По другому пути: главный код

- ... цивилизация встала у пропасти, имя которой - хаос, и завтра утром мы подтолкнём её, - вкрадчиво говорит Пирс, вглядываясь в затуманенные глаза Солдата. - Но если ты не сыграешь свою роль, я не смогу сыграть свою. И «Гидра» уже не сможет подарить миру свободу. Стоя в стороне, Рамлоу изо всех сил пытается удержать нейтральное выражение лица. Сколько раз он успел услышать эту проповедь? Двадцать пять? Двадцать шесть? В самый первый раз, когда Брок понятия не имел, чем ему грозится не столь отдалённое будущее, он почти не слушал излияния Пирса. Куда интереснее было украдкой рассматривать Зимнего Солдата, которого до личной встречи Рамлоу считал страшной байкой. Один совершенный человек, выполняющий невыполнимые миссии? Это смешно. Брок считал, что «Зимний Солдат» - это проект, группа специально обученных солдат, которые коллективно выполняют определённые миссии по устранению, зачистке и не только. Что-то наподобие находящегося у него в подчинении СТРАЙКа, только более широкого профиля и с расширенной подготовкой. На деле оказалось, что Зимний Солдат - это человек с прожаренными мозгами и бионической рукой, являющейся едва ли не величайшим достижением своего времени. Изначально после встречи с Зимним Солдатом Брок испытал только одно: разочарование. - Но я знал его. Голос Солдата звучит негромко, спокойно. В нём не проскальзывает упрямство, но явная зацикленность Зимнего на Роджерсе не нравится Пирсу. Не нравится настолько, что он тяжело вздыхает, будто родитель непослушного ребёнка, отказывающегося принимать его авторитет, и строит это своё лицо, говорящее: «Ты вынуждаешь меня поступать так, как мне совсем не хочется». В самый первый раз Брок после окончания короткого разговора окинул Солдата безразличным взглядом и вышел вслед за Пирсом, не обращая внимания на вопли боли обнуления за спиной. Проблем и без подопытных крыс «Гидры» хватало. У СТРАЙКа были тяжёлые дни из-за того, что упустили Роджерса и Романофф. Тот факт, что прущего напролом идиота стала прикрывать вертлявая и хитрая Чёрная Вдова, усложнившая поимку в сотню раз, никого не волновало. Пирса так уж точно, пока он шипел в лицо вытянувшегося по струнке Рамлоу угрозы, брызжа слюной и скрежеща зубами. Когда Рамлоу оказался в хранилище оборудованного под базу «Гидры» банка во второй раз и услышал эти же вопли боли, в памяти как будто что-то шевельнулось, но так и не дало толком о себе знать. Потом был третий раз, четвёртый и пятый. На восьмом перерождении, как Брок начал называть для себя происходящую вокруг неведомую ересь явно потустороннего свойства, мужчина уже знал, что все его сны о погребении под обломками Трискелиона, чудовищных ожогах, мести, краже биологического оружия в Лагосе и жуткой смерти вовсе не сны. На двенадцатом перерождении Рамлоу понял, что все попытки помочь «Гидре» одержать верх для него ничем хорошим не закончатся, видимо, никогда. Он не доживал не то, что до событий в Лагосе. Он не доживал даже до погребения под обломками Трискелиона. На тринадцатый раз Брок, вернувшийся во всё тот же временной промежуток за день до миссии по освобождению захваченной пиратами «Лемурианской звезды», решил испытать судьбу и пойти по другому пути. Путь этот заключал в себя личное знакомство с Зимним Солдатом с целью проконтролировать его в будущем во время схваток с Роджерсом и не допустить неприятных казусов. Как оказалось, Пирс не любит, когда кто-то интересуется его игрушками. Особенно игрушками, о которых до поры до времени никому знать не положено. Броку прострелили голову тихо и без лишней шумихи раньше, чем он успел затереть свои следы в тайном архиве «Гидры». Четырнадцатое перерождение прошло за осмыслением происходящего вокруг, противостояния «Гидры» и всего мира, отношения Пирса к «ближнему кругу» и попытками раздобыть как можно больше информации о том, что творится в организации. Собственную простреленную голову Брок вспомнил едва ли не первой, и ему это не понравилось. Совсем