Жизнь нелегка, когда ты влюблен в учителя своей дочери // Life isn't easy, when you're in love with your daughter's teacher

Нил был готов стукнуться головой о стол. Он не мог заснуть, потому что не переставал думать о рисунке, который Роуз сделала во время урока. Было больно думать, что Эндрю был для него потерян. Он, конечно, ожидал этого, так как уехал совершенно неожиданно, он сказал Эндрю, чтобы тот не волновался и что с ним всё будет в порядке, даже если это и не было совсем правдой. С ним было не всё в порядке после того, как он ушёл. Мать избила его сильнее обычного. Она была безжалостна и напугана, и Нил мог винить только себя за то, что влюбился. Он сидел за своим столом, даже не поднимая глаз, когда какой-то ребёнок практически выкрикивал его имя, потому что он провёл всю ночь, не смыкая глаз и думая о будущем, которое он мог бы иметь, и о будущем, которое он в итоге получил. Ему повезло, что всё ещё шёл дождь и ему не пришлось сегодня преподавать математику. Он поднял глаза, услышав громкий голос Кевина, прощавшегося с Роуз в холле перед уходом. Он смотрел, как Роуз вошла и положила свой рюкзак на место. Она взяла вчерашний рисунок, взяла стакан с мелками и села за свой привычный столик. Нил встал и подошёл к столу, за которым Роуз и ещё несколько ребят рисовали. Он сел рядом с ней, взял лист бумаги, карандаш и начал рисовать сам. – Папа говорит, что они бойфренды, - сказала она, и Нилу захотелось сбежать. Он не хотел слышать о глупо-красивом и успешном парне Эндрю. – И это так? - спросил Нил, несмотря на здравый смысл. – Ага! Они делят постель и иногда позволяют мне спать между ними! - сказала она, чуть не выронив карандаш, которым пользовалась. – Киви заберёт меня сегодня! У нас будет ночëвка! - это звучало так, как будто они не жили вместе, а это означало, что у Нила всё ещё оставался шанс. Возможно, это был не самый большой шанс, но тем не менее он хотя бы был. И у него будет встреча с Эндрю позже на обеде, место которого, казалось, было не слишком далеко от школы. – Кевин кажется отличным парнем, - сказал Нил, и когда Роуз посмотрела на него широко раскрытыми, ожидающими глазами, он проклял себя за то, что заговорил. Роуз много говорила о том, как хорош её Киви, и, честно говоря, Нилу уже надоело слушать о нём. Он предпочёл бы выслушать от своей матери всё, что угодно, лишь бы не слышать о том, как хорош Киви, как он великолепен в экси и как красив Киви. Это продолжалось всё утро до обеда, и Роуз продолжала говорить об этом, даже когда Нилу приходилось заниматься другими делами. Она была готова говорить о Кевине со всеми, кто мог её выслушать. После обеда они сделали жемчужные браслеты, и Роуз сделала три браслета: один красный с золотым, потому что «он» всё ещë был поклонником троянцев, один чëрный с фиолетовым, потому что это были любимые цвета её отца, и фиолетовый с розовым для себя. Он предположил, что маленький был для неё, а два других – для Эндрю и Кевина. И он был прав, потому что, как ясно сказала Роуз: «Врачи не могут носить браслеты. Так что никакого браслета для Ари». Она несколько раз рассказывала Нилу, что её дядя был психиатром, а другой дядя – звездой экси. «Большая звезда, мистер Джостен! Большая звезда! Ари очень гордится им!» – Я делаю браслет для папы и Киви, - сказала она, передавая браслет Нилу, чтобы он мог завязать узел и прикрепить замочек. – Киви действительно любит троянцев. Таких красных и золотых. И ... и папа любит фиолетовый и чёрный! Нил вспомнил, что Эндрю тоже любил эти цвета в старших классах, и эта мысль заставила его слегка улыбнуться. Он вспомнил, что ещё в школе подарил Эндрю плетëный браслет на его шестнадцатилетие. На Эндрю он не произвёл впечатления, но на следующий день он всё ещё носил браслет в школу. Он улыбнулся Роуз, потому что она хотела сделать для Эндрю что-то такое, что показало бы, как хорошо она знает его любимые цвета. Она принялась болтать о цветах на браслетах. Было легко увидеть, как сильно она любила свою семью и как хорошо вела себя, даже когда Эндрю был отцом-одиночкой. Вероятно, он растил её один, пока не появился Кевин. Он тихо вздыхал, думая об Эндрю, потом грустно вздыхал, думая о том, как Эндрю целует Кевина. Он посмотрел на браслет, который сделал сам – пурпурно-серый. Его и Эндрю любимые цвета. – Мистер Джостен? - рядом с ним щебетала Роуз. Её карие глаза были полны беспокойства. Она была невероятно похожа на Эндрю – те же волосы, глаза и маленький носик. – Вы в порядке? Он снова улыбнулся и кивнул. – Я в порядке, не волнуйся об этом слишком сильно, милая, - сказал он и убрал её волосы с лица, прежде чем закончил свой браслет. Роуз оставалась рядом с ним до тех пор, пока Кевин не приехал за ней днëм. Роуз быстро обняла Нила, прежде чем уйти с Кевином. – Пока, Нил! Я вернусь завтра! - крикнула Роуз, держа одну руку в руке Кевина, а другой она махала ему. Нил усмехнулся и помахал ей в ответ. – Пока, Роуз. Увидимся завтра. Будь добра к Кевину, - сказал он, и она кивнула. Роуз посмотрела на Кевина и начала оживлëнно рассказывать о своем дне в детском саду.

