При странных обстоятельствах

Санхёк держит Чонина за ворот рубашки и перехватывает руками его шею, пытаясь вызвать у него страх, чтобы тот наконец признался во всём. Он замечает, как Чонин ослабевает в его руках, глаза его закатываются, и сам он прекращает дышать. Санхёка это раздражает и пугает одновременно, и он начинает бессмысленно выдавать абсолютно разные фразы. - Мелкий! Не шути так! Эй! - отвешивает он ему одну оплеуху. - Ян Чонин! Внезапно Санхёк замечает, как ещё только что чуть ли не безжизненный младший двинул головой и посмотрел на него исподлобья бледными белками. - Эй, не смей так на меня смотреть! - снова крикнул старший, одаривая донсена смачной пощёчиной. Голова Чонина тут же резко отлетает в сторону, держится в одном положении и, будто освободившись от чего-то, снова обвисает. Глаза в этот раз смотрят так же зло одними белками, а рот расплывается в страшной насмешливой улыбке. - Ты чего? С ума сошёл? - вдруг теряется в словах Санхёк. - А ты? - слышится хриплый голос в ответ. - Ч-чего? - запинается старший, видя страшную ухмылку перед собой. - Не ты ли первым вышел из себя? - продолжает навязчиво всё тот же страшный голос из уст Чонина. - Т-ты… это… Слышь! Не переходи черту! - ругается Санхёк, осмеливаясь ещё раз ударить Чонина по распухшей щеке. - Ты давно уже её перешёл, - спокойно говорит кто-то губами младшего. Голова Чонина возвращается в привычное положение со всё теми же белыми глазами. Тяжёлые веки плавно опускаются на бледные глазные яблоки, покрывают их ненадолго и снова поднимаются, чтобы открыть миру страшные бездонные дыры с ярким алым огнём где-то глубоко внутри. Демоническая сущность теперь глядит на Санхёка своими тёмными всепоглощающими колодцами глаз, раскалывает его душу на куски и забирает себе без остатка. Раскалённая грубая ладонь покрывает руки противника, обжигает и оставляет кровавые следы на них, с силой раздвигает пальцы, опаляя их диким жаром и освобождает шею захваченного тела. Санхёк от настолько ужасных ощущений разрывает горло диким криком, разжимает уже и без того ослабленные ладони и отпрыгивает в сторону, падая на спину и роняя захваченное духом тело. Он с боязнью осматривает руки и кидает неуверенный взгляд на Чонина. Тело его, подрагивая, лежит на покрытии площадки, будто готовое подняться, словно мертвец, и принести в жертву парочку неугодных людишек. Вокруг этого, казалось бы, очень ослабленного тела видно лишь движение тёмное, очень странное и жуткое. Вдруг руки, словно кривые сухие палки, начинают двигаться, опираются на поверхность и приподнимают этими движениями туловище. Чонин, управляемый вселившимся внутренним демоном, медленно встаёт, ещё дрожа в коленях и раскачиваясь из стороны в сторону, начинает подходить к жертве, тихо шаркая ногами. Санхёк же, видя это, начинает суетливо отползать, мотая головой и закрываясь обожжёнными руками. - Нет! Что ты делаешь!? Не подходи! - кричит сбивчиво старший. Внутренний демон не собирается останавливаться на этом. Он приближается к парню всё быстрее, пока, в конце концов, не хватает того за шиворот и не поднимает с земли. - Ты посягнул на мою собственность! - угрожающе шипит демон, прожигая в наглеце ещё пару дыр. - На какую собственность? Чонин, я ничего не трогал! - отпирается тот. - Он мой. Не смей упоминать его имени своим противным языком! - всё так же агрессивно гремит страшным голосом тёмная сущность. - Ч-Чонин? Т-ты о Хёнджине? - всё ещё запинается старший. - Н-но ведь… Почему ты… - внезапно до Санхёка доходит ложная информация, но, как ему кажется, верная. - А, так вот ты и сознался! Ха-ха! Я знал! Я знал, что не всё так просто! Санхёк начинает нервно смеяться, даже не обращая внимания на свои ожоги. Он думает, что взял главный приз в этой странной игре, но даже и не подозревает, что только что сам попал на крючок. - Думаешь, я сейчас о себе говорю? - продолжает ухмыляться интересному раскладу дел парень с огнём вместо глаз. - Чонин мой. Больше никто не смеет дотронуться до него хоть пальцем! - резко выдаёт он и снова подскакивает к однокласснику, хватая за шею и оставляя на ней красные следы огня. - Ч-что… т-ты… творишь? - хрипит старший, пытаясь высвободиться из цепких лап самого дьявола. А он смотрит, глубоко ныряет в его душу, черпает из него всю злобу и забирает себе, подпитывается ей, не оставляя ни капли однокласснику, чтобы тот уже точно не смог никому навредить больше. А Санхёк был довольно известен своей задиристостью и привязчивостью. Все знали: если этому человеку дать повод, он придерётся к чему