without hiding truth

тэхён сидит в аудитории и стучит карандашом по столу, отбивая собачий вальс. в помещении никого нет, кроме него. через минут тридцать уже начнется лекция, однако все, даже самые умные и присосавшиеся к декану ученики наряду с его единственным знакомым мин юнги не подошли. странно. дверь с грохотом открывается, и заходят люди. по их громким разговорам, мат через каждое слово и топанью ногами — это та компания талантливых и до жути веселых идиотов их факультета и года во главе с высокомерным красавчиком ким сокджином. тэ прикрывает глаза. шум выводит из себя такого любителя тишины и спокойствия, но раз уж они пришли, надо терпеть. без терпения уважения не наберешься. рядом падает сумка, и все мигом затихают. — так-так, ким тэхён? может быть, ты соизволишь пододвинуться? весь ряд не для тебя был создан. — лицемерно выдает звезда школы, складывая руки на груди. ким выдыхает и раскрывает глаза, с презрением оглядывая рядом стоящего с головы до пят. — не свинья, обойдешь и сядешь, раз так неймется рядом усесться. — ты грубить мне еще будешь, хамелеон обдолбанный? — хамелеоны не могут быть обдолбанными, тупица. видимо, в школе биологию пропускал, раз не знаешь столь элементарных вещей. — с разочарованным вздохом зашел человек с приятным одеколоном и мятными волосами в любимой рубашке красного цвета. — у них такое состояние постоянно, просто окружающие принять действительности не могут. это как и коалы — без эвкалипта жить не могут, вот и пьянеют от его вкуса, лежа двадцать четыре на семь на ветках дерева. — а вот и умник вернулся. вы с ним, юнги, два сапога пара. — ебало на ноль, постоянный клиент пластического хирурга чхве кай. — сокджин протиснулся к тэхёну и посмотрел вверх — на занозу всего курса. — это мне говорит человек, который к парикмахеру каждый месяц ходит? — ехидничает синеволосый. — я слежу за своей внешностью и имиджем, умею краситься и составлять неплохие наряды., а вот ты, кроме траты папочкиных денег ничего не умеешь. повторюсь, ебало закрой. — перестань уже собачиться с ним и садись, сокджин-хён. — тэхён устал от вечных подобных разговор с утра пораньше и лишь чуть подвинулся, чтобы рядом с ним сел мин. — доброе утро, юнги-хён. — привет, мелкий. — он потрепал его по кудрявым волосам, вешая рубашку на спинку стула. — хён, чего ты снова с нами уселся-то? — закон жанра — красавчики должны сидеть рядом с умниками, чтобы на курсе воцарило равновесие. сегодня декан до жути злой с утра ходит, я как мимо него с пацанами прошёл, так аж рука дрогнула. этим сверху не говорите. младший хихикнул, оттягивая рукава серой толстовки больше, чтобы они полностью прикрывали кисти рук и обернулся назад — такое бывает рефлекторно, когда в компании упоминают про совсем других людей. оглядел аудиторию взглядом. никто не заинтересован в их разговорах, особенно компания старшего, что так «грамотно» отдалился от них. все такие же громкие и шумные, такие же неугомонные и матерящиеся через каждое слово. ничего не меняется даже со временем. он поворачивается обратно. -… а я тебе говорю, что в теории относительности явно есть какие-то пробелы. я нутром чую, понимаешь? моя интуиция никогда меня не подводит. — что? о чем вы опять спорите? — тэхён-а, ну скажи ты ему уже, что в таких вещах, как теория о временном пространстве-времени нельзя полагаться на интуицию, а только на логику и наглядность! — надулся мин, качаясь на стуле. — мы спорили об этом всю ночь… — отвернулся старший и фыркнул. — вы не спали? поэтому опоздали? — я не спал, проект параллельно доделывал, а мин походу заснул после того, как послал меня далеко и надолго. представляешь, пока я вычерчивал детали в пейзаже домов, он скопировал фразу «пошел нахуй» и вставил ее около пятиста раз! — ты считал? — он повернулся к мятноволосому, что уже читал какую-то книгу. — 488 раз. сокджин ошибся на 12 раз «пошел нахуй». — если округлять, все равно получится 500, только попробуй мне сказать, что это не так! — злится старший. — это не так. — ты!.. — какие вы невыносимые… — смеется тэхён, накидывая на себя капюшон. в последнее время он очень сильно замерзает. сейчас осень, на улице не тепло и не холодно, что-то между. золотая середина. в съемной квартире общежития нет отопления, и вроде бы тогда должны мучиться все, а не только он, но жизнь решила иначе. у всех есть свитера, теплая одежда, мягкие пледы и соулмейт, что согреет не только внешне, но и внутренне: твою душу и сердце., а тэхён скучает. он одинок, ни с кем особо не дружит и не общается, зато знает одну горькую и странную правду, из-за которой сердце начинает биться чаще — его соулмейт знает его. знает лично, даже как-то раз общался. ким не понимает, правда, откуда он это знает. пытался подтвердить какими-то воспоминаниями, потому что всегда придерживается стороны логики и объяснения, но эта ситуация доводит до белого каления и мешает засыпать по ночам. у него бессонница теперь. до начала лекции остается минуты 3, как дверь открывается и ударяется о стену с грохотом. — чонгук, заходи нормально, мы на дверь для аудитории в очередной раз скидываться не собираемся. — кричит кто-то с последних рядов, и ким узнает голос старосты курса. — прошу прощения, сонбэ! — веселый паренек пробегает глазами по