Au revoir

-Добро пожаловать в ритуальное бюро Бу! Чем я мог бы.. оу. Одного лишь взгляда на того, с кем ему сегодня придется провести вечер, и, кажется, даже целую ночь до самого рассвета, китайца уж явно не обрадовало. Не любил он работать с подобными клиентами. Джун все еще не привык убивать. *** Семья Мунов, на самом то деле, не так и давно обосновалась в Корее. Джун лишь знал от матери то, что приехали они на окраину Сеула когда ему было от силы года три. Затем, старший семейства безуспешно старался отыскать хоть какую-то прибыльную работу, уже даже наплевав на вопросы силовых затрат и этической стороны вопроса. Именно тогда на помощь им пришли Бу, совершенно безобидные на вид люди, которые, ни то с доброты душевной, ни то с простого желания, что бы младший сын их шел по родительским стопам, предложили Вэну работу.. в бюро ритуальных услуг. Им не хватало танатопрактика, человека, который мог бы оформить тело перед самим процессом, собственно, погребения. Но на самом деле это не было основной загвоздкой их работы, за которую, отец Джуна получал не малые деньги. Мир их был безумным, и кроме разных случаев по истине зверских смертей, было нечто куда страшнее. Хуже самой смерти, если хотите. Нездоровая любовь отчаянного человека, пусть и редко, но иногда приводила к тому, что одни звали эффектом зомби, врачи нарекли частичным вегетативным состоянием, а сами танатопрактики - проблемой. Таких людей, которые буквально уже не реагировали на чужую речь, касания, даже боль, которые шли в одном варианте из тысячи, дозваться до которых уже оставили надежду даже близкие, без особых сожалений и колебаний в бюро убивали. И если раньше это было слегка негуманно, ибо по отсутствию медикаментов данную процедуру выполняли антифризом, то сейчас все было куда легче. Погружая особь в, теперь уже наверняка, вечный сон, тело проходило этап бальзамирования и погребения в гробах, которые так же на заказ исполняли в смежном помещении. Этому пришлось учиться и Джуну. *** -Да, госпожа Чон, все будет в лучшем виде! До завтра.. Несмело ответив высокой худощавой женщине, глаза которой в полной мере описывали то, как сломлена она внутри из-за утраты старшего сына, до процедурного столика клиента Муну пришлось тащить в одиночку. Сегодня на смене он был один, даже сестры Сынгквана были заняты. Ах точно, сегодня ведь какой-то праздник, о котором за работой светловолосый забыл напрочь. Проблема возникла в тот момент, когда, почти дотащив Вону до его новой посмертной "кровати", с правой стороны Джун заметил тело госпожи Кан. А погребение ее было назначено на 6:30 утра. -О черт, я совсем забыл! Ты.. подождешь меня здесь, ладно? Да, Вэн не умел абстрагировать себя от подобного. Он все еще принимал таких больных за людей, пусть и обреченных, а не просто за тело, которое тебе стоит подготовить. Потому, подхватив худое тело под руки, сгрузив Чона на собственный рабочий стул, Джун даже помог тому разместить собственные конечности поудобнее, после чего в срочном порядке стал метаться по небольшому подвальному помещению в поисках нужных материалов. Коробочку с танато гримом и нано серебром он нашел высоко на шкафу, в котором обычно хранились разного рода вещи для покойных, от накладок с волосами до нейтральной одежды, когда семья погибшего не могла позволить себе доплатить за эту функцию. Конечно китаец знал, кто запрятал ту так высоко. Сынгкван никогда не любил работу своих родителей, всегда предпочитал сам искать способы заработка, чувствуя не столько неловкость, сколько.. какой-то лишь ему понятный страх перед усопшими. Но Вэн работал по другому правилу: "Зачем мне бояться мертвых? Бояться нужно живых". Когда Мун отбросил накрывающую тело ткань, то был более, чем доволен своей работой. Он закончил почти все приготовления, даже с покраской седины справился, но вот про макияж совсем забыл. Тихо извиняясь перед покойной, которую он знал при жизни, пусть и плохо, не теряя времени юноша принялся за работу. Совершенно не догадываясь о том, что за ним наблюдают. *** Вону до панических атак всегда старался отстранить себя от других людей. Он часто не сходился