Мал ваш мир, да вонюч

"А я физика узнаю по походке - Он носит, носит пиво в рюкзаке!!! На лабы он ходит как попало, А на лекции не ходит он вообще!!!" - проорал ломанный голос Арсения из недр телефона,  надёжно замурованного под подушкой, предусмотрительно закутанной в одеяло. Я спросонья подскачила на бирюзовом бабушкином диване и с глухим грохотом покатилась на холодный паркет. Слипшиеся в сладкой дремоте глаза ни в какую не хотели разлипаться, по всему телу волнами пульсировала приятная истома, конечности запутались в чистой хлопковой простыне, от которой исходил химический запах цветочного размягчителя для белья. Бухой Арсений на звонке будильника не унимался и продолжал горлопанить: "Работы никакой он не боится - Он знает этот лёгкий интеграааааал!!! Финансы не дают ему напитьсяяяя, А так он бы давно уже упаааааааал!!" Я нехотя попыталась перевернуться со спины на живот. Руки и ноги упорно сопротивлялись каждому сонному движению, колкие мурашки пробежалась по коже. Через несколько минут я все таки плюхнулась грудью и правой щекой на пол, затем с горем пополам смогла раздербанить лежавший на диване клубок одеяла. Подушка в голубой цветочек безжалостно полетела на другой конец комнаты. Телефон соскользнул в дырку между спинкой и матрасом дивана, громко жужжа и продолжая неистово наяривать песенку пьяного Арсения: "Родной НИИ даёт ему полставки, В ответ НИИ проблемы он даёеееёт, И с неразлучным спекулянтом Славкой, Он синхрофазотроник продаёёёёеттт..." Ну всё блин, достал меня будить, дурацкий звонок! В бешенстве, я выудила из дивана злосчастный телефон и наконец отключила дибильные вопли своего друга, от которых уши сворачиваются в трубочку и начинают кровоточить, служившие мне будильником. Яркий голубоватый свет экрана моментально ослепил мои еле-еле разлипшиеся зенки. Я сощурилась. Время 1:17 ночи, на локскрине в уведомлениях несколько непрочитанных сообщений от Ромы: "Ты спишь?"; "Алла привет"; "Аууууу..."; "Кароче мы с Арсением приедем за тобой к половине второго, встречаемся у пятерочки на перекрестке" Чё простите? Я поудобнее плюхнулась на диван и посмотрела в окно,  стараясь вспомнить, какого чёрта Роме с Арсением понадобилось от меня в такой нехристианский час. Тюлевые занавески тормошил лёгкий ночной ветерок, уличные фонари тусклым заревом освещали пустынный проспект, заставляя и без того зловещие тени выглядеть весьма жутко. Через дорогу, в сталинке напротив нашей многоэтажки сквозь пунцовые шторы на четвертом этаже просачивался мягкий люминесцентный отблеск включенной настольной лампы. В той квартире жил молодой художник, студент мухинского училища, он часто сидел да поздней ночи, доделывал свои нескончаемые долги. Ах, какой все таки цвет у его штор красивый, такой бордовый, как вино, или как Ромин Fender, который ему на радостях подарил как обычно в стельку пьяный Арсений... Ёмаё! Точняк!! Ромин Фендер! И как я только могла забыть?! Я пулей выскочила из комнаты и как можно тише прокралась в ванную, на ходу подцепив с пола заранее собранный мною наночь рюкзак. Как тень прошмыгнув по коридору мимо комнаты родителей, быстрым движением руки включив свет, я закрыла дверь. Первым делом в ванной я поспешила лицезреть  себя в зеркале, ибо пугать друзей своей шикарной харей не очень то хотелось.... Мда, что и следовало ожидать: заспанная чучундра во всей красе. Кикимора в отражении имела огромадные синеющие мешки под слишком близко посаженными краснющими глазками с ореховыми радужками, курятник длинных рыже-русо-каштановых волнистых волос вместо причёски, взъерошенные тонкие брови непонятной формы, прямой нос усыпанный мелкими веснушками, отвратительный оскал на тонких, резко очерченных потрескавшихся губах и зубы, заточенные в два ряда железных брекетов. Я украдкой посмотрела на часы - 1:20. Осталось 10 минут. Капец. Рассказывать как я чудесным образом за пять минут из жалкой чучундры сумела смастерить весьма прелестную на вид девушку с на редкость удачно получившейся укладкой не буду, так как сама не поняла как так произошло. Закончив со своим лицом, я уже собиралась было отправляться в дорогу, как спохватилась, ещё раз взглянув в зеркало: кроме предательски просвечивающей маечки на бретельках и трусиков в чёрное кружево мое юношеское тело ничего не скрывало. Я конечно всё понимаю - "селф лав",  "люби себя и свое тело", "ты прекрасна такая какая ты есть" и так далее, но пацаны меня не так поймут... Кхе кхе... Итак я достала из своего побитого жизнью рюкзака не менее замызганную серенькую футболку. Резкий запах дешёвого американского стирального порошка пробил ноздри, дремоты сразу как не бывало.  Я поднесла ее к лицу и медленно затянулась ароматом едкого ментола. Эта майка с принтом Джимми Хендрикса досталась мне от знакомой из Нью Джерси, и быстро стала моей самой любимой. Я натянула футболку и черно-серые вареные рокерские джинсы, также извлеченные из недр рюкзака. Затем, прошмыгнув в коридор и обувшись в черные кожаные сапоги на тракторной подошве, я выскочила за дверь навстречу к своим пацанам.