помещению в поисках свободного места., а места было куча. на задних рядах, посередине, у окошка и ближе к двери, но этот чон почему-то выбрал стул около сокджина. хотя, почему «почему-то»? они вроде друзья, потому что чонгук довольно популярен во всем универе. — доброе утро, сокджин-хён, юнги-хён, тэхёни. — опаздываешь, чонгуки. — протянул мин, потягиваясь. — опять панамку на улицу выбрать не мог? — начал ехидничать старший, но чон его ткнул локтем в бок и приветливо улыбнулся двоим далее сидящим. — нет, сегодня я просто проспал… — младшему киму стало неуютно от того, что друг сокджина просто и нагло пялится на него. вообще бесстыдный? — проект по детализации домов с пейзажем оказался довольно сложным. я еще и долги дописывал… — говорил тебе, я, дурашка, что не надо набирать долги. — юнги убрал книгу в рюкзак, поворачивая голову влево и наклоняясь, чтобы четче видеть: кого, правда, неизвестно. — а кто меня слушал? я всего-лишь хён, второкурсник, как и ты… — не начинай. вот, скоро лекция начнется, а ты базаришь сидишь. — чонгук откинул челку каштанового цвета назад и оглянулся, приветственно улыбаясь всем. да уж, действительно популярный и активный мальчик. прямо-таки солнышко. тэхён затягивает капюшон шнурками и складывает руки в передний карман, опуская голову. до ужаса холодно. как они вообще все сидят в тоненьких рубашках с футболками, еще и умудряются жаловаться на жару? тут ледник как минимум., а чонгук вопросительно смотрит на него минуты две, пока в аудиторию не входит их препод с улыбкой на лице. от сокджина слышится «ахуеть… недавно же как псина злобная выглядел, как так апгрейднуться можно…», а мин прыскает от смеха, отворачиваясь от всех. сначала в помещении тишина. кажется, будто все внимательно слушают напоминание о палитрах цвета, его использовании в картинах и прочей ерунде, которую дети в начальном классе художественной школы слушают (и пропускают мимо ушей все дополнительное, потому что базовых знаний вполне достаточно). гуку до ужаса интересно, что же с человеком, которого он буквально боготворит. без шуток. чону действительно очень нравится творчество младшего. нравятся его глубокие посылы в картинах, нравятся палитры цветов, которые он выбирает для них. каждая картина — каждое настроение, и только если ты вглубишься в их тему, поймешь, о чем мыслил художник., а еще ему нравятся руки, которыми создавались шедевры. нравится его бледное и аккуратное лицо, нравятся чётко подмеченные скулы, острая линия подбородка. нравятся глаза темно-шоколадного цвета и кудрявые волосы, которые отражают на своем черном цвете свет. нравится его серый и свободный стиль в одежде, его милое шарканье ногами при ходьбе, его своеобразные жесты при разговорах и приятный, обволакивающий баритон. нравится в нём все. и что уж греха таить — чонгук влюблен. безнадежно влюблен. он дружил с сокджином, потому что это вполне веселый хён. красивый, популярный — неважно, для самого гука было важнее, чтобы человек его понимал. теперь они буквально лучшие друзья. везде вместе ходят, кушают, общаются, еще и ким впустил в свою компанию, где его с распростертыми руками встретили. уютно, хорошо, весело, не одиноко — все как по маслу, только вот вся эта радость улетучивается, когда он видит тэхёна., а тэхёна он видит каждый день. в общаге утром, по пути в универ, в коридорах, на совмещенных лекциях, которые бывают в понедельник, среду и четверг., а еще чонгук выучил его расписание и следит уже по привычке за изменениями в расписании еще и его направления. — пс, хён. — наклоняется к звезде он, пока препод отвернулся. — чего это с тэхёном? — ты про мелкого? — джин оглядывает боковым взглядом серый комочек, за которым ни единого кусочка тела или лица не видно. — не знаю, но он в последнее время всегда мерзнет. он с юнги больше общается, спроси у него, я закрытая сумка. — или сука? — закрытая женская сумка, — сокджин выдыхает обреченно, выделяя букву «м». — не переворачивай смысл моих слов. да и вообще, легче у него самого спросить, он тебе в ответе не откажет. — откажет, мы с ним не особо общаемся… — знаю я. — за дверью звенит заветный звонок, и все начинают собирать вещи, а старший лишь наклоняется поближе к уху чона и ехидно улыбается. — и то, что ты в него влюблен, тоже знаю. только вот мне кажется, что он больше ценит любовь после дружбы, а не с первого взгляда. хотя, у нас с намджуном как раз с первого было… — о чем перешептываетесь прямо рядом со мной? — скептически хмыкает тэхён, складывая тетради в сумку. — о любви чонгук-и. представляешь, он по уши влюблен, а еще знает пугающую правду, только вот признавать ее не хочет. — влюблен в другого, но уже есть соулмейт? — в разговор влез мятноволосый, улыбаясь. он-то на самом деле уже тоже все знает, ему гук самолично правду поведал, только младшему он не говорит. хочет, чтобы гук сам признался и получил ответ в лоб, нежели через голубей для личных переписок. — нет. любит его, знает, что соулмейт, только вот рассказать ему правду не хочет, да все ходит вокруг да около. — это ужасно, чонгук-хён. — цыкает кудрявый, качая головой. они поднимаются вверх по лестнице, прямо на крышу. сейчас туда никто не придет, можно и поболтать спокойно. поворковать, как девчонки всегда, и поведать друг-другу