Повседневная жизнь со студентами

— Дазай Осаму, не так ли? — Не смей называть меня по имени, болван. Осаму спустя несколько дней пришёл в себя. Он совсем не мог двигаться и ничего не хотел. Он лишь с презрением смотрел на всех, а в особенности на Накахару Чую. — Это ты болван, если решил таким способом закончить жизнь. — Чуя даже не церемонится, и верно. — Не твоё дело, как и что мне заканчивать… — тихо прошипел юнец и посмотрел в окно. — Тц… — Накахара вздохнул и подошёл ближе к кровати Осаму, — Поговорить не хочешь, м? — он взял себя в руки и слабо улыбнулся. — О чём? — О причине твоей попытки суицида, — мужчина сел рядом с Осаму и внимательно посмотрел на него. — Я серьёзно. — Ты что, мой личный психолог чтоли? Да и чтобы ты опять сказал, что это все хуета?! — вскрикнул Дазай, еле-еле отвернул голову и даже не взглянул на бывшего фельдшера. — Не психолог, но… Бывший фельдшер. И вообще: осуждать я тебя не собираюсь. Только если это был какой-то понт, но в этом я всё же начинаю сомневаться, — рыжий шире улыбнулся и потрепал парня по волосам. — Ну? Осаму чуть задумался. Он пристально смотрел в стену и думал, нужно ли всё выкладывать. Вдруг он не поймёт, а вдруг всем расскажет, да и вообще они едва ли знакомы! Нельзя так! — Мы с тобой друг другу никто, чтобы я тебе что-то рассказывал, — тихо резко ответил шатен и нахмурился. — Ты всё родакам расскажешь. Чуя чуть удивлённо посмотрел на пациента и тихо посмеялся. — Ну не скажу, что мы друг другу никто. Я, как никак, твой спаситель, который с самой нашей первой неприятной встречи волновался за твою жизнь. Я не могу просто так взять и бросить человека, которому начал помогать. — у него добрые глаза. Взгляд безумно заботливый, напоминающий что-то. Этот взгляд… — Давай тогда не сейчас? Я подумаю над твоим предложением. — Конечно, как придёт время. На тебя сейчас не следует давить. Накахара в очередной раз растрепал и без того растрёпанные волосы Осаму и покинул палату. Дазай тяжело вздохнул и прикусил губу. Почему его спасли? Лучше было бы просто умереть. Может, конечно, и стоит кому-то выговориться, но это всё настолько личное, что не хочется раскрывать. Только вот если он не раскроется хоть кому-то, то сразу после больницы он снова повторит этот прыжок со смотровой площадки. Пока что он считает эту мысль самой рациональной. Голова заполнена многим: детский дом, Ода, приемная семья, а теперь и этот рыжий мужчина, который спас ему жизнь. Как должна сложиться судьба? Теперь жить дальше с этой невыносимой болью или снова попробовать отправиться в мир иной? Может, стоит попробовать бороться, как и раньше, или отпустить, и тоже жить дальше, имея в душе лишь приятные тёплые воспоминания и жить ради Сакуноске, и ради своего счастья? Чтобы он наблюдал с небес, как вырос его близкий человек, стал сильнее, как он и учил. На глазах начали выступать слёзы от непонимания, как жить дальше. Держать всё в себе безумно трудно, казалось, он уже отпустил всё своей попыткой суицида, но нет. Сейчас это всё снова будет накапливаться, давить, разрывать на части. — Хэй! Низкорослый мужик с рыжими волосами…! — из последних сил крикнул Осаму. Никого. Ушёл, — Низкорослый мужик! Ты вернёшься ещё…? — кто знает. Если верить его словам, то обязательно вернётся. Вернулся к нему только его врач-терапевт. — Ты кричал, Дазай. — Не обращайте внимания. Рыжий низкорослый противный мужик уже ушёл? — Накахара-кун-то? Да, уже ушёл. А что, ты хотел с ним поговорить? — врач слабо улыбнулся и начал осматривать парня. — Не то чтобы… Нужен он просто. Мужчина лишь кратко посмеялся и продолжил осмотр. — Тебе нужно будет посещать психолога, ты же это понимаешь? — Знаете… А низкорослый… Накахара может со мной быть вместо психолога? — Но Накахара-кун не психолог, ты же это понимаешь? — Давайте сначала попробуем с ним… Пожалуйста, дядька-врач, разрешите? — Осаму с надеждой в глазах посмотрел на врача. Спустя долгое время у него подобные смешанные чувства. — М… Дазай, ты упрямый. Ладно, я поговорю насчёт этого с Накахарой-куном. Шатен лишь кивнул и еле-еле улыбнулся.