***

Нил был последним, кто ушёл в этот день. Последний ребенок был отправлен домой, и это дало Нилу несколько часов наедине с собой, прежде чем он должен был встретиться с Эндрю. Он не знал, чего ожидать от этой встречи, знал только, что не хочет, чтобы Эндрю ушёл, прежде чем он расскажет свою историю от начала до конца. Он побежал домой, пытаясь избавиться от части нервной энергии, которая накапливалась внутри него. Он проделал долгий путь домой, так что ему не пришлось долго сидеть без дела перед встречей с Эндрю, и к тому времени, когда он вернулся домой, у него едва хватило времени принять душ и одеться, прежде чем снова уйти. Он взял свой велосипед на ужин, но всë равно немного вспотел во время поездки. Было ещё рано, поэтому он сел на улице, чтобы немного остыть, прежде чем войти и найти угловую кабинку. Он поднял глаза, когда Эндрю постучал по столу и скользнул в кабинку напротив него. Он слегка улыбнулся, но лицо Эндрю оставалось невозмутимым. Холодным. Нилу это не понравилось. – Ты хотел поговорить? - сказал Эндрю и взял меню. Желудок Нила неприятно скрутило от безразличия в голосе Эндрю. Судя по голосу, он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте, и Нил не винил его. Он тоже взял меню и спрятался за ним, думая о том, как рассказать Эндрю о своём прошлом. К ним подошёл официант – молодой парень, чьё внимание было приковано только к Эндрю. – Чем я могу вам помочь сегодня? - спросил он, даже не удостоив Нила взглядом. – Блинчики, яичницу с беконом и несколько ломтиков тоста с маслом, спасибо. И горячий шоколад. Много шоколада. Официант записал всё это и повернулся к Нилу. – А вам, сэр? – Омлет, вафли и бекон. И чашку чая «Эрл Грей», спасибо, - сказал Нил, и официант записал это в свой блокнот. – Сейчас принесу, - сказал он, забрал меню и пошёл делать заказ. Нил посмотрел на Эндрю и слегка прикусил нижнюю губу. – Да. Я должен тебе некоторое... объяснение. Почему я ушёл. И я не хочу, чтобы ты уходил, пока не выслушаешь меня, хорошо? Эндрю уставился на Нила так, словно у него выросла вторая голова. – Ладно. Я не уйду, - сказал он, и Нил был благодарен, что Эндрю хотя бы наполовину пообещал не уходить, пока он не закончит объяснения. Он подождал, пока принесут еду. Нил был очень голоден, и было трудно связать мысли в одну, когда его желудок так громко урчал, но он не мог найти в себе силы откусить первый кусок. Эндрю, однако, уже наполовину съел свой первый блин, когда Нил решил, что пришло время высказаться. – Я не хотел уходить, - сказал он, и Эндрю остановил вилку ко рту на полпути. – Я не хотел уходить, но мне пришлось. Я подвергал вас всех опасности, просто оставаясь здесь, и я оставался слишком долго. Ты был в опасности. Аарон и Кевин были в опасности, и я больше не мог этого позволить. Даже если мне не очень нравились Аарон и Кевин. Эндрю недоверчиво уставился на него, но Нил продолжал: – Мой отец... он узнал, где мы остановились, он пришёл за нами и не собирался останавливаться, пока мы бы оба не умерли, я думаю, будет справедливо сказать, что мой отец не был хорошим человеком, он был противоположностью хорошего на самом деле. Он был убийцей и жестоким человеком, и он был так близок к тому, чтобы причинить боль не только мне, но и тебе, Аарону и Кевину. Он бы убил тебя, если бы я не ушëл той ночью, Эндрю. И мне жаль, что я ничего не сказал, но ты не смог бы защитить меня от его гнева. – Твой отец был убийцей? Нил уставился на него широко раскрытыми и ясными голубыми глазами. – Да... он был. Он был серийным убийцей, работавшим в основном на восточном побережье и в городе моего детства – в Балтиморе. – Как его звали? Нил прикусил нижнюю губу. Он не хотел говорить, и его желудок скрутило при одной мысли о том, чтобы произнести имя отца вслух, отчасти из-за собственного страха, но также и потому, что было бы легко соединить эту информацию вместе, а это было последнее, чего хотел Нил. – Натан Веснински. – Ты – Натаниэль Веснински. – Нет. Меня зовут Нил Абрам Джостен. Натаниэль умер в ту же ночь, что и Натан. Это была правда, потому что Нил перестал быть Натаниэлем в тот день, когда умер его отец. Ему больше нечего было бояться, кроме того, что Эндрю уйдëт от него, услышав всë это. – Меня зовут Нил Джостен, мне