не понравилось. - Ты должен всё исправить, - вновь шептал голос в голове, пока Брок заживо сгорал в огне взорвавшейся гранаты и вихре силы Алой Сучки в конце пятнадцатого перерождения, пройденного по самому первому сценарию чисто ради эксперимента. В голосе и заключалась проблема. Брок понятия не имел, о чём говорит этот чёртов голос, что именно он, Брок, должен исправить. Рамлоу был простым солдатом. Повыше других положением и приближенным к Пирсу, его заместителем по военной части, но людей, которым он мог приказывать, было всего шестеро, и все они состояли в СТРАЙКе под его командованием. Эти люди тоже ничего не решали. Они не были политиками и крупными шишками, не были миллиардерами вроде Старка или живыми ископаемыми Америки по типу Роджерса. Профилем Рамлоу и СТРАЙКа были террористические угрозы, а не мировые заговоры. Тот факт, что Брок работал на «Гидру», ничего не менял. Он делал своё дело, не особо зацикливаясь на принятой стороне. Плохие парни всегда побеждают, верно? Пусть потом приходит рыцарь в сияющих доспехах и разносит всё к чертям, сначала господствует Тьма. Рамлоу это вполне устраивало. Он получал огромные деньги за свою работу, имел хорошее положение и команду и в целом не особо парился по поводу того, что когда-то там придёт какой-то там спаситель, причиняющий добро всем желающим и не желающим, и расшатает «Гидру». Брок вообще не любил заглядывать вперёд. С его работой мужчина всегда жил одним днём. А потом случилось восемнадцатое перерождение и папка с собственным личным делом, собранным для Пирса какой-то изворотливой крысой. Рамлоу искренне верил, что никакого компромата у «Гидры» на него нет, но ошибся. Крупно ошибся. В папке было досье, изображение небольшого уютного домика в пригороде Сиднея и несколько фотографий женщины, держащей на руках маленькую девочку. А ещё там был подписанный рукой Пирса отчёт о ликвидации. Вспышка ярости затмила разум, и в следующий момент Брок осознал себя стоящим посреди кабинета своего непосредственного начальника. К тому моменту, как кровь из простреленной головы Александра начала стекать с края стола, Рамлоу скрутили люди Фьюри во главе с Хилл. Потом были допросы, на которых Рамлоу молчал или скалился в лицо допрашивающим его идиотам, и долгое заключение, в процессе которого Брок раз за разом обдумывал свою жизнь «от» и «до». Пожалуй, на этот раз ему действительно было о чём подумать. Брок никогда не считал себя хорошим или плохим. Он был солдатом на службе и выполнял приказы. Кровь убитых едва ли ложилась на его руки, если не являлась сопутствующим ущербом, но последнее случалось редко. Рамлоу всегда любил чистую работу и от своих подчинённых требовал того же: быстро, тихо, незаметно и без улик. Так работал СТРАЙК. Рамлоу не был святым, но и чудовищем тоже не был. Ему были чужды сантименты, но не чуждо понимание и сострадание. Брок был машиной для убийств, но никогда не переставал быть человеком. Именно поэтому он убил Пирса, когда в его руки попало дело о ликвидации женщины, что когда-то очень давно приняла его разбитым и потерянным после Афганистана, и девочки, которая не была дочерью Брока, но могла бы ею стать. Если бы Рамлоу не был реалистом. Если бы он не знал, что такие, как он, из таких организаций, как «Гидра», живыми и по своей воле не уходят. Это было лишь минутным сомнением. Брок был отличным агентом «Гидры», но работать с Капитаном Америкой? Что-то претило мужчине. Что-то его раздражало. Возможно, сам Кэп. Такой чистый и правильный, с идеализированным взглядом на жизнь и мир вокруг Роджерс раздражал до зубовного скрежета своей слепой верой и преданностью людям, которые прятали истинные лица за глянцевыми выгодными масками. Брок особо не задумывался, где срывает своё раздражение из-за приказа Пирса, кто его видит и слышит. Они с Роллинсом тягали железо посреди огромного тренировочного зала, полного агентов, создающих шум и гам. Кто услышал его слова о том, что лучше свалить в Австралию и начать