секреты. — тебе бы лучше сказать ему. никто не знает, как повернуться обстоятельства. вдруг у него, как и у меня, какая-нибудь болезнь. — болезнь? ты чем-то болеешь? — интересуется каштановолосый, не скрывая своего удивления в интонации голоса. — сначала был обычный сахарный диабет, что был в списке риска перерастания в атеросклероз, а потом выявили ишемическую болезнь сердца. вот тебе и все кино. — тэхён садится на пол, около ограждения крыши и смотрит вдаль, а у чонгука вся своя жизнь перед глазами пронеслась. что? он не ослышался? — ишемическая болезнь сердца? — он сел рядом, поближе к киму, и лег на его плечо, а тэхён не сопротивляется, хоть и ему это обычно не нравится., но вот принимать подобные жесты внимания от чонгука, почему-то, до жути приятно и слишком привычно. кажется, будто так и должно быть — тэ просто существует, а он оказывает различные знаки теплоты, внимания и, возможно, любви. никто не знает. чонгук нравится тэхёну. нравится, как они всегда сталкиваются в коридорах и здороваются. нравится, когда старший приветливо улыбается, в какой ситуации или настроении он не был. нравится, как тот хвалит его, как восхищается работами., а еще замечает, как тот пялиться и смотрит на него в любое время и на любом месте. странно, но приятно. до мурашек. старшие сели напротив них, укрываясь. — эта болезнь занимает первое место в топ-10 ведущих причин смертей в мире, от нее людей в пять раз больше померло, чем от рака разных типов. — встрял в разговор юнги, укрывая свои и хёна ноги курткой. — сокджин, сложись, у тебя ноги слишком длинные. так вот, о чем там я? сахарный диабет перерос в атеросклероз, а атеросклероз перерос в ИБС. знаешь такую хуйню, как инфаркт миокарда? — ага, слышал что-то. — так вот, последним проявлением этой болезни является как раз инфаркт миокарда. — разве нельзя вылечиться от неё? — сокджин жует жвачку, пачку от которой прямо сейчас выкинул за ограждение. — можно. — заканчивает младший, поворачиваясь лицом ко всем остальным. — только замечают люди поздно, а мне своей стипендией и зарплатой хоть за год на операцию не накопить. вот тебе и главная причина смертности людей на планете за последние 15 лет. — понятно… мне жаль, тэхёни. — чонгук ластиться и трется щекой о чужое плечо, передавая свое тепло и любовь. — ничего, все равно рано или поздно умру. — смеется грустно он, кладя свою голову на чужую. ему удобно, приятно и уютно, а старший в непонимании сидит, наслаждается и думает. тэхён доверяет, поэтому не отталкивает. тэхёну с ним приятно и спокойно, поэтому молчит, никак не комментируя. тэхёну с ним просто хорошо, а может быть и даже очень, раз он в ответ просто лег поверх него. — чонгук, тэхён, мы с сокджином сходим в кафетерий, вам чего-нибудь притащить? — я хочу кон-панну из автомата. — прикрыл глаза тэхён, все ещё продожая лежать на чоне. — я буду коретто. — чонгук, ты слишком маленький для кофе с коньяком, а еще они не продают алкоголь. — сокджин носит маленькую бутылку коньяка в сумке каждый божий день. — откуда ты знаешь, мелкий? — ухмыляется сокджин под пристальным взглядом мина, который больше означает «а че я не знал?», а не «серьезно?». — я экстрасекс, хён. — чонгук дергается, потому что у него затекла шея. — тэхёни, убери свою голову, пожалуйста, мне немного неудобно… тэхён вздохнул, будто извиняясь, и убрал свою голову, отводя взгляд. неловко вышло. и только когда дверь на крышу закрылась со скрипом и грохотом, оповещая о том, что хёны ушли, гук сел поудобнее. — я имел ввиду, что у меня немного затекла шея, но если ты хочешь полежать, ты… можешь лечь на мои колени? — дурак, дурак, дурак. он и так через гордость и стеснение перелез, а сейчас ты буквально оттолкнул его и желаешь большего? дурак. дурак. дурак. идиот. идиот. идиот. долбаеб без мозгов и с ложными надеждами. — эм… ладно? скажи, если тебе будет неудобно, пожалуйста. — он натянул сильнее капюшон и лег прямо на вытянутые ноги старшего, укрываясь пледом. — ты замерзаешь? неважно в последнее время выглядишь. — я замерзаю, но это из-за того, что моя одежда не предназначена для холодной погоды, а на новую у меня финансов не хватает, да и в общаге все еще не включали отопление., а еще не высыпаюсь. не знаю почему, но сон в последнее время вообще не хочет меня с распростертыми руками встречать, как раньше. и тошнит так странно. по всей моей комнате теперь запах японской камелии откуда-то. пак чимин сказал, что это японская камелия, это не я такой умный. — он перебирает волосы в своих пальцах и смотрит прямо на лицо чона. он красив. у него утонченные черты лица, яркие и большие, привлекательные глаза, в которых отражается весь мир. они как у оленёнка бэмби — имеют свой определенный шарм вне зависимости от того, где они и на ком находятся. звучит жутко и немного странно, но на самом деле это так., а еще его волосы. они такого интересного цвета — с одной стороны кажется, что без света они почти черные, а вот на солнышке он такой красивый и мягкий, будто русый. странное свойство каштановых волос. до ужаса странное. — у тебя есть ханахаки? — это слишком забавный вопрос после нескольких минут молчания для человека, что значит тебе всю вселенную. — да. — тэхён вздыхает шумно. — японская камелия. забавно? у чимина такого