Карусель

К двадцати трем годам я забыла одну прописную истину: счастья мимолетное и за каждый такой момент нужно держаться двумя руками. Это было так легкомысленно приятно думать, что это будет продолжаться немного больше, чем всегда.

***

В тот сентябрь я только вернулась домой с жаркой Барселоны в теплые объятия родителей, которые ждали возвращения блудной дочери с дипломом и хоть немного поубавившимся ветром в голове после пяти лет самостоятельной жизни и не слишком частых визитов домой. Возле дома весело лаяли мамины лабрадоры Сцилла и Харибда, папа был, как всегда, в рубашке и с парой тройкой новых седых волосков. Мама продолжала упорно не раскрывать свой секрет вечной молодости и просто ослепительно улыбалась, мне казалось, что от того, чтобы бросится меня обнимать ее удерживает только отцовская рука на талии, а не 45 лет позади. Была приятная суета: мы обедали на веранде, неспешно наслаждаясь спаржей и отменно приготовленной рыбой, запивая это белым вином. Болтали о прожитом-пережитом и я лично заслужила пару тройку неодобрительных взглядов за то, что дала кусочек ветчины Сцилле (или Харибде?). - Мэтьюсы, ты ведь их помнишь, сегодня устраивают небольшую вечеринку в честь чего-то там, - мать наконец-то заполучила то, на что весь обед смотрела з огоньком в глазах – целое блюдо клубники. – Неплохой способ сообщить о твоем возвращении. Папа рядом только покачал головой и в воздухе повисла его любимая, но не высказанная фраза: «Неуемная женщина». Я не была уж слишком уверена, что стоит так сразу принимать это предложение, хотя это прекрасная возможность осмотреться вокруг. - Не думаю, что у меня найдется подходящий туалет. - Я думал, ты устроила настоящий погром барселонским магазинам напоследок, - папа не утратил свою обычную невозмутимость и мама ничего не заметила, но я видела, как под столом он протягивал кусочек винограда собакам. - Что ж, не уверена, что тетя Элеонор будет в восторге от их фасона. Я поняла, что эта фраза была лишней – у матери сразу загорелись глаза и она уже едва ли самым непочтительным образом срывалась с места, чтобы опрокинуть мои сумки. Это значило, что моя участь решена.

