Повседневная жизнь со студентами

Тот вечер был волшебным, Накаджима-кун!

Ичиё просто светилась от счастья. Она рассказала Ацуши все, что только можно: как Акутагава-семпай открылся ей, как волновался и переживал, как мягко коснулся губами ее лба. В тот вечер Рюноске с Хигучи сильно сблизились с друг другом, и решили для себя, что начнут отношения. Акутагава настаивал на том, чтобы никто пока ничего не знал, но после уговоров блондинки всё же позволил ей рассказать об этом только Накаджиме, но только ему. — Я очень рад за вас, Хигучи-сан! — со своей постоянной теплой улыбкой ответил белокурый парнишка. Он действительно был раз за Ичиё, — я тоже для себя кое-что решил. Мне нужно объясниться с Люси-чан, после с Изуми-чан. Они обе всё не так в тот день восприняли... — с долей грусти пробурчал парень и посмотрел на блондинку. — Но ты же вроде сказал Люси, что не любишь её, смысл с ней снова об этом говорить, Накаджима-кун? — она действительно этого не понимала, вроде бы же все точки были расставлены. — Я тогда, вероятно, обидел её. Я не хочу рушить дружеские отношения, хотя, кажется, это неизбежно, когда кто-то влюбляется, — но стоит принять эту правду, как бы Ацуши не хотелось, — я хочу всё как лучше, Хигучи-сан. Девушка понимающе кивнула и потрепала парня по волосам. Они сейчас сидели у Ацуши, так как надо было всем с друг другом поделиться, но сейчас она вынуждена уйти. Причина есть — встреча с Рюноске. Они уже давно собирались встретиться, но у Акутагавы то репетиторы, то другие дополнительные занятия. Хигучи так нравилось, что ее возлюбленный так учится, что он такой умный и рассудительный! Да кажется, что любой девушке нравятся больше умные парни.

***

— И зачем ты позвал меня сюда? Ты специально решил меня помучать, а, Накаджима? — когда Люси успела перейти на фамилию? Хотя, вопрос можно считать риторическим. Выглядела она не очень счастливой, какая девушка с разбитым сердцем будет счастливой? — Люси-чан, я не хотел тогда тебя обидеть, правда! — Но обидел! Ты хоть понимаешь, что такое разбитое сердце?! Ты понимаешь, каково это, быть отвергнутым?! Особенно девушке это тяжело! — буквально вскочила с места девушка. В её глазах можно было увидеть сильную боль, вызванную отказом. Чувствовалось, что она была готова разреветься прямо тут. — Люси-чан, я не хочу, чтобы ты вот так кричала об этом на все кафе, правда. Я тебя понимаю, но, пожалуйста... — с каждым словом Ацуши старался быть более вежливым. Мешая очередной коктейль, Джуничиро уже устал слушать разборки этой парочки. К нему подошла Изуми и назвала два коктейля, которые он должен будет сделать. — Изуми, разберись уже с ними, они задолбали кричать. Точнее, она, — пробубнил рыжий и протянул готовый коктейль девушке. — Да сама знаю, надо разгонять уже их. Мешают другим посетителям, - поблажки Накаджиме из-за своей симпатии к нему Кёка делать не собиралась. Отдав коктейль посетителю, девочка с немного хмурым выражением лица подошла к Монтгомери и Накаджиме, - попрошу вас быть потише, или же покинуть помещение и продолжить свою дискуссию на улице. Люси слегка немного удивилась, но потом недобро посмотрела на официантку. Тихо хмыкнув, девушка поспешила покинуть помещение, стараясь сдерживать слезы и крики, которые прямо сейчас хотели вылиться и на Ацуши, и на эту мелкую темноволосую девчонку. — Л-Люси-чан! — парень сразу подорвался с места и уже было хотел побежать за Монтгомери, но тут он почувствовал, как за плечо его схватила тонкая маленькая ручка. — Накаджима-кун, не думаю, что ты сможешь в ближайшее время поговорить с ней. Дай время остынуть, или вовсе больше не общайся с ней, — ровно посоветовала Кёка, посмотрев парнишке в глаза. Тяжело вздохнув и оставив Ацуши, девочка пошла дальше работать. Парень же застыл на мгновение в раздумьях и смотрел буквально в никуда. Опомнившись, он помотал головой и тоже покинул помещение кафе.

