Всё, что захочешь

      Кроули жмурится и судорожно выдыхает. По лбу стекает капля пота, и демон невольно сжимает кулаки, пытаясь опустить руки. Но мешают металлические браслеты, сковывающие запястья. А потому Кроули лишь напрягается, вытягиваясь всем телом.       — Ангел… — с пересохших губ срывается тихий стон. Азирафель, удобно расположившийся между его разведённых ног, поднимает голову, выпуская член демона изо рта, и похотливо облизывается. Смотрит лукаво. Ангелы не должны так смотреть. Но Азирафель особенный. Неправильный ангел. На протяжении тысячелетий Кроули наблюдал за этим порочным, неподобающим эфирному созданию взглядом. Пока однажды не сдался.       — Да, дорогой? — спрашивает так, словно не понимает, о чём просит демон.       Кроули сам не знает, что ему нужно больше: чтобы ангел его развязал, дал, наконец, кончить или чтобы вошёл и отодрал так, что он бы неделю не мог сесть на водительское сиденье любимой Бентли.       Азирафель не даёт возможности придумать ответ. Проводит языком по всей длине и смыкает губы, отчего демон захлёбывается стоном. Хочется схватить ангела за светлые непослушные кудри и насадить глубоко, до самого горла. Ощутить сжимающиеся влажные стенки. А потом толкаться глубже и быстрее, чтобы кончить в невинный рот. Но единственное, что Кроули может, крепче сжать пальцами спинку кровати, к которой пристёгнуты запястья, и жадно податься бёдрами, пытаясь ощутить манящую тесноту.       Ангел уже долго мучил его этой сладостной пыткой, раздразнивая и не давая расслабиться. Слишком хорошо чувствовал момент, когда Кроули был готов кончить, и останавливался, с блаженной улыбкой наслаждаясь беспомощными стонами любовника.       — Ты что-то хотел сказать? — Азирафель продолжает улыбаться, нежно проводя пальцами по разгорячённой смуглой коже. Из груди Кроули вырывается стон отчаяния, ведь для произнесения этой фразы ангелу приходится оторваться от тщательного изучения его требующего внимания члена.       Кроули долго внушал себе, что сам совратил одного конкретного ангела, толкнув на путь похоти и разврата. Не хотел признавать, что это подлый ангел приручил его, вынуждая выполнять любые капризы.       — Развяжи меня, — тихо просит Кроули. В голосе звучит тягостная мольба. Ещё немного, и он сорвётся на позорный всхлип. — Расстегни наручники. Пожалуйста. Ангел… — Демон сбивается, когда тёплая ладонь Азирафеля обхватывает его у основания и крепко сдавливает. Мешает растянуть глубоко внутри волны наслаждения и даёт прийти в себя.       — Не-ет, — небрежно тянет Азирафель тоном непреклонного посланника небес. Кроули кажется, не будь они друзьями, и, если бы Азирафелю когда-нибудь пришлось убить его, именно таким голосом тот бы зачитывал ему приговор. Обвинял во всех грехах.       Беда в том, что они уже не друзья.       Глаза ангела горят тёмным вожделением. Кроули с восторгом наблюдает за ними из-под влажной, упавшей на лоб, длинной чёлки. От возбуждения глаза целиком заплывают золотом, сияя в темноте комнаты. Азирафель не видит в них ничего, кроме порочных страсти и желания.       — Если я тебя развяжу, — продолжает ангел задумчиво, медленно проводя большим пальцем по сочащейся смазкой головке, от чего Кроули вновь прикрывает глаза, запрокидывая голову. — Ты будешь плохо себя вести. А мне с таким трудом удалось тебя поймать.       — Не правда, — пытается обмануть Кроули. Открывает глаза, приподнимается, насколько позволяет распятая поза, и смотрит самым честным взглядом, на который способен. — Я буду хорошим…       Слова даются нелегко. Служителю ада признать себя хорошим — равносильно унижению. Но Кроули пытается убедить себя, что лжёт. Ведь он — демон, ему положено. Азирафель улыбается, словно раскусил обман, а заодно и самообман, склоняется над ним, невесомо огибая пальцами шею, острые ключицы и спускается к груди. Кроули задыхается от жара поцелуев, оставляющих на коже болезненные собственнические следы, настойчивых и сильных прикосновений, от которых на теле останутся синяки, и прижимающегося к бедру твёрдого члена ангела.       Азирафель его хочет, и нет чувства, которое бы вскружило голову ещё сильнее.       Демон жаждет как можно быстрее ощутить его в себе. Он готов сделать что угодно: просить, умолять, провоцировать Азирафеля самыми развратными стонами, на которые способен. Кроули вьётся под ним, как змея, пытаясь коснуться члена ангела своим или намекнуть, что уже готов принять его. Но Азирафель чувствует всё это и, как самая настоящая сволочь, отдаляется, приторно усмехаясь.       — Что ты готов сделать, чтобы я выполнил твою просьбу? — спрашивает Азирафель, и Кроули дрожит от того, как щекочут ухо его слова, сказанные страстным шёпотом. Он плохо соображает, не может связывать фразы так, чтобы увести ангела в пучину лжи. Азирафель заставляет его быть настолько искренним, каким Кроули не бывал никогда и ни с кем.       — Что угодно, ангел, ты же знаешь… — шепчет он и пытается поймать взгляд Азирафеля. Ангел никогда не смотрит в глаза, когда они оказываются в одной постели. И Кроули готов веками гореть в адском огне, лишь бы хоть на секунду увидеть в них хоть каплю той привязанности, что испытывает сам. Демонам не положено любить и быть любимыми. Только совращать. Кроули тоже неправильный, раз позволяет ангелу каждый раз искушать себя и после очередной ночи трепещет от переполняющей истерзанное сердце любви. — Я всегда сделаю для тебя что угодно.       Демон чувствует, как пальцы Азирафеля ласково зарываются в его волосы, мягко тянут, убирая со лба мокрую чёлку, и следуют дальше вниз, очерчивая линию скул, надавливая на губы и заставляя предвкушающе приоткрыть рот. А затем они властно смыкаются у него на шее, едва ощутимо сжимаясь. Змеиные зрачки мгновенно расширяются. Кроули замирает всем телом, демонстрируя собой истинный образец покорности — делай со мной всё, что захочешь.       Азирафель довольно ухмыляется — не сегодня. Затем убирает руку, обхватывает Кроули за талию и резко переворачивает на живот. Демон издаёт жалобный стон — его запястья перекрутились в браслетах наручников и больно сдавили друг друга. Он пытается вытянуться так, чтобы металл перестал царапать кожу и выворачивать суставы, но чувствует жгучий шлепок и замирает.       Ангелу нравится эта податливость, мелкая дрожь болезненно худого тела под ним, позволяющим делать с ним всё, что захочет его опорочившаяся с веками душа. Азирафель никогда бы не подумал, что дерзкий и вредный демон в постели окажется настолько послушным и чувственным. Этот контраст сбивал ненужное дыхание, останавливал бесполезно бьющееся сердце. Даже в их первый раз, несмотря на то, что инициативу проявил именно Кроули, демон слишком легко позволил Азирафелю взять управление в свои руки.       Несмотря на греховную потребность ангела периодически лишать Кроули возможности двигаться, сжимать его горло до первых волн оргазма, а также нежелание произнести вслух слишком очевидные чувства, которых ангел стыдился даже после стольких ночей, проведённых вдвоём, он никогда не делал Кроули по-настоящему больно. Азирафель всегда был исключительно нежен и внимателен к любовнику.       Он ласково оглаживает сжавшиеся в предвкушении ягодицы и мягко разводит их в стороны. Ангел не скупится на смазку, но не желает согревать её, а потому Кроули шумно вздыхает, когда в него проникают скользкие холодные пальцы. Азирафель может сколько угодно хлестать его, тянуть за сжимающий горло поводок, оставлять на нём синяки и царапины, но он никогда не допустит, чтобы демон испытал хотя бы каплю дискомфорта.       Ангел тратит на это слишком много времени, постоянно добавляя смазки и чередуя количество пальцев. Двигает ими непозволительно медленно, пока Кроули не начинает насаживаться на них сам. Азирафель доводит до исступления подлым ожиданием, пресекая любые попытки самостоятельно задеть чувствительное место.       Демон не выдерживает и начинает в голос молить прекратить эту пытку.       — Ангел, я больше не могу! — всхлипывая, выгибается в пояснице, насаживается на чужие пальцы до самого основания. — Дай мне уже кончить! Пожалуйста…       Пустота чувствуется лишь жалкое мгновение. Нечеловеческим созданиям не нужно тратить время, чтобы натянуть презерватив — он им не нужен. Кроули громко стонет и раздвигает ноги сильнее, растекаясь по постели в неестественной растяжке. Азирафель вошёл в него до конца и замер, и он неосознанно попытался впустить его ещё глубже.       — Вот так? — услужливо спрашивает ангел, и демон слышит в его голосе усмешку, ведь Азирафель продолжает стоять неподвижно, крепко удерживая пытающегося самостоятельно двигаться Кроули за талию.       — Не-ет… — недовольно тянет демон, виляя бёдрами и пытаясь найти более приятный угол. — Не издевайся, ангел. Трахни меня уже по…       Кроули судорожно выдыхает. Толчок ангела, пришедшийся в нужное место, заставляет забыть слово, что он пытался сказать. Больше у Кроули нет желания говорить. Беспощадно жёсткие и ровные, мучительно медленные движения Азирафеля вынуждают лишь пошло стонать.       