***

- Это так необходимо? Мадам Адель опять будет трепать меня за щеку, месье пожимать руку и приговаривать: «Мой мальчик», а его младшая сестра бросать такие призывные взгляды, какие я не видел в последней танцовщицы, - дед опять меня хотел подписать на очередную авантюру, а его довольно старомодный камердинер уже держал костюм и черную бабочку с выражением лица испанского инквизитора. Как и предполагалось, здесь был вполне обычный набор персон, с которыми меня знакомили со времен «коротких штанишек» и я со скукой бродил между компаниями опустошая попутно прекрасный коньяк, который предупредительно наливал хозяин дома. Я переходил от рук деловых партнеров, до старых знакомых деда и до бдительных хозяек, острый взгляд которых видел только мои пальцы, на которых еще не было важного кольца. Моей главной целью было как можно более ловко избежать последних. Громкий смех где-то в стороне привлек мое внимание. Слева стоял Берти – владелец сети частных галерей, которые достались ему от скончавшихся родителей, который был, если я не ошибался, немногим старше меня. Рядом с ним стояла блондинка, слишком привлекательная и чувственная для этой гостиной в своем бледно-зеленом шелковом костюме и с узким черным кружевным шарфом вокруг шеи. Высокая прическа подчеркивала незащищенную линию скул и полные губы. Я был уверен, что до этого нам встречаться не приходилось, но судя по всему она была здесь вполне своей. - Берти. На меня уставились две немного недоумевающие пары глаз. Нужно было признать, вместе они смотрелись прекрасно. Высокие и стройные, прекрасная белокурая дама и брюнет с непослушными и долгими не по моде темными локонами и глазами. Словно сошли с картины и ужасно мозолили мне этим глаза. - Здравствуй, Лексус. Опять дед притащил тебя на буксире? Я никогда не имел ничего против Берти, хотя мы с ним были не схожи, как лед и огонь. Он прекрасно управлялся з бизнесом, имел репутацию очаровательного собеседника и души компании, однако, близко мы не общались. - - Его вечный камердинер лично приковал меня к нему, - я театрально поправил бабочку и словил веселый взгляд его спутницы. – Какое упущение, что мы не знакомы. - Думаю, я могу исправить эту ужасную несправедливость. Люси, позволь представить Лексуса Дреяра, внука Макарова, - он заработал ослепительную улыбку, - Лексус, Люси Хартфелия, только вернулась с Барселоны. На последних словах он осекся и немного нахмурилась. К нам словно испанская галера плыла хозяйка вечера, очевидно заинтересована нашей небольшой компанией. Хотя ее взгляд был направлен именно на меня и Люси, которая вероятно тоже заметила ее намерения, бросив извиняющийся взгляд на меня. - Молодые держатся вместе против старых ретроградов? – сказала она, по сути не обращаясь ни к кому и словно самой себе пробормотала: «Извините, мне нужно перекинутся парой слов с дворецким», и удалилась в сторону столовой. Наша троица проводила ее страдальческим взглядом, сразу раскусив ее планы. - Думаю, не стоит заключать пари о ее намерениях пересадки гостей? – пытался ослабить напряжение Берти. И вечер продолжился, в конце концов мы остались вдвоем с ней. Она рассказывала о жизни в Испании и я с готовностью согласился, что тот, кто там не был – утратил многое. Несколько лет назад я посещал Барселону, поэтому общих тем у нас было предостаточно и мы оба не слишком хотели вспоминать о грандиозных планах хозяйки вечера, увешенной бриллиантами. Ужин в ее компании прошел довольно интересно: одно то, с каким наслаждением она ела мерзкие для меня брокколи под сыром, было довольно занимательно. Как она откидывала голову, делая глоток холодного вина. После ужина к нам подошли ее родители, с которыми мы давно были знакомы. И тем страннее было то, что раньше мы с Люси не встречались. Может, все дело в нашей шестилетней разницей в возрасте? Мы так и стояли вчетвером, когда к нам с восторженной улыбкой подплыла хозяйка. - Вероятно, молодые совсем соскучились. Думаю, танцы будут в самый раз, - она обернулась к Люси, которая чуть не поперхнулась шампанским, - А что танцуют в это время в Испании? Мне так и хотелось ответить, что их танцы не слишком приспособлены для респектабельных гостиный и по глазам Люси я видел, что мыслим мы на одной волне. - Испанцы достаточно искусны в танго, - ее отец с надеждой посмотрел на графин коньяка в другой части комнаты, а мать сразу заинтересовалась носками своих туфель. Улыбка словно застыла на лице хозяйки. - Уверена, молодым, - она обвела рукой гостиную, - это придется по вкусу. Мне на днях прислали подходящие пластинки. Лексус, составите Люси компанию? Саму девушку это порядком развеселило, хотя она делала вид, что поправляет кусок кружева вокруг шеи. А мне было уже время думать, как кусок чего-то более грубого затягивается на моей.

***

После танца я боялась сделать вздох. Его руки уверенно обнимали меня, наклоняли и поворачивали. Я чувствовала себя куклой в его руках. Но всему приятному приходит конец. К нам так и никто не присоединился и гости только с интересом, суровостью или откровенным весельем смотрели на нашу пару. Мне было слишком жарко в этих стенах и я удалилась в уборную, подальше от этого притяжения с Лексусом, на которое здесь смотрели в большинстве своем откровенно поощрительно. Но то, что я увидела в одной из недальновидно открытых комнат, заставило меня изменить планы. К несчастью, Лексус сразу заметил мое смятение, поэтому пришлось натянуть кое-какую улыбку, которая обманула, скорее всего, только человека с очень плохим зрением. Он что-то сказал о баре на Рю-де-ла-Валери, компании, которая не подпадает под определение «ископаемых» и пошел прощаться с хозяйкой. Я еще немного осталась с родителями, поговорила со старым школьным приятелем и кивнула Берти, потому что просто не знала, как с ним говорить. Я его не осуждала, однако была потрясена. Спустя полчаса я последовала путем Лексуса, который ждал меня внизу с готовым такси и бабочкой в руках. Потом было виски и много быстрых танцев. Партнеры менялись, напитки приносили все новые и мы искренне наслаждались этой компанией. Встречали старых знакомых, как общих так и не очень. Закрыли глаза некоторых их спутниц. Хотя я отлично пообщалась с откровенно разодетой девушкой, которая висела на руке Пьера, который работал кем-то в министерстве иностранных дел. Она точно имела венгерские корни и по их жестикуляции было ясно, что общаются они на известном международном языке любви. Где-то около второго часа ночи мы с Лексусом поехали к нему. А еще позже мы лежали на мятых простынях, курили и смеялись, открывая друг другу наши тела. На рассвете я настояла, чтобы взять такси и уехала домой. И нам все это ужасно понравилось.