Не только ангелы способны на любовь...

Бордовые глаза смотрели устало- лениво, но это нисколько не поменяло настроя настырного Ива. Он всё ждал от вампира действий, принятия решения. Слабо кивнув, голубоволосый повернулся к младшему брату. Он понимал, что поговорить следует здесь и сейчас, но не мог подобрать слов. Что сказать? Прости? А разве это что-то решит, разве есть причина извиняться? Может " я был неправ", " я ошибался"? тоже не то... совсем не то, что хотел бы сказать Пепельный Сон. Это даже не выразит всех тех эмоций, мыслей и чувств, что хотел бы передать вампир. Но что тогда сказать? - Спасибо... - Беззаконие поворачивается на звук хрипловатого, от длительного молчания голоса. Глаза в глаза... Лень смотрит в такую же богровую бездну, какой и сам обладает, но что-то в ней отличается. Чувства? Проблеск эмоции? Что-то явно выдавало обладателя маленьких кровавых океанов. Куро смотрел в эту бездну и понимал, что внутри, в окровавленной, окутанной мраком душенке буря, которая явно не помещается в простые семь букв. Говорят если долго смотреть в бездну, то она посмотрит в ответ... на тебя. Может это и лишь выдумки душевнобольных из ближайшей клиники, но сейчас именно в этот момент на него смотрели. Из этой самой бездны смотрел удивлённый, обиженный и немного, совсем каплю, счастливый младший брат. Смотрел в самую душу, словно был готов принять её... такую грязную, потрепанную и рваную временем. -Кажется "Спасибо" говорят обычно за то, что простили... - улыбаясь, скорее по привычке, говорит Хайд. Лень не помнит, что говорил потом; не помнит все эти лишние, бессмысленные слова. Зато разум проясняется, стоит только коснуться мягких волос брата, совсем не колючих. Да, Лоулес часто "выпускает колючки", но сейчас он улыбался... может даже чуточку счастливее, чем обычно. Такие короткие секунды растянулись в долгие мгновения. Мгновения, за которые Пепельный Сон успел захотеть большего, чем просто касание. Чувство внутри грызло остатки души, заставляя делать то, чего требует сердце. - Ты чего это?.. - глаза Попирающего Законам непроизвольно расширились, а губы едва приоткрылись от удивления, являя взору белые аккуратные клычки... их отличительная черта. Куро не сделал ничего предосудительного и неправильного. Он просто обнял младшего брата. Хотя нет... вцепился в него, как в последнюю соломинку спасения, как в спасательный круг утопающий, как в то, что является если не самым главным, то единственным дорогим... необходимым. Его руки ощутимо дрожали на поясе Лоулеса... дрожали от ожидаемой отрицательной реакции, от безответственности, от страха потери, от... Но стоило лишь ощутить такое родное и желанное кольцо рук и все "от" тут же испарились, подарив долгожданное спокойствие и умиротворение. Багровые океаны больше не выражали тоску и одиночество, они светились теплом, вскоре и вовсе скрываясь за веерами ресниц. И уже стало не так важно наличие здесь других братьев и Ивов, неважно их мнение на этот счет; в одно мгновение перестало волновать хоть что-то, помимо вишнёвых удивленных глаз напротив, мягких, покусанных губ, которые терзались в поцелуе, а после и ответных крепких объятий с запутанными в голубоватых волосах, усеяными кольцами тонкими пальцами. -Кажется нам придется жить по соседству... - нерешительно улыбаясь, предполагает Махиру, и в этом даже такая непосредственная фигура как Лихт не может с ним поспорить; ведь он и сам понимает, что эти двое будут безопаснее вместе, видит как общая аура спокойствия окутывает обоих вампиров, чувствуют эти взаимные чувства, привязанность, связь.