двадцать девять лет, и я работаю воспитателем в детском саду. Мой любимый предмет – математика и физкультура, и у меня есть степень бакалавра по прикладной математике. Я никогда не играл в экси после окончания средней школы... Нил опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Он ещё не притронулся к еде, но разговоры о покойном отце и прошлой жизни вызывали у него тошноту. – Ты заслуживаешь знать, почему я так внезапно покинул тебя. Нил не понимал, что происходит в голове Эндрю, который продолжал жадно поглощать яичницу с беконом. Как он мог не чувствовать такой тошноты? Нил покачал головой, пытаясь заставить себя проглотить хоть что-то, чтобы поесть. В какой-то степени ему это удалось, и он смог поесть, по крайней мере немного, прежде чем Эндрю заговорил. – Я был подавлен, когда ты ушëл, - сказал Эндрю, снова привлекая внимание Нила. – Я дал тебе кольцо, а потом ты исчез. В общем, я ... признался тебе в своих чувствах, подарив это кольцо. И мы оба знаем, что тогда это было совсем не в моей власти, но я хотел сделать это для тебя. Нил проглотил комок в горле. – Без тебя это был сущий ад. Ты вырвал моё сердце и забрал его с собой. Я понимаю, что, вероятно, не смог бы спасти тебя от гнева твоего отца, но я мог бы, по крайней мере, сделать что-то, чтобы защитить тебя. Мы могли бы убежать. Вместе. Эндрю поднял голову и посмотрел на Нила. – Я мог бы ... – Я бы тебе не позволил, Эндрю, - сказал Нил, играя своим кольцом под столом. – Я не мог позволить ему причинить тебе такую боль, какую он причинил мне. Он потянул за кольцо и снова надел его. – Ты значишь для меня всё, и если бы ты умер, я бы последовал за тобой, Дрю. Нил подозвал официанта. – Я хотел бы получить чек, спасибо. Официант кивнул и подошёл к бару, чтобы взять его. – Мы ещё не закончили разговор, Нил. Ты не можешь убежать от этого. Не в этот раз. Твой отец мертв. – Как и моя мать. – Хорошо, - сказал Эндрю, наклоняясь над столом ближе к Нилу. – Потому что, если бы это было не так, я бы убил её за всё, что она тебе сделала. Нил почувствовал, как по его телу пробежали горячие искры. Прошло уже много времени, ровно четырнадцать лет с тех пор, как он чувствовал влечение к кому-либо. Но он всегда чувствовал влечение только к Эндрю, и оно не изменилось ни разу за те четырнадцать лет, за которые он позволял себе лишь мельком взглянуть на Эндрю. Эндрю уже не в первый раз обещал защитить его от тех, кто причинял ему боль. Нил знал, что Эндрю убил бы его мать, если бы отец не сделал этого первым. – Спасибо, Эндрю. За то, что согласился встретиться со мной. И за то, что не убежал, когда я сказал тебе... кто мой отец. Тебе не придется платить, - сказал Нил с лëгкой улыбкой. – Я угощаю. Эндрю кивнул, и Нил пошёл в бар, чтобы заплатить за еду, прежде чем выйти на улицу. Ему не пришлось долго ждать, Эндрю присоединился к нему, прислонившись к стене и закуривая сигарету. Он протянул пачку Нилу, и тот взял её. Нил вытряхнул сигарету и тоже закурил. Он вдохнул, потом выдохнул. И вернул пачку Эндрю, прежде чем дать сигарете догореть между пальцами. – Я вижу, ты всë ещё тратишь впустую отличную сигарету, - пробормотал Эндрю, не выпуская из рук окурок собственной. – Я всë ещё люблю запах больше, чем вкус. Кроме того, ты предложил мне сигарету. – А ты, как я погляжу, ещё и самодовольный, - вздохнул Эндрю, выпуская изо рта дым. Улыбка Нила стала чуть шире, когда он бросил сигарету и раздавил её подошвой своих адидасовских кроссовок. – Передай от меня привет своему парню.

-------------------------

Эндрю смотрел, как Нил идëт через парковку к велосипедной стоянке. Он моргнул раз, потом другой, пытаясь понять, правильно ли он расслышал Нила. Парень? Что касается Эндрю, то у него не было парня, и он ни с кем не встречался. Когда у него найдётся время для свиданий между работой и воспитанием дочери? Его так и подмывало последовать за Нилом, что он действительно последовал за ним через парковку. – Какому парню? - спросил Эндрю, и он, должно быть, выглядел смущëнным, потому что Нил выглядел удивлëнным. – Что значит «какому парню»? - сказал Нил немного неуверенно. – Кевин. Твой парень. Эндрю уставился на Нила, потому что это была лучшая шутка, которую он слышал за весь год. Кевин теперь мой кто? – Что?