пасти овец, дав каждой вариацию имени Кэпа? Какая крыса подслушала разговор с лучшим другом, чтобы донести Пирсу о его нежелании подчиняться? Брок не знал. Всё, что он знал, сидя в своей камере под неустанным видеонаблюдением, это что авария, забравшая жизнь единственной дорогой ему женщины вместе с её дочерью, оказалась вдруг не стечением неблагоприятных обстоятельств, а тщательно спланированным убийством. А чуть позже гидровцы забрали жизнь самого Брока, притащив в его камеру отравленную воду. Ощущая вязкость на языке и исчезающую возможность дышать, Рамлоу нисколько не удивился. Он этого ждал. - Обнулите его. Начните заново. Голос Пирса вырывает из воспоминаний, и Брок переводит взгляд с отошедшего в сторону начальника на Солдата. Теперь тот вызывает что угодно, но не безразличие. Искалеченный, израненный, перекроенный под нужды «Гидры». Потерявший самого себя. Одно знакомое лицо, одно-единственное «Баки», и уже не хладнокровный убийца смотрит на Пирса, а потерянный щенок, которого только и делают, что пинают. Заламывает брови, хмурится, поджимает губы и выглядит как чёртов ребёнок, которого отчитывают за что-то, а он даже не понимает, за что именно. Да и Солдат ли это вообще? Потратив несколько перерождений на то, чтобы раздобыть о Зимнем Солдате всё, что только есть в архивах «Гидры», положив к ногам гидровцев с десяток подставных «разведчиков» с простреленными головами вместо себя, Рамлоу нашёл многое, очень многое. Солдат действительно машина для убийства без чувств и эмоций. Он прёт напролом до тех пор, пока не выполнит задание, и неважно, что для этого нужно сделать. Брок видел видео. Видел, в каком состоянии порой возвращался Солдат. Изломанный и израненный: его собирали по кускам. Но миссия всегда была выполнена, и Солдат всегда возвращался. Даже если никого из группы поддержки не оставалось, и ему приходилось ползти на базу с изломанными ногами. Но тот, кто только что смотрел на Пирса мутными глазами, слегка покачивался в трансе и говорил о Роджерсе, не был Солдатом. Нет. Это был Баки Роджерса: с прожаренными мозгами, но не утративший то, что хотели вытереть из него, уничтожить навсегда. Не утративший самой своей сути, которая давала о себе знать, стоило только прозвучать заветному имени. Как будто «Баки» - это очередное кодовое слово. Слово, несущее в себе спасение и покой. Когда Солдата устраивают в кресле и дают закусить капу, Брок бросает мимолётный взгляд на Роллинса и едва заметно кивает. Джек плотнее сжимает пальцы на автомате и кивает в ответ. Развернувшись, Рамлоу уходит вслед за Пирсом, чтобы обсудить предстоящий запуск хеликэрриеров и операцию по перехвату Роджерса, который наверняка попытается им помешать. Но на полпути мужчина окликает Александра и сообщает, что забыл дать указания Роллинсу по поводу сопровождения Пирса во время переговоров с членами Совета. Пирс выглядит раздражённым, но даёт отмашку в час и удаляется, вскоре покидая вечно закрытый банк, служащий стоянкой для Солдата и сопутствующего персонала. Трупы этого персонала Брок переступает, когда заходит в хранилище. Охрана, медики и техники - все лежат на полу, заливая намытую до блеска плитку кровью. Солдат после обнуления сидит в кресле с безэмоциональным лицом и смотрит сквозь пространство. Роллинс вытирает лезвие ножа о рубашку одного из трупов, не сводя с него взгляд. - Если у нас не получится, мы окажемся в такой заднице, какая нам раньше и не снилась, - хмыкает Джек и поднимается с корточек. - Ты знаешь, что с ним делать? У него пуля мимо лица пролетела, он не шелохнулся. Чёртов зомби. - Тебе бы так мозги изжарили, выглядел бы не лучше, Джеки, - парирует Брок и подходит к креслу. - Солдат. Зимний какое-то время сидит неподвижно, а после взгляд его фокусируется, проясняется, и вот на Рамлоу уже смотрят нечитаемые серо-голубые глаза. Холодные, как сталь лучших клинков. Никакого залома бровей. Никаких поджатых губ. Брок успел узнать всё об обнулении, командных кодах, криокамере и прочих