нет, но он помогает мне это скрывать., а еще эти места, где растут цветы, ужасно чешутся, поэтому я пытаюсь носить что-то более свободное., а у тебя…? твой вопрос был слишком внезапным. — ты так легко рассказал об этом, хотя обычно такое тщательно скрывают из-за издевательств. — я верю, что ты не будешь издеваться и поймешь меня. — у меня тоже. — чон закатывает рукава кофты и показывает. — я не знаю, что это за цветы. — амарант. — что? — это амарант, хён. на языке цветов означает «неумирающая любовь». — тогда что означают японские камелия, википедия ты моя? — во-первых, я не википедия, я ким тэхён. — надул губы тэ больше в шутку, а после улыбнулся и продолжил. — японская камелия означает скромное превосходство, только вот я думаю, что где-то кто-то ошибся сверху, когда выбирал мне эти тупые цветы на руках. — почему же? ты скромен и не выскочка, однако твоим умом и талантом явно превосходишь подобных. разве это не правда? — может быть ты и прав, чонгук-хён… — хей, тэхён, ты вовсе замерз? никогда бы не подумал, что ты ляжешь к чонгуку, а чонгук еще тебя не оттолкнет. — появился внезапно юнги с двумя стаканами кофе в руках. — хотя чего я удивляюсь… вы как две стороны магнита — разные, но притягиваетесь. — это лучшее «романтичное» сравнение, которое ты мог придумать, умник? — вздохнул с разочарованием джин, вливая в один из таких кружек коньяк (который, между прочем, был ловко скрыт под чай). — чонгук, с тебя потом один кимбап с тунцом в кафешке за левым углом общаги. — тц, не умеешь ты творить благотворительность, хён. — каштановоолосый уселся поудобнее, принимая в руки оба кофе. — тэхён-и, садись, иначе выльешь кофе на себя. — не вылью, отдай мою кон-панну. — нет, тэхён-и, даже если ты не выльешь, напиток может попасть не в то горло, садись нормально и согревайся. — вмешался самый старший и хмыкнул, садясь по другую сторону чонгука. — какие вы зануды. — это ты слишком молодой, мелкий. — смеется юнги, усаживаясь рядышком с кудрявым. — о чем болтали? — да так, о цветах и жизни. — киму эта тема неприятна, а гук прямо превращается в один такой большой и толстый знак вопроса, мол: что? юнги не знает о ханахаки тэхёна? о этой болезни второкурсник вообще случайно узнал. он зашел в мужской туалет, чтобы вымыть руки после матча в футбол на задней площадке универа, а услышал из кабинки нечто похожее на «почему эти гребанные цветы так сильно чешутся» сквозь шиканье и шорох ткани., а голос тэхёна он узнал бы из тысячи похожих. они сидят в тишине, и каждый думает о своем. у юнги мысли о будущих лекциях и молитвы в голове, чтобы их пережить. сокджин пытается вспомнить все посылы к богу, даже свечки онлайн поставил за 50 рублей три штуки, чтобы наверняка проект получилось сдать с сохранением стипендии, чонгук вспоминает про матч после второй пары, а тэхён теряется. теряется в своих мыслях, размышлениях, в своей голове. слишком много всего, слишком все запутанно и непонятно. тэ не понимает, что он сделал вообще. он не любит, когда кто-то тянется к нему, не любит тактильность и прочие жесты, но с чонгуком комфортно. сбой в матрице. проблемы в программном коде. ломка стереотипов о его жизни и людях вокруг. просто взрыв — и прочих мыслей как не бывало. он сидит всю следующую пару будто в трансе — все мысли о этом чон чонгуке вытесняют слова преподавателя, поэтому ким просто сидит и тупо фоткает каждую заполненную доску на камеру планшета. странно. ответ всего этого состояния крутится на кончике языка, но никак не слезает, будто боится реакции человека., а тэхён сам боится своей реакции на правду. он проходит к своему шкафчику и убирает все ненужные тетради туда, чтобы не таскать в общагу, а на дверцу падает чья-то тень. у кима ноги подкашиваются — не привык он ко вниманию, а в голове уже сто и один способ ответа на любое слово. оборачивается и видит задорного второкурсника с ребяческой улыбкой, от которого пахнет амарантом из-за ханахаки. — тэхён! — чонгук? — ты сейчас в общагу? — я хотел зайти в магазин, а потом да, домой. — закрывает шкафчик на ключ, висящий в связке с брелком мишек. — проблемы? — не язви старшим. — юнги вылез из-под угла, поправляя прическу. — мы все вместе хотели пойти туда, но потом чонгук сорвался и что-то начал бормотать. мы предложили захватить еще и тебя, на что он согласился, якобы «не буду третьим лишним в вашей парочке». — вашей парочке? чимин тоже тут? — привет, тэхён! на самом деле вся эта заваруха из-за того, что я забыл ключи в нашей комнате. — блондин солнечно улыбнулся, махая ручкой. — опять? — хмыкнул ким, отходя к окну, чтобы не загораживать проход в коридоре. — не опять, а снова! ну правда, тэхён-и, в этот раз я их точно забыл на тумбочке справа от двери… кстати, ты прямо-таки пахнешь японской камелией. неужто с соулмейтом встретился? — без понятия. — а он и не врёт. даже если бы он заметил этого чёртового предначертанного судьбой, он бы его проигнорировал или просто пропустил. мысли слишком полны чонгуком. — какой ты скучный. знаешь, я бы на твоём месте… ну всё, начинается. сейчас пак опять заладит со своим «перестань учиться и найди уже наконец соулмейта» вместе с «какой же ты дурак». нотации сейчас тэхёну ой как не нужны. он всовывает ключи тому в руки, берет чонгука за руку и они вместе