характерами с людьми, его выводили незаметные другим мелочи, из-за которых о нем ходила дурная слава пороховой бочки. Но, тем ни менее, компания друзей у него все же появилась. Такие же абсолютно странные, не похожие на других личности. Джихун. Главный страх в принципе всех, кто знал его. Серьезен, но абсолютно не холоден к близким ему людям. Джош. Иностранный студент, по ошибке как-то попавший на собрание литературного, а не спортивного клуба, в котором встретил Чона. Докем. На первый, да и на второй взгляд до одури безбашенный человек без слова "стоп", страдающий от депрессивного расстройства более трех лет. Заканчивал же эту ядерную смесь сам Вону. Книжный червь, относившийся к социальным контактам еще более презрительно, чем к поеданию ненавистной рыбы. Но в тот день что-то пошло не так. А пошел не так новый их однокурсник. Квон Сунен. Громкий и улыбчивый юноша, мнящий себя тигром в теле человека, не мог остаться без внимания даже такой группки нердов. Проблема только в одном - Чон неосознанно зациклился на этом парне с глазами щелочками 10:10, со смехом, который был в разы хуже гоготания его отца, с безвкусным стилем в одежде. Каждый. Чертов. ДЕНЬ. Первый раз Вону ощутил, что что-то идет не так, когда и так бледное лицо стало отдавать оттенком трупного серого, у шеи берясь и вовсе темными пятнами, которые было трудно скрыть рубашкой. Вечная, не покидающая его тело усталость, тошнота, потеря равновесия. Первым, забившим тревогу, был Хон. Он понимал, что Чон явно болен, но без Уджи никто бы из их компании не догадался чем именно. У Ли был ужасный дар - он и с мертвого сможет выбить информацию. Что и произошло с брюнетом который, пусть и через странную гамму, в которой смешались стыд, страх и непринятие, все же выдавил из себя: "Мне нравится Сунен". Та ночь была по истине ужасной. Подобно вою дикого животного, попавшего в объятья капкана, выло все нутро Чона от необъятной боли. которую заглушить тот в себе не мог. Брюнет не мог сомкнуть глаз до самого утра, пока.. Пока тело его не перестало двигаться совершенно. Мать, отец и брат долго боролись, старались достучаться до родного человека даже отчаянно глупыми способами, начиная от сильных ударов по плечам и заканчивая мольбами наконец-то сдвинуться с места. Когда же об этом узнала компания самого "заболевшего", на неделю весь университет погрузился в ощущение террора бедного Квона, которого даже заставили явиться в дом семьи Чон. Жаль правда, что ничего из этого Вону не помогло. И уже не поможет. *** Закончив полную подготовку тела покойной, Джун, уважая даже покой уже усопших людей, переместил столик с госпожой Кан в другое, более прохладное помещение. Вот только закрыв в то дверь, которая шла из самого подготовительного кабинета, светловолосый застыл на месте, словно боясь даже поворачиваться в сторону приведенного ему "больного". -Всего лишь одна инъекция и бальзамирование.. Ничего трудного. Заверяя самого себя в том, что все будет в порядке, Мун все же осмелился повернуться, только вот взгляда с пола не поднимал, уверенно идя в сторону процедурного столика. Он не делает ничего плохо, совершенно нет. Они обречены. И этот Вону тоже. Нет, он так не мог. Присев у посеревшего тела на корточки, Вэн пусть и неосознанно, но пытался найти отблеск жизни в черных, словно смоль глазах. Используя чужие колени за свой книжный столик, старший обводил каждую черту довольно острого, явно исхудалого лица, линию широких плеч, изящных кистей, костяшек пальцев. Внезапно для самого себя, но юноша зацепился за одну деталь своего клиента с каким-то особым огоньком, что ли. Взяв чужую, довольно таки прохладную ладонь в свою, Джун аккуратно обвел контур небольшого серебренного кольца на указательном пальце правой руки Чона. Этот еле заметный блеск драгоценного металла вызывал у юноши гамму воспоминаний. -Ты ведь.. не слышишь меня, скорее всего? Не против, если я просто расскажу тебе о кое-чем? *** На самом деле, не считая Сынгквана с самого раннего детства, особо большим количеством друзей Вэн похвастаться не мог. С Минхао они сдружились на почве общей национальной принадлежности, с Мингю