Text Ask Avatar

Основано на реальных событиях. — Нет, синее не подходит! Красное слишком открытое! Боже мой, у меня совершенно нет одежды! Я скептически осматриваю погром. Две горничные уже совершенно сбились с ног, предлагая моей сестре то или иное платье. Но советовать сейчас что-то равно самоубийству. — Надень зеленое. С опалами, которые тебе подарила княгиня Ливен, будет смотреться просто превосходно. Су прекращает бег. Вот говорила же я себе, что нужно молчать! — Ах, да что ты понимаешь! Действительно, что я, статс — дама Ее Императорского Величества, Вдовствующей Государыни Императрицы Марии Федоровны могу знать о придворных балах? Не спорю, жить в имении на Кавказе это здорово. Это очень хорошо. Но за это время Су совершенно отвыкла от Петербурга и его света. — Надень зеленое. К нему опалы и эгрет. Их, конечно, уже не носят, но и мы с тобой не в том возрасте, что бы гнаться за модой. — Ты уверена? А вдруг этого будет мало? Ты же видела, сколько украшений было на их величествах?! — Их величества надевают эти драгоценности только потому, что так велит протокол. Поверь мне, после всех этих драгоценностей страшно болит голова. Су кривит губки, не верит. Я усмехаюсь. — Вес коронационного наряда Императрицы тридцать килограмм. — Сколько?! — Тридцать. Мое меньше, всего десять. — Твое? Ах! Действительно! Мы же не выбрали тебе платье! Я сдерживаю ехидную усмешку, но не замечание. — Сударыня, если бы вы лучше учились, вы бы знали, что Придворные дамы обязаны присутствовать на Придворных мероприятиях в Придворном платье. Су поджимает губы. Разумеется, графиня Бейфонг подобное знать обязана. Но ее брак в семнадцать лет с военным инженером, отъезд их к месту его службы, а так же рождение пятерых детей вымели из головы моей сестры всю придворную шелуху. *** Экипажей столько, что приходится ждать своей очереди. Каждый приглашенный должен входить в свой подъезд, но от толкотни и суеты это не спасает. Придворный лакей помогает нам выйти и машет кучеру «Отьезжай!». За нами уже стоит экипаж графа Татищева. Хоть мы и приехали заранее, народу не протолкнуться. Оставляю Су на лестнице, раскланиваюсь со знакомыми и спешу в Концертный зал. Как придворная дама я участвую в парадном выходе императорской фамилии. Время еще есть, но лучше поспешить, гофмейстерина (то есть начальница над всеми придворными дамамами и первое лицо после императрицы) княгиня Кочубей, не любит опозданий. Хотя молоденькие фрейлины из нового набора уже завели себе подобную скверную привычку. Меня нагоняет Наталья Оболенская. Свой портретный знак (знак отличия статс-дамы) она получила совсем недавно, но своим прилежанием и тихим нравом уже заслужила благосклонность большинства. Мы раскланиваемся, ведем положенный ничего не значащий диалог. Вдруг Натали заговорщически наклоняется поближе и шепчет. — Есть возможность достать «племянницу». «Племянницей» на нашем придворном языке называется французское вино из царских погребов. Очень старое и очень дорогое. Разумеется, если мы несем дежурство, нам положена к обеду бутылка вина. Но, позвольте, крымское, активно внедряемое покойным Александром III, очень сильно уступает изысканному французскому. Я согласно киваю, собираясь продолжить беседу, но нас совершенно варварски толкают пролетевшие мимо фрейлины. — Attention, les filles! (Осторожнее, девушки!) Семнадцатилетние нахалки тяжело дышат, поправляют платья и произносят простое, но страшное сочетание. — Голицина гофмейстерина! *** Вот и попили «племянницу». Удрали с молебна. Покурили во дворе. Хуже этого только внезапная смерть. Да и то, смерть — это избавление от грехов, а светлейшая княгиня Голицына… Это хуже чем ад. К слову, если мы сейчас не поторопимся, ад устроят нам. Подхватываю юбки и пускаюсь бегом. Наталья за мной, девочки в хвосте. Картина та еще. Две статс –дамы 50 и 49 лет и две фрейлины несутся по коридору боясь не успеть. Влетаем фуриями, одни из последних. Страшная новость уже распространилась. Из каждого кружка слышится шепотом страшная фамилия. — Сударыни, к порядку. — Негромкий голос, но этого достаточно, что бы мы подскочили. Светлейшая княгиня Голицина едва достает мне до плеча, но ее до дрожи бояться все во дворце. — Итак, Позвольте представиться. С этого дня я имею честь быть гофмейстериной высочайшего двора. Мы молчим. А что тут скажешь? Дверь неожиданно распахивается и влетает…. Нет, придворные, да и вся царская фамилия будут обходить фрейлинский коридор дальней дорогой. Влетает опоздавшая. Замечает княгиню и замирает изваянием. Мария Михайловна улыбается. В воздухе пахнет грозой. — Сударыни, чья это девочка? — Приторно ласково спрашивает княгиня у нашей безмолвной шеренги. Повторять второй раз не будут, а так как я сегодня несу дежурство, то… — Моя. Меня не сошлют в Сибирь. И не отстранят от двора. Наверное. — Мы, придворные дамы, не должны заставлять ждать их величеств. Подумайте над этим. — Вы правы, мадам. — Делаю уставной реверанс и обещаю себе устроить опоздавшей хорошую выволочку. *** До выхода осталось совсем немного. Мы стоим, заранее