Ungerechtigkeit

      —… интервью с героем сегодняшней ночи — Эваном Бакли!.       Вздох удивления прокатился по части. Повисло нервное напряжение.       «Эваном Бакли. Эваном Бакли. Эваном Бакли», — набатом стучало у Эдди в голове.       — О мой бог, это же наш Баки, — ахнула Хен, выразив состояние всей команды.       Интервью началось. Бак держался уверено, но его сложенные на груди руки, чуть напряженная поза выражали его усталость и некоторое волнение.       — Наш мальчик так вырос, говорит так серьёзно. Хотя он уже не мальчик, а мужчина, — сам же подметил Бобби.       — Мистер Скромняшка, можно задать вам несколько вопросов? — кокетливо улыбнулась девушка.       Бак, чуть покраснев, ответил:       — Конечно. Спрашивайте.       «Мистер Скромняшка?! Что она себе позволяет, она точно журналистка, а не дама лёгкого поведения? — сам удивился своей агрессии Эдди. — А он мило покраснел, смущение ему к лицу, — уже с теплотой подумалось ему, — раньше он так реагировал на мои шутки или же, когда прохожие принимали нам за пару».       — Вы сказали «оба раза», то есть вы сменили часть, почему? Конфликты с руководством, какие-то нарушения?       На этом вопросе ведущей по спинам всех спасателей побежали мурашки, их накрыло новой волной нервного напряжения и досады. Эдди ощутил, как спирает дыхание, кровь начинает стучать в висках.       — Да, это так, я перевелся из одной части в другую. Это не было каким-либо конфликтом, просто по ряду обстоятельств, которые я не имею права оглашать, в моей прошлой части уже был набран полный состав, а в теперешней — одного человека не хватало. Вот и весь секрет, поэтому я смело могу заявить, что лично я ни на кого не держу зла, и всех своих бывших коллег я уважаю и благодарю за подаренный опыт работы и положительные эмоции, — абсолютно искренне, глядя прямо в камеру, чуть улыбнулся Бак.       «Его улыбка, его голос, он так прекрасен, но он так волнуется. Это всё из-за нас, это мы виноваты», — как оказалось последние слова он произнёс вслух.       — Да, это мы виноваты, но он… он смог простить нас… наш мальчик-золотое сердце, — на глазах у Хен блестели слёзы. Её настроение разделяла вся команда.       Каждый ответ Бака находил отклик в сердцах команды. Они видели того самого, своего «золотистого ретривера» с солнцем вместо сердца, которое освещало всё вокруг.       — Он действительно очень поменялся, повзрослел. Это моя ошибка, я должен был его отпустить, — голос капитана задрожал ещё сильнее, чем у Бака во время интервью, он с отчаянным выбором зарылся лицом в свои ладони.       — Кэп, мы все так думали. Мы все виноваты.       Когда ведущая спросила Эвана, свободен ли он, несмотря на шуточность её намерения, Диаз с удивлением обнаружил, что испытывает едкое чувство ревности.       «В смысле свободен? Она опять за своё! Что она себе позволяет, это служебное интервью!»       — Как я и говорил, моя профессия — это дело всей моей жизни, я ничего не умею делать лучше. И сейчас выполняя свой долг — находясь на службе — я действительно счастлив. Конечно, это не единственный аспект «счастья», но пока мне и этого достаточно. И да, я свободен, — будто включив Бака 1.0, Эван задорно подмигнул камере.       При виде этого движения и так быстро бившееся сердце Эдди, будто сошло с ума, самого военного врача разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, это безоговорочная гордость за своего друга — а друга ли уже — а с другой стороны, чувство отчаянья и жгучей досады в совокупности со стыдом из-за всех своих поступков и слов в прошлом.       Весь остальной день прошёл для всей части как в тумане, всем было сложно концентрироваться на работе, благо никаких серьезных вызовов они так и не получили. Все были безумно горды за Эвана, но тяжесть ошибки продолжала давить, разрушая изнутри. Хуже всего приходилось Эдди — у него всё буквально валилось из рук. Он даже позвонил Абуэле и попросил оставить Криса у себя.

Тем же вечером дома у Диаза

PoV Эдди

      Когда я вернулся домой, в голове не было ни одной связанной мысли, всё смешалось и сводилось лишь к одному — Эвану Бакли.       Я пытался, честно пытался выбросить из головы его позу во время интервью, то как он в раздумьи прикусывал нижнюю губу или прятал глаза, скрывая усталость или накатившие эмоции. Это будоражило кровь, сбивая с толку, не позволяя мыслить ясно.

Конец PoV

      Эдди вздохнул и устало потёр виски. Конечно он понимал, что с этим всем придётся разобраться, но страх быть отвергнутым по-прежнему давил на него.       «Хотя чего я, собственно, боюсь? Вряд ли он до сих пор считает меня другом, тогда, справедливости ради, какие у меня шансы на его сердце? Нулевые».       Разгладив пальцами морщины на лбу, Диаз пошёл на кухню, достал из самого верхнего шкафчика бутылку крепкого бурбона и включил радио.       Отпив прямо из горла, Эдди решил предаться самокопанию.

Spendin' all my nights alone, waitin' for you to call me You're the only one I want by my side when I fall asleep Tell me what I'm waitin' for Tell me what I'm waitin' for I know it's hard but we need each other Know it's hard but we need each other

Я провожу ночи в одиночестве, жду, когда ты позвонишь мне. Ты единственный, кого я хочу рядом, когда я засыпаю, Скажи мне, чего я жду. Скажи, чего я жду? Я знаю, это тяжело, но мы нужны друг другу. Знаю, это тяжело, но мы нужны друг другу.       Слова песни легко вплетались в уже затуманенное алкоголем сознание Эдди, находили отклик в его сердце, полностью отражая его внутреннее состояние. Внезапно захотелось позвонить Баку, выложить ему как на духу всё, что он чувствует. Хотелось, наконец, признаться.