. Он распустил волосы, чем вызвал обалдевший взгляд Роксаны, которая еще ни разу не видела друга без обычной прически.       Ветер трепал и спутывал светлые волосы, но голубоглазому было все равно. Вслед за резинкой на бетон полетела и белая рубашка. Вдруг у Рокси зазвонил телефон, она ответила, а Константа начала стучать по коленям в ритм песни на рингтоне. Ди с удивлением отметил, что знает эту песню. Когда Роксана вернулась, брюнетка все еще отбивала ритм, на что подруга предложила ей спеть, раз уж на то пошло. Пожав плечами девушка согласилась.

Make me your Aphrodite,

Сделай меня своей Афродитой,

Make me your one and only,

Сделай своей единственной,

Don't make me your enemy, your enemy, your enemy,

Не делай меня своим врагом, своим врагом, своим врагом…       Неожиданно даже для себя, Ди подхватил и спел эти строчки. У него получилось невероятно глубоко, голос приятно струился, попадая во все ноты, мелодия лилась гармонично и доставляла лишь удовольствие. Петь у парня получалось гораздо лучше, чем играть…

***

      Пробираться в кабинет отца было рискованно, но дверь уже открыта, и отступать поздно. Хэви у друга, родители на работе — момент идеальный. Но Ди все равно немного трясло от напряжения.       Зайдя, парень огляделся и прошел к дальнему шкафу, который отец, по собственными словам, открывал очень редко. Заглянув на верхние полки, блондин не обнаружил того, за чем пришел. Зато это оказалось в нижнем отделении, закрытым весьма скрипучей дверцей.       Стряхнув с учебника пыль, Ди вздохнул и удалился к себе.       Конечно, Глэм обнаружил пропажу учебника не сразу, но обнаружил. Мужчина решил не трогать Ди, было интересно посмотреть, что же он задумал. Не просто же так мальчик прицепился к этой гитаре…       Никто из них еще не подозревал, что эта самая гитара была ключом к налаживанию отношений в семье, ее окончательному сплочению. Ведь старший сын отдалился в подростковом возрасте, сначала от матери, а затем и от отца. Его брат служил мостом между этими двумя ледниками, что по одиночке стремительно тонули, но мост рухнул под сложным боем гитары однажды.       Ди в глубине души, неосознанно, хотел лишь внимания со стороны родителей, хотел их ласки и поддержки, но его будто бы не замечали, ведь тот уже взрослый, способный решить свои проблемы самостоятельно. Парень чувствовал себя потерянным, но не понимал, что его родителям тоже нужна та поддержка и внимание, которые требовались и ему самому.       Детство Глэма, всплывшее так не вовремя, наложило на мужчину вечный отпечаток, шрам, которой свести уже невозможно. А Виктория, так яростно желавшая лучшей жизни для себя и всей семьи в далеком прошлом, сбежала из дома и была рада больше брать на себя ответственность за младшими братом и сестрой, заменять им мать, и теперь счастливая с уверенным, всегда оптимистичным любимым человеком, за которым она как за каменной стеной. Оба родителя в душе так же сожалеют о потере доверия со старшим сыном, тщетно пытаясь возродить отношения.       Никто так и не знает, что всеми этими нескончаемыми пытками они лишь усложняют себе жизнь, и что ключом к этому замку станет музыка.