уходят из здания. чимин в шоке. юнги в шоке. чонгук, кстати, в полнейшем шоке. — тэхён? — чонгук. — куда мы идём? — скоро закат, а я всегда встречаю его на горе. мы идём туда. — мы? — у старшего сейчас голова взорвется. — мы. не я же попросил идти вместе в общагу? если чимин попросил ключи, значит они с хёном идут к нам в комнату. брр, ужасно. — и чем они обычно там занимаются? — глупый вопрос, чонгук. молодец. просто аплодисменты. — едят, играют, валяются, свинячат. я им в уборщицы не нанимался, а чимин все вечно твердит, что убирать не надо. я его однажды послушал, так мы из этого дерьма с пакетами от чипсов и прочей еды неделю не вылезали. — а что потом? — а потом я его пнул и он сам все убрал., но больше терпеть срач в комнате я целую неделю точно не намерен — захочу, попрошу директора мне лично поменяться с кем-нибудь. вот, с юнги например. чонгук долго думает и вспоминает, с кем живет этот мин. — но он живет со мной? разве ты хочешь жить со мной? — удивляется он, когда шестеренки в голове не подвели в нужный момент. — ну и что? мы с тобой ладим, так что поменяться раз-два. — ты сказал это в какой-то неравнодушной интонации. — айщ. — зашипел тэхён, отворачиваясь. — а вот если я тебя своим другом начну считать, мне что, тоже также категорично вечно высказываться? я предвзято к людям не отношусь, не из такого типа общества. — понятно. — они уже вышли за ворота университета, а чон только-только надевает куртку, засовывая руки в карманы. — куда-то зайдем? ты замёрз. — я не замерз. — да? — ухмыляется старший, останавливаясь перед кудрявым и рассматривая его с ног до головы. — значит, это в моих глазах двоится, и у меня ноги трясутся? а еще я без куртки и только в одной толстовке… — какой ты зануда. я же говорю, нет у меня денег на новую одежду, а ветровки надевать — равнозначно тому, чтобы тюль напялить и зимой выйти, в снегу купаться. — цыкнул он, пряча шею в верхе. — тогда я занесу тебе пару теплых вещей. смотреть не могу, как ты мерзнешь. — смеется он, натягивая шарф на шею. — а в кофейню мы зайдем. тебе этот, как его… кан-танну…? — кон-панну, чонгук, кон-панну. попроси добавить вдвое больше сахара. — что это вообще за кофе странное? и название такое же. — фыркнул старший. — ничего оно не странное. вот твоё коретто, которое ты пьешь минимум два раза в день с коньяком — действительно странная штука., а кон-панна с итальянского переводится как «со сливками». это обычный эспрессо, просто со взбитыми сливками и шоколадной крошкой. — у тэхёна уже уши замерзли. да уж, осенний вечер просто превосходит все его «ожидания». — вот нельзя сказать обычным языком эспрессо со сливками, надо обязательно переворачивать на другие языки. — цыкает гук, шаркая ногами и смотря на покрасневшего от мороза соулмейта друга. — у вас у гениев такая традиция — всё вечно усложнять? кстати, если ты замерз, я могу отдать шарф. — иди ты со своей благотворительностью. они уже подошли к кофейне. еще 30 минут, и она закроется. — я серьёзно. — только надел, теперь снимает его же. странный чонгук. очень странный. — держи. — не буду я у тебя брать его. — ким тэхён. — чон чонгук. — держи. если ты его не возьмешь, я сам завяжу его на тебе, блять. — завяжи, я потом тебя ночью на нем же повешу. в твоей же комнате. — сложил руки пингвинчика тэ, надувая щёки. он всегда так делает, когда недоволен. чонгук подходит, а младший пятится назад. серьезно? не шутил? — я сюда не шутки пришёл шутить, ясно? кофейня закроется через 25 минут, мне нужно скорее взять. закат скоро, понимаешь, тэтэ? — говорит как с маленьким он, затягивая свой шарф на чужой шее. чимин был прав. от тэхёна несёт этой японской камелией. — вот и всё? нечего было бояться. и не обижайся, я ведь как лучше хочу, понимаешь? жди тут. — сказал он и пропал за дверью заведения. скучно. и холодно. шарф приятно согревает хотя бы какую-то часть тела., а ещё запах. амарант обволакивает и отдает ощущение уюта. будто… создан для него. создан для того, чтобы успокаивать, утешать. через минут 10 чонгук выходит из здания с двумя стаканами кофе в руках. смотрит: тэ стоит и смотрит вдаль, а концы пальцев у него ужасно красные. — замёрз? — подходит он аккуратно со спины и всовывает в одну руку напиток. — нет. — у тебя пальцы красные. — глаза могут врать. — голос у младшего дрожит, и это слишком сильно слышно. — тогда слух врать не может. ты замерз, и это факт. — и что предложишь? за ручки на гору идти? — раздраженно отвечает он, а после чувствует тепло. — ты че творишь? офигел совсем? — заметь, ты сам предложил. — смеется во весь голос старший, сплетая пальцы с чужими. — ты обнаглел видимо в край… а чон наглый не из-за ограничения. чон наглый потому, что тэ сам границы не указал. — пошли уже, скоро твой закат, а мы даже не поднялись. 