Кроули теряется в этом действе. Растворяется всем телом. Он не знает, делает ли Азирафель это осознанно для него или просто удовлетворяет самые тёмные уголки своего подсознания, когда связывает и подстраивает его под себя, но каждый подобный момент близости заставляет демона забывать обо всём.       Воспоминания о самом роковом дне его жизни, ежедневно мучающие сожалением. Боль, терзающая обугленные крылья, которую невозможно унять. Даже сам ад уходит на задний план, стоит Кроули оказаться во властных ангельских руках.       В тот день, когда узнал о надвигающемся конце света, отдал Антихриста в руки пустоголовых монахинь и осознанно упился в магазине Азирафеля, чтобы набраться, наконец, смелости и выразить свои чувства, Кроули боялся лишь одного. Что ангел оттолкнёт, не желая повторить судьбу падших. Побоится упасть в котёл кипящей серы и опалить прекрасные белые крылья. В последний раз Кроули видел их в день изгнания людей из бесполезного сада. И больше ни разу. Кроули видел, что Азирафель неравнодушен к нему. Чувствовал на себе каждый раздевающий взгляд на протяжении столетий. Кроули знал: страх — единственное, что останавливает ангела. И какой смысл бояться, а главное, чего, когда через одиннадцать лет всему миру пришёл бы конец. Кроули был готов сказать обо всём Азирафелю, подготовил целую речь, десятки фактов «за» то, чтобы поддаться чувствам. Но ни одно слово не пригодилось, когда Азирафель сам притянул его к себе, а после череды жарких поцелуев властно опрокинул на стол.       Кроули хотелось верить, что Азирафель не боялся ни своих чувств, ни падения, ни самого Всевышнего ради одного только несчастного демона, пусть никогда ему об этом не говорил. Даже не смотрел.       По щеке стекает слеза, и демон сильнее сминает пальцами спинку кровати, прижимается лбом к ладоням. Тело дрожит, сотрясаясь от беспощадных толчков. Комната заполнена влажными звуками соприкасающихся тел, пошлыми шлепками и громкими стонами ангела и демона, предающимся не то любви, не то обычной грязной похоти.       Кроули готов отдать ангелу всё. Остановить ради него конец света, лишь бы он мог продолжать предаваться маленьким земным радостям. Но Азирафель не готов даже посмотреть на него в те единственные минуты, когда они позволяют себе не быть ангелом и демоном. А теми, кто любит друг друга.       Азирафель крепче сжимает тонкую талию, громко стонет, и в этот миг демон забывает о терзающих мыслях. Отдаётся в руки ангела и откидывает голову назад, растворяясь в ощущениях. Рука Азирафеля находит его волосы и тянет на себя, заставляя выгнуться сильнее, изломать позвоночник под ещё более немыслимым углом, и Кроули шипит, потому что даже демоническая оболочка начинает трещать от этих действий. Но ангел продолжает тянуть, не слушая возражения, и очередной поток слёз скатывается из золотых глаз.       — Ангел… — Кроули хрипит от того, что безжалостные толчки сорвали ему голос, чувствует, как ангел склоняется к нему, так и не выпустив волосы из рук и не ослабив хватку. — Ангел, пожалуйста…       Азирафель знает, о чём просит Кроули. Его руки скованы, и он не может дотронуться до себя и кончить. Демон пытается хотя бы потереться изнывающим членом о чёрные простыни, пачкая смазкой, но Азирафель не позволяет ему и этого, рывком дёргая на себя.       — Нет, — шепчет он, захныкавшему от бессилия демону. — Ты обещал быть хорошим, а потому кончишь так, как этого хочу я.       Кроули беспомощно касается лбом ладони ангела и неосознанно стонет, потому что Азирафель ускоряется. Он бы соврал, если бы сказал, что ему претит подобное обращение. Кроули от него в восторге. Ему нравится ощущать себя игрушкой в руках ангела. Чувство неизвестности — любит он его или просто пользуется доверчивостью и искренностью. Разрывающие разум эмоции скручивают сознание, заставляя тело отзываться на любое прикосновение, будь то ночь страсти или прогулка по парку.       — Я твой… — задыхаясь, шепчет Кроули, слушая блаженные стоны ангела, вбивающегося в его дрожащее от удовольствия тело, и сам пытается поддаваться навстречу движениям. — Ангел мой… Да, я сделаю, как ты захочешь. Всё, что ты хочешь, Азирафель…       Кроули не успевает сказать, что любит его, захлёбываясь в стонах сладкого оргазма. Тело схватывает судорога, демон изгибается до хруста в позвоночнике, до крови впиваясь когтями в ладони. Жмурится, на мгновение теряя себя, руки расслабляются, а голова бессильно опускается, когда Азирафель ослабляет хватку в волосах. Оргазм не отпускает ещё несколько минут, в которые Кроули уже не чувствует, как рвано продолжает двигаться в нём ангел. Его захватывает нечеловеческая эйфория, в которой растворяются мысли о том, как дышать и пытаться не вывернуть запястья.       Азирафель никогда не кончает раньше, из раза в раз позволяя загруженному работой демону расслабиться и утонуть в удовольствии. Он ласково проводит ладонью по мокрой спине, ощущая твёрдые позвонки. Кроули подрагивает от прикосновений, но ангел видит, что демон сейчас не с ним, а в глубине сознания, на острие удовольствия. Этого достаточно, чтобы сделать последний рывок и последовать за ним.       Ангел опускается на кровать и переворачивает Кроули обратно на спину. Демон тяжело дышит, прикрыв глаза, и льнёт к чужому тёплому телу. Он не чувствует рук, Азирафель не спешит освободить его, но у Кроули не осталось сил на просьбы. Как сильно ему порой ни хотелось обнять ангела во время полных страсти ночей, прижаться всем телом, ладонями ощутить, какой же тот на самом деле, Азирафель никогда не позволяет.       Азирафель замечает залитые слезами щёки. Щёлкает пальцами, и наручники расстёгиваются, теряясь в пространстве с неприятным бряцаньем. Руки Кроули в мгновение падают, и демон с облегчением вдыхает.       — Мы когда-нибудь обойдёмся без этого? — тихо спрашивает Кроули, не желая открывать глаз. Стесняется змеиной сущности, предполагая, что именно из-за неё Азирафель так часто поворачивает его к себе спиной.       — Может быть, в следующий раз, — неопределённо отвечает Азирафель, и Кроули от удивления распахивает глаза. Раньше на этот вопрос ангел неизменно отвечал «нет».       — Вот так просто? Никаких условий, уговоров, уступок и недомолвок? — Кроули находит в себе силы и приподнимается на локтях. — Ангел, ты лжец.       — Возможно. — Азирафель поднимается с кровати. Он никогда не остаётся на ночь или хотя бы на объятия. Кроули боится просить остаться с ним, чтобы помочь уснуть и отогнать дурные сны. Проще сделать это одному, чувствуя горький привкус послеоргазменной истомы, чем услышать очередной разрывающий душу отказ.       — Миру скоро придёт конец, — напоминает Кроули, пока Азирафель застёгивает голубую рубашку и накидывает поверх любимый бежевый плащ. — Поэтому ты решил, что можно спокойно трахать меня, пока не настанет финальная битва? А потом ты также спокойно проткнёшь меня мечом?       — Тебе нужна другая причина, чтобы я трахал тебя? — спрашивает Азирафель. Его взгляд с укором опускается к раскинувшемуся на постели обнажённому демону. Ангел привык, чтобы всё было проще. Ему не нравится, когда Кроули пытается навязать ему ответственность.       «Заниматься любовью, ангел, скажи, наконец, что мы занимаемся любовью! Ты же эфирное создание, чёртов эмпат, ты обязан чувствовать, что я люблю тебя!»       Но Кроули так и не решается сказать вслух. Боится потерять то хрупкое «что-то», что имеет на данный момент.       — Не знаю, — наигранно безразлично пожимает плечами Кроули. — Может тебе понравится немного пообниматься после секса или хотя бы полежать рядом или…       — Ты мне не нравишься, Кроули, — говорит Азирафель, и сердце демона болезненно сжимается и пропускает удар. Ангел не смотрит на него. Он напряжён, это чувствуется на расстоянии, и Кроули продолжает обманывать себя мыслью, что Азирафель пока не готов признать правду. — До встречи.       Не в первый раз говорит убивающую надежду фразу. Однако всё равно возвращается, прижимает демона к себе и опрокидывает на кровать, прекрасно зная, что Кроули не сможет ему отказать. А после продолжает уходить, оставляя демона одного. Даря сладостный миг беззаботной любви, а потом разбивая душу на осколки.       Типичный представитель небес. В своё время один из ангелов так же отобрал у Кроули возможность вернуться в сад. Только демону ничего не помешало обратиться змеёй и проникнуть туда. Кроули хитрый демон. Он готов на всё ради достижения собственной цели. Даже конец света не звучит для него как приговор. Он никогда не врал, что сделает для ангела всё. Даже если это означало мучить себя, пока Азирафель не признает, что любит его.       — Нравлюсь… — шепчет Кроули в пустоту, обнимая себя. — Правда ведь?..