угодно и добьётся того, что хочет. Короче говоря, для него не существовало рамок приличия. Смело перешагивая через границы позволенного, парень всегда интересовался не тем, чем надо, совал нос не в своё дело, выведывал чужие тайны и даже много кому их разбалтывал. В общем, можно сказать, этот человек не был угоден никому. Каждый искал шанс перевоспитать его, но за это не осмеливался браться. Кто его знает, что ещё взбредёт ему в голову? Сейчас уже и сам Санхёк ненароком переступил очень важную черту. Черту дозволенности. Это было грубо и слишком смело с его стороны, но и этим действиям он не придал какого-то особого значения, лишь посчитал их своей прямой обязанностью. Эх, зря. Этот момент был неудачным для Санхёка, ведь перед важным матчем его тело травмировано, а душевные силы почти иссякли. Для Хёнджина же и его внутреннего беса это стало реальной возможностью сделать из парня человека. Нужно было только лишить его всей смердящей злобы в душе, вытащить гнусные мысли из его головы и сжечь на ярком всепоглощающающем огне справедливости. Это не проблема для того, кто уже так далеко смог зайти в подобном плане... - Приготовься стать человеком, Санхёк! - сквозь зубы процедил Хван в теле Чонина и, не отпуская шею одноклассника, начал медленно поднимать с поверхности площадки. Такой расклад событий точно не устроил Санхёка, и он решил действовать по-своему. Не даром он считался одним из самых гнусных типов в школе, что зачастую приносило всей его компашке много забот. Каждый день он придумывает что-то новое, а потому на крайний случай носит с собой вспомогательные вещички. Запустив руку в карман, Санхёк вытащил из него острый нож и, не дожидаясь действий демона во плоти, тут же махнул им, намеренно прорывая одежду младшего и оставляя довольно глубокую рану. Из неё моментально брызнула кровь, из-за чего, наконец, Хван реально почувствовал, какого это быть Чонином. В его голове спутались все мысли, но теперь он определённо точно понял, что его мальчик самый настоящий герой. Терпеть долгое время такое никому не под силу… Так, всё же собравшись духом, Хван раскалил атмосферу вокруг себя ещё сильнее, ухватился за тело нахала и тут же поглотил все злобу и ненависть к этому миру, что так упорно двигали парнем все эти годы. Было сложно справиться с этим, ведь весь негатив представлял собой огромную спутанную массу, не поддающуюся никаким манипуляциям, но адский огонь ещё никого не пощадил, даже тех, кто так тщательно укреплял внутри себя огромные клубы негатива, воздвигая вокруг нерушимые стены. Хёнджин в теле возлюбленного, закончив с очищением друга, тут же отпустил его на землю, чтобы тот смог придти в себя. Довольно жутко для Хвана было впервые наблюдать то, как его одноклассник резко меняется в лице, становится более спокойным, но уже запуганным и даже зажатым. Санхёк, принудительно лишаясь всей своей злобы, становится тут же покорным, более доброжелательным, что доставляет неимоверное удовольствие Хёнджину наблюдать за этим. Парень всё ещё быстро пятится и пытается подальше убраться отсюда, попутно что-то бормоча. - Ч-Чонин, я-я не специально! П-прости, пожалуйста! - запинается в извинениях старший, всё ещё находясь на довольно большом расстоянии от него. - Всё в порядке, - кашляет кровью Хёнджин в теле Чонина. - Уходи. Санхёк кивает и, запинаясь, быстро убегает прочь. Он больше не хочет ничего выяснять, да и не сможет. Хёнджину сейчас отнюдь не так хорошо, как было на словах. Он впервые почувствовал такую сильную боль, ведь никогда до этого не ранился серьёзно и даже не ломал костей. Это было впервые, ито не с его собственным телом. - Так вот какого тебе было, - шепчет Хёнджин сам себе. - Мой малыш… Хван тут же снова собирает энергию в ладони и решает попробовать. Он кладёт руку на место ранения, прекращая ток крови. Светлая лечебная энергия начинает вливаться в тело, чтобы соединить кусочки порванных тканей воедино, чтобы прекратить кровотечение, чтобы Чонин не узнал об этом происшествии. После продолжительных минут излечения манипуляции с раной наконец привели к желаемому результату. Хёнджин взглянул на место, где только что можно было увидеть огромный затянувшийся шрам, но заметил лишь несколько кровавых потёков. - Вот теперь действительно всё в порядке, - подумал Хван и поднялся с прорезиненной поверхности. - Отведу-ка я тебя домой, - уже вслух произнёс парень и в теле младшего направился в его дом. Уже там он спокойно лёг на кухонный диван и, закрыв глаза, покинул тело возлюбленного, возвращаясь в своё собственное.