Повседневная жизнь со студентами

      На следующий день была до сих пор хмурая погода. На небе все утро были тучи, а к полудню уже пошёл небольшой дождь. В воздухе начал проявляться запах мокрого асфальта, что радовал Накаджиму. Он неспеша шёл в кафе, слушая как капли дождя разбиваются о зонт и об асфальт. Улицы не были столь оживлёнными, поэтому небольшие промежутки времени можно было насладиться тишиной и звуком дождя. Парнишка пришёл за несколько минут до открытия кафе, прошёл в служебное помещение и снял верхнюю одежду. Надев однотонный фартук, Ацуши поправил свою чёлку и заметил в зеркале уже привычную обстановку: Наоми обнимала Джуничиро, а он неловко улыбался, Кенджи тихо смеялся с этой парочки, а Рампо возмущённо смотрел на всех, поедая свои засапы сладостей. В помещение зашла Изуми, на которую сразу обратил внимание, но старался не подать виду. Всё же Танизаки уже просёк чувства Ацуши, не хватало, чтобы и другие узнали. — Накаджима, ты встречаешься с той красноволосой девушкой с брекетами, с которой ты часто общаешься? — сказать, что этот вопрос пробил Накаджиму насквозь — ничего не сказать. Почему этот вопрос она задала, почему первым, почему так резко? Кёка же была настроена серьёзно услышать ответ. — Ааа... С чего ты взяла, Изуми-чан? — невнятно пробурчал студент и растерянно посмотрел на девочку. — Да недавно она так ревновала тебя, что аж противно, — Изуми даже не посмотрела на парня, лишь сняла ветровку, надела фартук и поправила свои два хвостика. Обычно Изуми носила на работу лишь один хвост, а в колледж забирала волосы в пучок. Сейчас же почему-то решила сменить причёску. К слову, ей безумно шли эти два хвостика, придавали некую невинность. Хотя Кёка всегда была милой и невинной, с этим никто не мог поспорить. — Похоже, ты ей нравишься, или что-то типо этого, — добавила Изуми и подкрасила блеском губы. Ацуши даже не смог найти слов, чтобы что-то ответить на такое заявление. Он, конечно, чувствовал странное давление со стороны Люси, но в самый последний момент думал о том, что он мог ей возможно нравиться. Да и видел он в ней лишь подругу. Похоже, когда-нибудь ему придётся начать разговор об их с Люси отношениях с самой Монтгомери, как бы это не было странно и неловко. Весь рабочий день прошёл будто в тумане, мысли белокурого были забиты Кёкой и Люси. Нравится ему Кёка, он нравится Люси. Почему всё так сложно? Почему нельзя сделать в мире так, чтобы никто не мучался от невзаимных чувств, и чтобы у всех всё было взаимно? Весь рабочий день Ацуши не отводил взволнованного взгляда от Изуми. Она же почти не смотрела на него, а если и смотрела, то как обычно со своим невинным и одновременно серьёзным взглядом, что немного задевало парня. Возможно, он начнёт в скором времени ухаживать за Кёкой, тем более Акико скинула ему в социальной сети способы обратить на себя внимание девушки. Конечно, там собраны несколько стереотипов, но бывает же, что они сходятся с реальностью. Может, повезёт с этим, тут уж как пойдёт. Как только ушёл последний клиент, то рабочий день официально закончен. Изуми надела свою ветровку и поправила хвосты, уже направилась на выход из здания, как услышала за собой быстрые шаги. Вздохнув и остановившись, она посмотрела на парня, что только что подбежал к ней. — Изуми-чан, давай я провожу тебя…? Всё же, уже скоро темнеть начнёт, — осторожно предложил парень и с надеждой в глазах посмотрел на девочку. Она промолчала около полуминуты, но после кивнула и снова направилась к выходу, а Ацуши пошёл с облегчением за ней, расплываясь в глупой улыбке. Накаджима крутил в голове первый пункт, который отметила Йосано — узнать её ближе и узнать её хобби. — А может, ты чем-то занимаешься вне учёбы и работы? — с лёгкой смущённой улыбкой спросил Ацуши, посмотрев на девочку, — Может рисуешь, или лепкой занимаешься? — Я учу испанский самостоятельно, — коротко отрезала Изуми и подняла взгляд на парня. Если быть честной, её очень смешило лицо парня сейчас. Такой взволнованный, — расслабься и будь собой, Накаджима. — Испанский значит… Звучит интересно, — и в голове промелькнули слова Кёки. Быть собой… Так просто и тяжело одновременно, — с чего вдруг пришла к этому увлечению? — Мама любила Испанию, а папа учил испанский в своё время, — и тут глаза девочки сразу потеряли тот блеск, что был до этого. Конечно, Ацуши это очень насторожило. — Изуми-чан? — с опаской спросил Накаджима и остановился. Девочка замолчала и опустила голову, тоже остановившись. Сейчас хотелось лишь одного: оказаться снова рядом с любимыми родителями и побыть в их нежных объятьях, услышать добрые слова. Но увы, ничего уже не вернуть, время не повернуть вспять. Глаза начали постепенно наполняться слезами, которые в то же мгновение скатывались по щекам Изуми. Кёка уже не может молчать и держать всё в себе, она уже давно не плачется Коё, всё должно уже идти своим чередом. — Всё нормально, всё хорошо… — тихо прошептала девочка и крепко обняла парня, начав заливаться горькими слезами, она не может отпустить эту утрату, это уже не есть хорошо. Ацуши удивился таким действиям, довольно неожиданно, что на тебя резко бросается совсем маленькая девочка, которая начинает плакать, ничего не говоря. Студент осторожно положил руки на талию девочки и крепче прижал её к себе, чтобы она спокойно могла выплакать все свои слезы. Тем более он сам раньше много плакал, когда над ним издевались в детском доме. Он как никто другой понимает, что человеку нужен человек. Кёка проплакала двадцать минут, пряча свое заплаканное лицо в груди Ацуши. Последний в свою очередь ничего не спрашивал, было бы очень нетактично с его стороны. Тем более по словам голубоглазки, которая говорила о матери с отцом в прошедшем времени, все понял. Небо начало приобретать нежный розовый оттенок, уходящий в ярко-красный, а солнце начинало подходить к горизонту. Эти горящие оттенки отражались в лужах на дороге, что давало всему вокруг особый шарм. Изуми отстранилась от Накаджимы и вытерла оставшиеся слезы с глаз. Она выплакала все, что долго копилось внутри в буре смешанных эмоций. — Извини, из-за меня твоя кофта теперь вся мокрая… — тихо извинилась девочка и поклонилась перед Ацуши, отчего тому стало не по себе. — Не извиняйся, Изуми-чан, всё в порядке, я тебя даже в какой-то степени понимаю, — Ацуши сразу же выпрямил свой объект симпатии за плечи и мягко, нежно улыбнулся ей. Его добрый и заботливый взгляд, тёплая улыбка и осторожные касания напоминали Изуми действия отца, когда тот пытался сблизиться. Есть мнение, что девушка ищет себе парня, подобного её отцу. Отец Кёки был мягким, заботливыми и трепетным человеком, всегда старался на благо семьи, что всегда могло поражать кого-то со стороны, ведь таких людей даже сейчас редко встретишь. Эта парочка уже в спокойной, более доверительной обстановке дошла до дома Кёки. — Спасибо, что позволил и не оттолкнул, — девочка впервые за долгое время искренне улыбнулась кому-либо, на её щеках выступил лёгкий румянец, который сделал её более, чтоли, живой… — Всегда буду рад тебя выслушать, Изуми-чан, — парень неловко почесал затылок и отвел смущенный взгляд в сторону. Как же сейчас тепло внутри. — Но и других, правда же? Всегда ведь важно оказывать поддержку всем своим близким, а не только одному человеку. — Хах, конечно, — согласился Ацуши и почувствовал себя более уверенным. Но вся эта уверенность тут же испарилась, когда он ощутил лёгкое касание мягких тёплых губ на своей щеке. Щеки сразу начали заливаться ярким красным румянцем, зрачки сузились от удивления, губы чуть поджались, а в животе словно бабочки запорхали. Вроде бы обычный, совсем мимолетный поцелуй, но сейчас он являлся чем-то большим, будто бы пределом желаний. Но не успел опомниться Накаджима, как Кёка уже успела убежать домой. Похоже, он слишком размечтался в этот момент. Забежав домой, щеки Изуми начали просто сгорать от неизвестных ей чувств, такие необычные ощущения, что девочка сама себе удивилась. У него такая добрая улыбка, чарующие глаза и заботливый взгляд. Почему от его крепких объятий стало так тепло? Почему появилось ощущение, будто я в безопасности? Я не понимаю… Кёке повезло, что сейчас Озаки не было дома. Женщина точно бы поинтересовалась, что такое случилось у племянницы, что она вся красная и расстерянная.