19 часов вечера. гора. закат. тэхён теперь даже не сопротивляется. они весь подъем сюда держались за руки и пили кофе, а теперь еще и на закат смотрят. вместе — а теперь раскрой мне секрет, где же камеры? где звукорежиссер? меня было хорошо слышно? — нервно оборачивается кудрявый, не отпуская чужое запястье. признает, что приятно и согревающе. — здесь нет ни камер, ни чего-то подобного. это не дорама, тэхён-и, и не кино. может быть, это жизнь, а может быть сон. никто не знает. никто даже не уверен, что реальность существует, и мы не более чем подопытные мыши в чьих-то руках. замолкает. боится сказать что-то не так. боится спугнуть. тэхён и правда очень пугливый. словно кролик. только вот у страха глаза велики, а мозгов ноль. может, он довериться гуку? может, сможет разрушить ту стену внутри себя? старший надеется, ким — тоже. доверять человеку хочется, а сохранить свое сердце и душу — сильнее. страшно. страшно выбирать, страшно размышлять об этом. действительно страшно. сохранить нормальные отношения хочется, а человека себе, и только себе — хочется сильнее. чонгук отпускает младшего, вставая прямо перед ним. — ты загораживаешь мне закат. — раздражается он, а хён поворачивает его всего так, что закат теперь по правую сторону него, нужно только голову повернуть. — теперь не загораживаю, верно? — верно. что надо? чон молчит минуты три, теряясь в чужом взгляде. во взгляде человека, у которого ничего нет, кроме себя самого. во взгляде темных глаз, отражающие только его. во взгляде того, кому нечего терять. во взгляде действительно своего человека. — чонгук? не молчи. пожалуйста… — тэхён-и, я знаю, как ты мучаешься. знаю, что тебе холодно, знаю, что цветы на руках приносят дикий дискомфорт. знаю, что тебе плохо. знаю, что одиноко. — делает вежливую паузу, медленно подходя ближе. — но разве это всё — причина для грусти? разве ты не хочешь найти своего человека? я знаю, что и юнги-хён, и чимин, и сокджин-хён, все о тебе волнуются. да, волнуются, но… ты не хочешь. ты не хочешь принимать эту жалость, потому что тебе стыдно? младший опускает свою голову. взгляд у чонгука страшный. туманный, сосредоточен на нём. есть еще что-то, выбивающее из колеи, и это понимание. страшно. страшно осознавать, через что прошёл человек напротив него, чтобы стать таким солнечным. кивает слабо, пытаясь стать пылинкой во всем мироздании. получается, мягко говоря, хуево. — тебе не должно быть стыдно за это, тэ. это… считай это должным? я не знаю, как еще могу помочь тебе, кроме отвлечения от этой темы разговорами. просто… постарайся жить весело? даже если тебе тяжело, даже бессмысленно, потому что жизнь все равно рано или поздно оборвется. я буду рядом, слышишь? — гук поправляет шарф, пытаясь заглянуть в глаза. — буду поддерживать, как смогу, прибегу к тебе даже ночью, даже по фигне. понимаешь? он замолкает, потому что тэхён пытается что-то сказать сквозь всхлипы. — тэхён, не дави на себя. я не требую ответа, просто… даже когда алкоголь затуманит разум, даже когда ты будешь задыхаться, я хочу быть с тобой. даже когда будет больно, невыносимо больно, я хочу быть рядом. кудрявый поднимает глаза и подходит ближе, обнимая сильно-сильно. такие слова за душу обычного человека трогают, а тэхёна — особенно. он даже не сомневается, что слова были сказаны без капли чего-то, что нужно чонгуку от него. может, он и правда хочет просто быть рядом? такой человек одинокому не помешает. не помешает, а наоборот — поможет, сбережет, согреет изнутри и внешне. чон обнимает в ответ, отдавая свое тепло и нежность. тэхён, кажется, всё понял.

***

прошла целая неделя с того дня. чонгук закончил сдачу проекта. у него автоматом была 4, но чтобы работать не зря, он решил всё-таки сдать его, и в итоге получил 5. вот тебе и хорошая работа, которой не жалко пару бессонных ночей, банок энергетика и кофе., но вот его волнует совсем другое — после того, как они вместе с младшим кимом прогулялись, тэ пришел в универ только на следующий день. что случилось? он спрашивал у ребят, но. — с тэ все в порядке, не задавай вопросов. — отмахивался блондин. — спроси у сокджина, он с ним на одном курсе. блять, окей. — тэхён? он взял больничный. спроси у юнги, он с ним лучшие друзья, наверняка что-то знает. — сказал хён, когда чон буквально состроил щенячьи глазки. по-другому не отвечал. — ты серьезно? вы на одном курсе, а ничего не знаешь? — я серьезно, этот черт мин юнги не говорит нам ничего. спроси его, мне самому интересно. чимин, видимо, тоже не знает? — угу… очень странно. даже сокджин-хён не знает. что такого в том, чтобы сказать, где тэхён? все волнуются, так… а вот с мином встретиться более проблематично. во-первых, хоть у него и второй курс и они вполне могут пересекаться, то тут возникает еще одна стена в разных факультетах. во-вторых, они не очень дружны. в-третьих, сейчас юнги весь на нервах, потому что сам сдает проекты, а их декан до жути придирчив. нагоняет его во время обеда, встает впереди и не дает пройти. — чонгук-и? доброе утро. — фыркает он, привычно отводя взгляд. — по тебе видно, что что-то хочешь. — верно. — давай для начала сядем, иначе мы загораживаем всем остальным проход. садятся за стол, а старший даже к еде не притрагивается. сразу ставит локти на поверхность, складывает руки и кладет на запястья лицо, сканируя сидящего напротив. — дай угадаю: тебя интересует, куда пропал мелкий? — он берет в руки стакан и отпивает чуть-чуть, не сводя взгляд со сосредоточенного младшего. — ты прав. я хочу… нет, мне просто необходимо знать, где тэхён. как он себя чувствует, что с ним случилось… понимаешь? — у чонгука все внутри переворачивается, когда черноволосый отводит взгляд и смотрит прямо на улицу, на забор. ясно. значит, тэхён явно не в