вещах, но ему всё равно становится не по себе от этого мёртвого взгляда человека, который считанные минуты назад повторял как заведённый «я его знаю» и выглядел замёрзшим под дождём щенком. Хотя это ощущение мимолётное и проходит быстро. Его гасит другое, более яркое ощущение: постоянной усталости. Кто-то мог бы сказать, что перерождение и проживание одного и того же временного отрезка, это интересно, круто или захватывающе. На деле это изматывает. Миллион вопросов, с десяток ответов и постоянные мысли о том, что делать, как делать, зачем и почему. Именно поэтому Брок пришёл к тому, что происходит в настоящем. Он просто заебался раз за разом разгребать гидровское дерьмо. Пора в заслуженный отпуск. - Солдат, смена куратора, - чётко говорит Брок, глядя в глаза сидящего перед ним мужчины и внимательно отслеживая малейшее движение. - Новый куратор - Брок Рамлоу. Подтверди. - Принято, - хрипло выдыхает Солдат и смотрит ещё внимательнее, будто отпечатывает лицо Брока в подсознании, до которого ток обнуления не в силах добраться. - Смена куратора на нового теперь возможна только после произнесённого старым куратором кодового слова. Подтверди, Солдат, - командует Брок. - Подтверждаю. Запрос на кодовое слово, - шелестит Солдат, медленно садясь прямо в кресле и расправляя плечи. - Кодовое слово для смены куратора: «Нэнси», - чеканит Брок, замявшись лишь на долю секунды, но назвав имя женщины, которое больше никогда не осмелится произнести вслух. - Подтверди. - Кодовое слово принято, - громче и чётче говорит Солдат и поднимается из кресла, вытягиваясь по струнке. - Сумасшествие, - бормочет Роллинс и опускает ладонь на плечо Брока. - Всё это бьёт твой рекорд в сумасшествии. Даже ту выходку в Афганистане. - Но ты пошёл за мной, - усмехается Рамлоу и переводит взгляд на друга. - Я всегда иду за тобой, - так же криво улыбается Джек. - Какое бы дерьмо ты ни заварил, брат, я с тобой до самого конца. Солдат едва заметно встряхивает головой и впивается потяжелевшим взглядом в Роллинса. Тот на всякий случай делает шаг назад, отпуская плечо Брока, и тот чувствует лёгкий укол недовольства потерей тяжести и тепла ладони друга, напоминающих о беззаботном прошлом. Чёрт возьми, в какое же дерьмо он лезет сам и втягивает команду. Ладно, Джек. Они лучшие друзья чёрт знает сколько лет. Их объединяет столько всего, что список почти бесконечен. Роллинс бы не простил, если бы Брок полез во всё это в одиночку, да и сам Рамлоу не оставил бы названого брата на растерзание «Гидре» и ЩИТу. Но члены СТРАЙКа тоже согласились идти за ним. Не потому что «Гидра» многое отняла и у них, как оказалось, стоило только разворошить нужные архивные папки, а потому что они верят в него и доверяют. Потому что в сложившемся положении Брок единственный, кому они могут верить и в ком могут быть уверены: что их не бросят, не оставят, не подсунут вместо себя для откупа от ЩИТа. Они - команда, единый организм. Так сложилось в самом начале их службы. Так будет и впредь. - Собирайся, Солдат. Бери любое оружие, которое тебе понадобится для выполнения миссии, - командует Брок, отходя в сторону и открывая один из отсеков с формой и боеприпасами. - У тебя только одна цель. Уровень... Пятый. Капитан Стив Роджерс. Он будет на одном из хеликэрриеров, когда их запустят в воздух. - Так точно, куратор. - Без «кураторов». Теперь ты - часть моей команды. Я - твой командир. - Принято, командир. - Отлично. Солдат собирается за считанные минуты, набирает код в цифровой панели на стене и выходит в открывшийся потайной проход. Проводив его взглядом, Брок оборачивается к Роллинсу и засовывает ладони в передние карманы брюк. - Итак, пройдёмся ещё раз по плану? Джек закатывает глаза, но кивает. Пусть он и не знает о том, что Рамлоу раз за разом перерождается в одном и том же временном отрезке времени, потому что это попахивает клиникой, и о таком лучше не болтать, но обострённую паранойю они всегда делили на двоих, когда дело касалось крупных заварушек.