построившись и подавленно молчим. Присутствие княгини Голициной угнетает. Не будь ее здесь, зал уже трещал бы по швам. Полсотни женщин, которые одновременно рассказывают друг другу последние новости, делятся слухами о последних новостях и пересказывают обсуждение слухов о последних новостях… Не всякий мужчина это выдержит. Традиционный полонез и такое же традиционное шествие. Залы, лица, огни, бриллианты. Приглашены три тысячи человек. Су оттерли в самый конец, придется изрядно поработать, что бы вывести ее в высший свет наравне со мной. Полонез окончен, императорский поезд распадается на составляющие. Распорядитель бала, с разрешения императрицы, командует контрданс. Четыре каре из двухсот танцующих и среди них молодой император. Мне там делать нечего, а Су отплясывает где-то в середине зала. Три тысячи приглашенных, для Зимнего Дворца это совсем немного. Примерно треть гостей уже переместилась в Георгиевский зал за карточные столы. А самые важнее события сейчас происходят в буфете. Под бокал шампанского министры и генералы обсуждают новые награды и назначения в эту коронацию. Купцы первой гильдии — финансовые дела и барыши (какая невоспитанность, обсуждать подобное в светском обществе). А придворные и городские дамы взахлеб судачат о нарядах, украшениях и появлении при дворе княгини Голициной. — Говорят, Ее Величество сделала это нарочно, что бы насолить невестке. — Глупости. Мария Федоровна слишком воспитана для подобного. Княгиня служит при дворе больше тридцати лет, неудивительно, что ей дали столь высокое назначение. — Кроме княгини есть еще множество статс-дам знатных фамилий, немало прослуживших при дворе. О, графиня, вы уже здесь! — Добрый вечер, господа. Боюсь, у княгини Голициной слишком суровый и прямолинейный характер для службы при их величествах. Молодой император не любит рядом с собой кого –то выше себя, во всех смыслах слова. — Ходят слухи, что это связано с конфликтом между императрицами. Я слышала, что Александра Федоровна не хотела идти на этот бал. Только я хотела возмутится поведением новоиспеченной Императрицы Всероссийской (Хозяйка бала не желает видеть гостей, какое хамство!), как нас вызвали по местам. Заняв свое, я наблюдала, как Императрицам представляли девушек дебютанток. Вид у Алисы Гессенский был чрезвычайно кислый. Впрочем, неудивительно, когда у тебя за спиной маячит новая гофмейстерина еще и не так сморщишься. Представление кончилось, нас распустили. Счастливая Су танцевала уже третий вальс с высоченным офицером Преображенского полка. Я же, шуганув стайку фрейлин (Бал им нехорош! Молоко на губах не обсохло обсуждать «недостаточную роскошь» придворного бала!). Отошла к таким же как и я не танцующим дамам полусвета. Правда, дойти мне не дали, Суинь вылетела на меня прямо из толпы и немедленно засыпала восторгами. — Я обязательно привезу на такой бал Опал! Ты ведь достанешь мне приглашение? — Опал до выхода в свет еще два года. — И что же? Ах, Линни, можно подумать, ты не помнишь свой первый бал! — Это слишком личное. Улыбаюсь, вспоминая. Су хочет продолжить, но распорядитель объявляет мою любимую Санкт- Петербургскую кадриль, ее я не могу пропустить. Поскорее встаю в пару и вижу рядом с собой Императрицу Марию, страстную поклонницу танцев. Уставной реверанс, а в ответ очаровательная улыбка, за которую можно и душу продать. Наверное, именно из-за нее я еще не сбежала к сестре на Кавказ. *** Танцы кончаются к полуночи. Гостей приглашают к ужину. Я занимаю место между графом Канкриным и княжной Орбелиани, Су чуть дальше. Но главным украшением сейчас является княгиня Юсупова с великолепными манерами и не менее прекрасными бриллиантами. За столом потек учтивый петербургский салонный разговор — из тех разговоров, которые включают в себя все знаки препинания, кроме восклицательного. Это один из лучших моментов ужина. Увы, в Зимнем дворце вам никогда не предложат горячих блюд. Расстояние от кухни до залов слишком велико. Зато закуски и пирожные вы более не найдете нигде их делают только на Императорской кухне. Во времена Николая Первого офицеры выносили их с балов касками. Как жаль, что в нынешней армии головной убор — фуражка. В ней много не унесешь. Государь обходит столы, беседует с гостями, находя для каждого доброе слово или улыбку. Ужин окончен в залах снова играет музыка. Я ловлю Су и в повелительном тоне приказываю ей спускаться вниз и ждать меня там. Сестра смотрит на меня взглядом обиженного ребенка. Она бы танцевала до утра, но бал кончается с уходом Их Величеств, а Мария Михайловна уже ждет нас на инструктаж. Буквально через десять минут на посольской лестнице будет не протолкнуться, от желающих покинуть дворец. *** Нас задержали ненадолго. В залах пустота и полумрак. Су ждет меня внизу, беседуя с последними гостями. Мы раскланиваемся. Второй час ночи, пора домой. Су никак не может успокоиться, снова и снова пересказывая мне подробности бала. Завтра я буду чувствовать себя доброй волшебницей, когда покажу сестре сколько приглашений на балы и вечера мне приходит ежедневно.