университете. — хён? ты не хочешь мне говорить? — не хочу, но знаю, что ты его любишь безумно., а еще знаю, что вы гребаные соулмейты. знаю, что ты дорог ему и наоборот, но не хочу говорить. — он делает паузу, выпивая кофе. — чонгук. — хён? — тэхён в больнице. вечером того дня он сидел в трансе на кровати, отказывался есть, а потом я в комнату к нему прихожу, чтобы попрощаться с ним, а он без сознания лежит на коленях у чимина, который в истерике пытался его разбудить. взрыв. что-то внутри у чона точно оборвалось. не оборвалось — так сломалось, разрушилось, упало, разбилось. сколько синонимов можно подобрать к его настроению сейчас? кучу. не перечислить все. — как это?.. — легко, чон чонгук. мы вызвали скорую, поехали с чимином вместе в больницу. пак до сих пор снотворное пьёт… — мин поворачивается обратно и смотрит мокрыми глазами на однокурсника, у которого состояние сейчас не лучше. — он не просыпается, понимаешь? врачи говорят, что близок инфаркт миокарда. операцию делать слишком поздно. мы почти накопили деньги, сокджин и я даже на ночные подработки начали ходить, а он… чонгук хрустит пальцами и стучит нервно ногой по полу. он никогда… черт возьми, он никогда не видел, чтобы юнги плакал. ни одной слезинки никогда не замечал. — все правда настолько плохо, хён?.. — вот, теперь ты тоже на грани истерики. — он грустно усмехается, закусывая картошку. — тебе лучше самому сходить туда и посмотреть на тэтэ. сказать честно, то не думаю, что ему от этого станет лучше, или тебе, но… никто не знает, как повернется судьба, понимаешь? — да… извини, мне надо в уборную. — он мигом хватает рюкзак с пола и направляется на выход. на выход из универа, конечно. слышит вибрацию телефона от уведомления.

сахарный диабет-хён я сфотографирую для тебя лекцию и отправлю по имейлу файлом, не забудь сохранить и потом запомнить все оттуда. не сохранишь — пеняй на себя, декан прознает и всем нам канава.

какой догадливый. что же, чонгук явно благодарен ему. впервые в жизни. вдвойне. нет, втройне. и за то, что рассказал правду, и за то, что помог, и за то, что о тэхёне заботился. и заботится даже сейчас, когда у него с паком проблем по горло. действительно «спасибо». гук ловит на дороге белый мерседес, залетает на переднее сидение и говорит спокойным голосом адрес единственной приличной больницы в городе. водитель называет баснословную суммы за такую поездку, ведь сейчас час пик и вообще, все едут на обед, будут пробки. чону сейчас, честно говоря, прямо и похуй на сумму, которую он потратит за такси. грустно конечно, за этот промежуток он может потерять кучу времени, а время сейчас самое драгоценное. время — единственное, что у него есть сейчас. и его, к самой большой иронии, уже не очень-то и много. 5 дней. 5 дней юнги молчал об этом. чимин молчал, потому что не хотел никого беспокоить. сокджин молчал, потому что ничего не знал. эти соулмейты всегда так солидарны друг с другом? выбешивает. оказывается, время было единственным чонгуковым сокровищем., а чонгук по закону жанра пропустил и его. — ваше имя и имя пациента, к которому вы так рветесь с визитом? это частный отдел, вы же понимаете? точно не ошиблись. — мое имя — чон чонгук, пациента зовут ким тэхён. — кем вы являетесь пациенту? частная больница, напоминаю, вы не можете войти без каких-либо прав на это. вы хоть в курсе, в каком он состоянии? — пропищала девушка за рецепшеном. — я его соулмейт, дамочка, и знаю, в каком тэхён состоянии. — третий этаж, 42 палата. не кричите сильно. он кинул что-то по типу «спасибо большое» и поскорее пошел к лифту, зажимая кнопку. время. время. время. он теряет его так много за бессмысленными разговорами и другими ситуациями. он потерял его так много в неведении. блядство. он стучит в белоснежные двери на фоне голубых стен, от которых все еще слабо пахло краской. слышит приглушенный кашель и совсем тихое «входите». руки дрожат, ноги подкашиваются, голова кружится, а самого чона тошнит. тошнит не из-за того, что ему плохо и он не ел. голова кружится не из-за его состояния, а ноги с руками трясутся точно не из-за нервов. чонгуку страшно. страшно до жути, до фиолетовых пальцев и губ, до конца света. бесконечно. легонько толкает деревянную дверь, дёргая вниз железную и холодную ручку. сидящий на кровати человек сидит спиной ко входу и смотрит в окно. ему, видимо, абсолютно наплевать с высокого здания на того, кто пришел. — тэхён? — осторожно спрашивает старший, кладя рюкзак на стул около двери. — хён? у тэхёна земля под ногами обламывается. — здравствуй. — чон улыбается, подходя ближе. — ты ждал кого-то? «да, ждал. тебя, чонгук.» — пронеслось в голове у младшего. не осмелиться сказать. не привык идти первым. — нет, никого. — понятно… полагаю, спрашивать как ты и как у тебя самочувствие смысла нет, верно? — получив утвердительный ответ, гук садится на корточки перед больным. — тогда скажу в лоб. не привык ходить вокруг да около, поэтому слушай — ты всё понял? и последние слова не относились к первому вопросу. «всё понял» относилось к произошедшему 5 дней назад в холодную погоду. в произошедшему пять дней назад, когда ветер заставлял уши краснеть от холода, а глаза слезиться. к произошедшему пять дней назад, когда тэхён кому-то вообще доверился. тогда, когда