***

Всегда что-то идёт не по плану. Даже если план совершенен. Невозможно предугадать всё, когда на игровом поле вместо шахматных фигурок живые люди, но осматривающий пулевое ранение в животе Роджерса Брок быстро успокаивается. Да, символ Америки потрёпан и ещё как, но угрозы жизни нет, и это того стоило. Во-первых, хеликэрриеры пали вместе с планами «Гидры» об убийстве огромного количества людей и программой тотального контроля. Во-вторых, появление Роджерса вызвало в Зимнем Солдате пробуждение воспоминаний. Разумеется, Стив начал трепаться во время боя и активировал своим голосом, своим присутствием, своими речами о прошлом тот самый волшебный код «Баки» в прожаренных мозгах Агента, после чего того опять заклинило. Даже не помня Роджерса, Солдат вытащил его из Потомака, и это хорошо. Это очень хорошо, потому что после обязательно зачтётся Барнсу. Это помимо того, что однажды «Баки» придёт в сознание, и лучше бы Стиву на тот момент быть живее всех живых. - Не могу добить цель, командир, - цедит сквозь стиснутые зубы промокший до нитки Солдат, топчущийся в стороне и явно словивший вирус в свою запрограммированную голову. - Сбой в системе. - Это не сбой, Солдат. Это похороненная в тебе человечность восстаёт из мёртвых, - хмыкает Рамлоу и похлопывает его по плечу. - Уходим. Солдат медлит считанные секунды, явно не желая отходить от стонущего бессознательного Стива, но после послушно следует за Броком: сначала на тайную базу, где собирается весь СТРАЙК и происходит распределение и делёжка информации, а после во все тайные укрытия, убежища и конспиративные квартиры. Вокруг воцаряется хаос после того, как Чёрная Вдова слила в сеть информацию о «Гидре». Самоубийства, побеги, аресты постоянно попадают в сводки новостей. ЩИТ разваливается, но те из людей, кто никогда не состоял в «Гидре», активно участвуют в операциях по задержанию и отлову преступников. Хорошие парни ликуют, радуясь своей победе. Брок в очередной раз выключает телевизор, надевает чёрную модифицированную форму СТРАЙКа и даёт Солдату знак следовать за ним на очередное задание по устранению. Идиоты. Неужели они действительно верят, будто Пирс мог доверить Фьюри доступ к по-настоящему важным данным? Пирс, который всегда знал, от кого нужно утаивать информацию, а кому выдавать мелкие крохи для размышлений? Параноик Пирс с манией величия, желающий в одиночку править если не всем миром, то хотя бы огромным её куском в виде Америки? - Запоминай, Солдат, - хмыкает Брок в крошечный микрофон, устраиваясь на позиции. - Стив Роджерс - пустоголовый идиот. Непреложная истина. - Принято, командир, - слышится шелест в наушнике. И, погодя. - Всегда таким был. Цель замечена. - Действуй, Солдат. Рассчитываю на тебя. Зимний Солдат всё так же функционален, как и раньше. Даже стал лучше, ведь Рамлоу не практикует наказание за задержки, отсутствие своевременного отчёта и своеволие, называемое тактической гибкостью. Рамлоу не пытает током, не проводит обнулений и не запирает в криокамере. Рамлоу не колет Солдату тяжёлых подавляющих препаратов, не издевается над ним и не отправляет на миссии, после которых только на тот свет. Рамлоу не заинтересован в сексуальном