же на фоне вечных споров, кто же лучше - коты или собаки? Мун безмерно вторых любил, да и повадки у парня были совершенно точно кошачьи. Но, помимо близких друзей, у светловолосого еще и знакомый был.. о нем то танатопрактик и хотел рассказать Вону. История стара как свет - не взаимная любовь из-за разного положения семей в обществе. Для Джонхана это было и впрямь важно, по многим причинам. А вот мальчишка, влюбленный в него, друг Джуна с такой милой кличкой Дино, от того стал угасать буквально на глазах своих родителей, безмерно его любивших. Что тогда они только не пробовали - взывать к самому Чану, к его сознанию и сердцу, переубеждать того в его собственной симпатии. Даже с семьей Юн разбирались со скандалом, громким таким, грязным. Тогда вся желчь с них и полезла, и более очевидным стали причины отказа. Хан был просто запуганной жертвой обстоятельств. От следующих слов у Вону сузились зрачки, от чего еле заметной стала посеревшая радужка глаз, но, увы, Мун на это внимания не обратил. Он продолжил свою историю о том, как Ли удалось излечиться. За ужасную цену. Во всем Сеуле семья Юн не одному, и даже не сотни людей испортила жизнь. Кого-то они свели в могилу, кого-то же просто лишили всего. И именно из числа последних, совершенно отчаянный юноша в тот день совершил выстрел. В голову шафера, ведущего машину семейства в их дом. Страшная была та авария, спастись не удалось никому. Отец старшего рассказывал тогда, что когда тела их готовили к погребению в закрытых гробах, на пальце Хана нашли Чанов подарок - простенькое серебряное кольцо. Юн любил в ответ. Тогда то Вэн и узнал ужасную цену жизни. -Умрет тот, кого любишь - будешь жить ты. Правда стоит ли игра свеч? Не знаю.. *** Последние приготовления Джуну давались тяжелее, чем когда либо. Игла никак не хотела входить в баночку с препаратом, а после сам юноша не мог выровнять соотношение жидкости и воздуха в шприце. Все же есть разница, между безболезненной смертью и воздушной эмболией. Для Муна есть. С каждым подобным случаем у юноши было лишь больше и больше вопросов, зачем он тут? Почему занялся этим, не отказав родным? Кто он такой, что бы лишать жизни, пусть и законно? А тем временем Чон, осмысляя все то, что слышал от танатопрактика, да и в целом оценивая поведение столь человечного, для такой работы, человека, медленно но верно стал приходить к одной мысли. Вместе с ними он ощутил, как к рукам возвращается контроль. Опустив Чонов пиджак на плечики стула, у Вэна уже давно не было какого либо стеснения перед чужими телами. Особого труда снять с худощавого тела еще и рубашку у Джуна не заняло, как и подготовить руку, выстроив ту в нужную позицию, для последней инъекции в его жизни. Оттягивая момент принятия столь важного решения до последнего, Мун уже, оправдываясь даже перед самим собой, решил заглянуть в карту Вону дабы знать, нужен ли особый подход к телу во врем бальзамирования. Он не готов снова видеть, что происходит с сердечниками, которых плохо подготовили к процессу. Но глаза его зацепило нечто другое. -Ты.. младше меня. Не на много, но младше. Хах, такое чувство, что я сейчас убью себя, знаешь. Глаза китайца наполнились самому ему непонятной влагой. Всего лишь дело непривычки? Да. Так оно и есть. Он просто не работал с людьми, которые были младшего него. В этом все и дело. А не совершенно в том, что они учились даже рядом. Конечно же дело не в осознании того, что пусть это и бред, но теоретически то Мун мог помочь еще тогда. Хоть как-то. Наверное. Сбитое дыхание остановилось в ту же секунду, когда Джуново запястье со шприцом, вошедшим под чужой эпидермис, обхватили посеревшие пальцы напротив сидящего, как было написано в заключении, трупа. Взгляд у Чона был более, чем осмысленным, и это пугало юношу куда больше, чем любой фильм ужасов. Голос же Вону, после более, чем недели полного молчания был.. не отменного звучания, скажем так. Вначале несвязное низкое бормотание, а после уже более членораздельные звуки, которые, медленно но верно, превращались в осмысленную фразу. -Поверить не могу, что ты убил меня именно в момент, когда я убил любовь в себе..