впервые лег к кому-то, рассказал о насущных проблемах прямо и непринужденно, хотя под ребрами горело и ныло, заставляя лишь терпеть всю боль. — да. я все понял, чонгук. я долго размышлял и там, и тут. — он нервно смеется, позволяя человеку напротив забрать свои холодные запястья к себе и согреть. хотя бы немного. — ты — мой соулмейт. моя опора, моя стена, моя родственная душа. мой, мой, мой. — твой, твой, твой. — вторит чонгук, сжимая чужие руки. — но время не щадит. не щадит ни жизнь, ни время, ни судьба. все они вставили нам палки в колеса., а может, мы сами виноваты? упустили, убежали, отвернулись? — все что ни делается — нужно. я давно понял это. — ты потерял семью, чонгук-и. ты потерял маму на глазах, будучи ребенком, потерял отца. ты видел их трупы. ты видел безжизненные тела с фиолетовыми пальцами и губами, закрытыми глазами и в крови. ты видел ужас. — у старшего глаза на лоб лезут, а ком подступает к горлу. тэхён знал. — а теперь… в твоей жизни появился еще один проблемный человек под именем ким тэхён с собственными тараканами в голове, холодными руками и хамской манерой разговора. и этот тэхён, кажется, уже тоже угасает. — он улыбается. улыбка. улыбка у тэхёна совсем другая — мягкая, нежная. он никогда и никому еще так не улыбался. не сверкал глазами, не поднимал щёки и не показывал белоснежные зубы., а теперь он никому так не улыбнется. никогда. это слово впивается в кожу острыми иглами медленно, но верно. ранит в самое сердце, перекрывает двери в светлое будущее, а из-за этого чувства у чонгука ком в горле и трясущиеся руки. — сейчас… тэхён, ты доверяешь мне? — спрашивает старший, поднимаясь с корточек и вглядываясь в чужие глаза. притягивают, не дают оторвать взгляд. тэхён весь слишком особенный. — больше, чем кому-либо. больше, чем собственным мыслям, глазам, ушам, логике. чонгук молчит, приводит мысли в порядок. — я люблю тебя. тэхён проваливается под землю, а сердце взрывается. двоякое чувство. ты вроде как и умрешь совсем скоро, а вроде как и вот он — и смысл жизни, и единственный луч солнца в огненном аду, и та самая желанная дверь, до которой рукой подать, совсем рядом. напротив, если быть точнее. в 6 миллиметрах от лица, если быть точным до крайности. чонгук целует напористо. долго ждал, терпел, сдерживался. радуется внутри, словно щенок найденной косточке, а у кима в голове что-то взрывается. здравый смысл? боязнь? любовь? он боится. совесть кричит, бьет тревогу, звонит в колокола: нельзя. нельзя. нельзя. ты сделаешь ему больно. ты убьешь его изнутри. нельзя, тэхён, нельзя., но запретный плод сладок, и как бы ты не сопротивлялся, все будет наоборот., а чон уходит только под ночь. точнее, под утро. тяжело. в душе то ли бабочки порхают, то ли дымом отравляются. не понятно. уходит. надеется, что вернется, а там и врачи с улыбками «все вылечили», и сверкающий тэхён, и стены станут белее. и жизнь будет казаться сахаром и сплошной удачей.

***

у чонгука учебный отпуск. сказал, что устроился баристой, а сам сидит в общаге, не выходя. сидит в комнате чимина, который в последнее время спит с юнги. они поменялись комнатами. вещи тэхёна никто не трогает. никто не заправлял его помятую кровать с постельным бельем, на котором изображены тигрята, никто не взбивал подушку и не трогал мягкие тапки около спального места. память — последнее, что у чонгука в жизни осталось. амарант отпал спустя два дня после инфаркта тэхёна. сообщили сначала, как самому близкому человеку, именно чону. вот и договорились. доболтались, досмеялись. поведали нерасказанную правду тогда, ночью в больнице. у чонгука пустота в душе, красные глаза от недосыпа и, кажется, запах японской камелии в носу. в этой комнате он везде. на кровати, в шкафу, в ванной. везде. как бы не хотелось помнить, он помнит. как бы не хотелось знать, он знает правду. знает все — от, а до я. он видел его. видел худое тело с выпирающими ребрами, родные кудрявые волосы, закрытые глаза с густыми черными ресницами и длинные пальцы с покусанной пластиной ногтей. видел изящные черты лица, ноги, фиолетовые губы, которые совсем недавно поцеловал. поцеловал впервые и в последний раз. юнги заходит в комнату, оглядывая в приглушенном свете лампы на столе силуэт младшего. — ты как? самочувствие? кушал что-то? — спрашивает тот, подходя ближе. — я в порядке. наверное. — сухо выдает чонгук, падая на кровать. вдыхает носом, расслабляется и прикрывает глаза. интересно, будет ли тэхён ждать его где-то там, в небытие? — ты все еще в потрясении, чонгук. — то, что я увидел, происходит в этом мире каждый день. люди умирают веками, люди умирают миллионами. люди будут умирать веками и миллионами, это неизменная аксиома. — в комнате было темно, однако старший отчетливо видел блестящие дорожки слез на его щеках. — я не должен бояться смерти, хён., но в итоге я не боюсь ее. единственное, чего я боюсь — потери памяти. амнезии, хоть и временной. я боюсь забыть его. — послезавтра похороны, чонгук-и. пожалуйста, будь… готов? я оставлю тебя. — спасибо. до встречи завтра. никакой не «до встречи». чон отсюда не выйдет еще неделю. не захочет. по тэхёну скучает безумно. действительно ли в мире все что ни делается — к лучшему? — видимо, так было нужно. — шепчет он, закрывая глаза руками.