***

— Рюноске! Прекрати! — младшая Акутагава возмутилась и отняла очередное лезвие у брата, — сколько это будет же продолжаться… — тяжело и тихо протянула Гин и без раздумий выкинула окровавленное лезвие в окно. Лишь бы ни в кого не попало. Старший Акутагава лишь промолчал и отвернул голову от сестры. Ему уже не доставляло боли это мелкое несчатное лезвие, можно сказать, что резать вены вошло у него в обычную пагубную привычку, как самое ненавязчивое поедание сладкого или лень. — Чего молчишь, сказать нечего?! — снова возмутилась брюнетка и схватила парня за локоть, поведя в ванную. А Рюноске действительно нечего сказать. Его Гин уже раз сто, если не больше, ругала за такие действия. Иногда доходило до того, что она не могла сдержать слезы от безразличия брата к себе и к ней. Её слезы действительно ранили Акутагаву, хоть он этого не показывал. Заведя братца в ванную, девушка оставила его смывать кровь, а сама пошла за бинтами. Вернувшись к Рюноске, Гин осторожно вытерла его руку от воды, оставшихся мелких капель крови и начала перевязывать его руку. На её лице можно было увидеть и злость, и страх одновременно. Всё же самым близким в семье ей был её старший брат, и она очень переживала за него. — Извини, — посмотрев в сторону, сказал брюнет и вздохнул. — Каждый раз твои извинения слышу, но ты всё равно продолжаешь ранить себя… — холодно ответила девушка и забинтовала руку брата. Выйдя из ванной, Акутагавы заметили ещё одну пару обуви на пороге. Дазай вернулся. Гин тяжело вздохнула и уже собиралась пойти с братом в комнату, как они заметили Осаму. Девушка догадывалась, что скорее всего из-за шатена её брат так с собой поступает, но это были лишь догадки. Рюноске же тихо фыркнул и быстрым шагом ушёл в свою комнату, а от Дазая послышался тихий смешок. — ≪И что между вами происходит… ≫ — Гин и вправду совершенно ничего не понимала. Насколько бы они ни были с Акутагавой близки, он не покажет ей своих истинных чувств и эмоций, как и остальным.