Все в дерьме

Только это пронеслось у Ацуши в гол

ове.

***

Тревога. Темнота. Одиночество

.

Хоть у парня и были опекуны, хоть он и чувствовал любовь приемных родителей, ему всё было мало

.

Хочу стать лучше!

Только это на протяжении всех лет жизни в приёмной семье проносилось в голове у кареглазого мальчишки.

Хочу стать лучше всех остальных!

— Осаму, ты молодец! Мы так с папой рады за тебя! — нежный женский голос можно было услышать из кухни. Мать мягко обняла своего приёмного сына, потрепала по волосам и уже было хотела поцеловать в лоб, но парень сразу же с улыбкой отвернул лицо. — Я знаю, мама, — Дазай чуть шире улыбнулся и посмотрел на свою счастливую опекуншу, — спасибо, что гордитесь мной. В этот момент как раз мимо кухни проходил Рюноске. Недовольно краем глаза посмотрев на мать с Осаму, он лишь хмыкнул и пошел в прихожую. — Я ухожу, скоро буду. — кратко попрощался старший Акутагава, обулся и ушёл. — Давай, Рюноске! — также коротко попращалась мать Акутагавы и отпустила Осаму.

***

— Ха! Слабак!

— Ничтожество!

— Дурак!

— Ты вообще кто тут?! Никто! Какие же дети злые, особенно в детдоме. Все сразу разбегаются по шайкам, делятся на более крутых и менее, каждый друг друга принижает, а слабых так вообще избивают.

Никто? Раз никто, то почему столько разных оскорблений, я разве сделал что-то не то? Почему всё это выпало на мои плечи? Почему?!

Так много вопросов, но так мало ответов. Доля неудачника досталась на Дазая Осаму. Сын наркомана и проститутки. Удивительно, как женщина лёгкого поведения просидела с Осаму до четырех лет, а только потом сдала его в детдом. Возможно, слишком устала, возможно ещё что, это так и осталось загадкой для мальчика. Он нежеланный ребёнок, он появился по залёту, он никогда не был любимым, он никогда не знал, что такое любовь.

— Паршивец!

— Мать в канаве?!

— Ну и глаза, фу!

— Какой испуганный мальчишка-то! Даже постоять за себя не может!

— Таким как тебе не выжить за стенами этого дома! Тебя растоптают в грязь!

Снова слёзы. Они уже не были в новинку для Осаму, он часто плакал, особенно по ночам. — Ты чего плачешь? — неизвестный ранее, взволнованно-заинтересованный голос. К сидевшему в углу, обнявшему колени Дазаю, протянул руку новый мальчик, — Тебе грустно? — Грустно ли... мне? — мальчик поднял взгляд на "новобранца". Голубые добрые глаза, слабая, но грустная улыбка, — Мне не грустно. — резко ответил Осаму и отвернул голову, внутри боясь, что и этот ребёнок окажется таким же злым, как и остальные. — Но разве люди не плачут, когда им грустно? — тихо спросил голубоглазый мальчик и сел рядом с Осаму, осторожно положив свою маленькую ручку на его ручку. — А...— Осаму резко дернулся и ошарашенно посмотрел на своего собеседника, — Да, пожалуй, ты прав. — Я Сакуноске Ода, тебя как звать? — на лице шестилетнего мальчишки выступил лёгкий румянец, а улыбка стала только шире. Он слова протянул руку Осаму, только уже в качестве знакомства. — ...Дазай, Дазай Осаму! — сначала неуверенно, но после безумно радостно ответил кареглазый мальчишка и двумя руками сразу же пожал руку своего нового друга, — рад знакомству!

В этот день Дазай нашел человека, который всегда с ним был до последнего, который всегда помогал ему, защищал, учил новому. Он видел в Оде старшего брата, или даже отца. Он им восхищался.