***

Стоматологический кабинет. Долгий, безболезненный, но волнующий и будоражащий процесс. Несколько часов ожидания и… — Какая улыбка, Люси! Девушка стояла у зеркала и не могла налюбоваться собою! Красивая улыбка, ровные зубы! Она носила брекеты два года и наконец-то их сняла! Это величайшая радость. Кто-то скажет, что у неё без них пропадёт изюминка, кто-то скажет, что теперь она стала ещё красивее. Главное лишь то, что сейчас она сама про себя думает. Просто так после брекетов не походить. Теперь она будет носить прозрачные капы, чтобы закрепить ослепительный результат. Это всё вылилось в копеечку, но теперь она точно счастлива. Долой комплексы, в массы прекрасную улыбку! Монтгомери летящей походкой покинула здание стоматологической поликлиники, не прекращая улыбаться. Счастье её длилось недолго. — Хэй! Белоснежка! — дурацкое прозвище! Ужас, но благодаря ему она поняла кто это. Не сразу, но вспомнила! Нехотя она остановилась, развернулась и устремила взгляд вперёд. Навстречу к ней уже шёл тот несчастный герой-романтик Твен. — Сколько лет, сколько зим! — Ты дурак?! Так говорят, когда не виделись долго, а не дня полтора! — возмутилась Монтгомери и скрестила руки на груди. Юноша подошёл к ней и шире улыбнулся. — Да ладно тебе, не бурчи так, — он потрепал её по волосам и заметил кое-что, — о… Ты поменяла имидж? Круто! — глупый подкат. — Стечение обстоятельств, которому я очень рада. Только вот тебе самому не очень. — девушка ещё больше возмутилась и отошла от Марка. — Ой, да ладно тебе. Злая ты какая… Вот ночью было все куда лучше, мда. — иронично протянул студент и направился туда же, куда изначально шла Люси. — Хватит издеваться, шутник хренов… — недовольно прошипела девушка и пошла за Марком. Всё равно вышло, что идти в одну сторону. — Я не издеваюсь. Просто не ожидал так скоро увидеть тебя без железяк. Наверное, похвасталась уже ему? — Ему? — удивлённо подняла взгляд студентка и непонятно уставилась на собеседника. — Ну, да, его, о котором ты плакала до жути, — ответил Марк и отвёл взгляд. — неужели не сказала ему? — С чего бы! Я видеть его больше не хочу, неужели ты не понимаешь?! Не влюблялся никогда?! — у неё поднялась рука на него, но ударить сил не хватило. Внутри всё сжалось, что стало безумно больно, — Я, конечно, думала, что почти все мальчишки безумно бесчувственные и не понимают настоящей любви, и насколько от неё больно, но чтобы настолько… — Монтгомери прикусила губу и сжала поднятую руку в кулак, плавно опустила её. — М, — с лица юноши пропала улыбка, — Знаешь… — он развернулся в сторону смотровой площадки и повёл Белоснежку за собой. — А? Чего?! — Да так, расскажу о своей бесчувственности. Они пришли сюда. Красивое место, с прекрасным видом на город, вдалеке виднелся пролив и можно было насладиться его красотой, а также красотой здешней природы. Пара в молчании прошла к забору. Твен после сразу отпустил руку студентки и облокотился о красивый заборчик. — В пятнадцать лет, когда ещё только заканчивал среднюю школу, я влюбился в одноклассницу. Безумно влюбился, — начал он, а взгляд его притупился, потускнел, — Я ухаживал за ней, вроде бы всё было хорошо. Не позволял себе лишнего, а она вроде бы и не была против моих чувств к ней. Только вот оказалось одно но: за спиной она высмеивала мою любовь к ней, все подкаты сливала своим подружкам. После этого весь класс узнал, за спиной смеялись все. И не важно ведь, что в любви они были бы такими же дураками, ничего не замечающими… — бармен тяжело вздохнул и закрыл глаза, не желая больше вспоминать о такой ошибке молодости. С каждым его словом девушка удивлялась всё больше. Не видела она с собой рядом никогда влюбленных мальчишек, которые так грезят по любимой, страдают и чувствуют тоже самое, что и она. — Ты плакал? — резко, некстати спросила она. Твен не сразу ответил. Он приоткрыл глаза, поднял взгляд на девушку и через силу улыбнулся. — Может, да, может, нет. Не помню уже, сколько лет ведь прошло! — он шире улыбнулся и похлопал Люси по плечам. — А у нас одинакового цвета глаза! Я только сейчас заметил! Круто же? — М… Да, круто? — студентка и не ожидала такой поспешной смены темы. Ну пусть, уже понятно, что он тоже плакал. Может и не столько же, сколько и она, но тоже плакал и тоже сильно мучался, — Круто! — Люси слабо улыбнулась и даже обняла парня, дабы поддержать его. Она заметила, как ему тяжело стало. Всё же первая любовь — самая чувственная и искренняя.