и любом другом насилии. Рамлоу не подавляет в Солдате постепенно просыпающуюся личность. Совсем наоборот. Ему выгодно, чтобы тот вспомнил. Выгодно, чтобы запомнил хорошее обращение с его стороны. Всё это в корыстных целях по спасению своей шкуры и коллективной шкуры СТРАЙКа, разумеется, но Брок отдаёт себе отчёт. Он привязывается. Постепенно и неторопливо, измеряя время кошмарами Солдата, его воплями во сне и срывами с последующим разгромом конспиративных квартир. - Ты прямо заботливая мамочка, - беззлобно подкалывает Роллинс каждый раз, стоит ему явиться с очередным отчётом и увидеть, как Рамлоу греет для Солдата молоко и выворачивает в него пять ложек мёда. - Заткнись, - каждый раз хрипит в ответ прокуренным голосом Брок, зажимает между зубами очередную сигарету и идёт отпаивать Солдата, едва ли осознающего реальность после очередного кошмара. Переслащенная тёплая жижа - единственное, что может успокоить Солдата помимо тяжёлых транквилизаторов, которые Броку пришлось пару раз использовать не по желанию, а по необходимости. Обычно после выпитого Солдат начинает сквозь дрёму и бред затуманенного сознания бормотать о воспоминаниях из прошлой жизни. Шепчет что-то о тонких хрупких костях и запасах горячей воды. О том, что нужно раздобыть деньги на лекарства. О том, что «пустоголовый идиот» совсем себя не бережёт. И всегда, каждый чёртов раз, даже без своеобразного кодового знака о пустоголовом идиоте, Рамлоу понимает, о ком рассказывает Солдат. Потому что Солдат на самом деле без вести пропавший в годы войны Джеймс Бьюкенен Барнс, и в его жизни всегда была лишь одна константа: Стивен Грант Роджерс. - Что планируешь делать дальше? - спросил его как-то после очередного приступа Солдата Джек. - Положим всех ублюдков из секретных папок, и там видно будет, - пожал плечами Рамлоу, сверля свернувшегося клубком вымотанного Солдата отсутствующим взглядом. На деле Брок едва ли спланировал что-то наперёд. Они с Солдатом работают в паре, взяв себе самые сложные дела из всех тех, что были распределены между членами СТРАЙКа. В своё время пришлось попотеть, чтобы взломать нужные сервера и найти то, до чего Чёрная Вдова не добралась, то, что было автоматически стёрто с главных дисков сразу же после её вмешательства в систему. ЩИТ понятия не имеет, кто на самом деле покрывал «Гидру» многие годы, и Рамлоу взял на себя задачу открыть глаза нужным людям. Не то чтобы он достаточно доверял кому-то для делёжки информации, но стоит отстрелить очередную голову «Гидры», и данные по защищённым каналам тут же отправляются Романофф, которая настолько яростно защищала в своё время Роджерса, что сомневаться в её верности Кэпу не приходится. Она сама доложит, кому надо. Задача же Рамлоу - уничтожить верхушку «Гидры». С их влиянием и деньгами суды этим кадрам не страшны, поэтому Брок изначально и взял шефство над Зимним Солдатом. В покое СТРАЙК с осведомлённостью Рамлоу и Роллинса никто бы не оставил, и Железный Кулак «Гидры» должен был помочь им выйти сухими из воды. Но теперь всё иначе. Чем меньше личных дел остаётся в папке ликвидации, чем дальше они заходят с Зимним Солдатом, чем чаще Солдат нашёптывает ему о своём прошлом, тем сильнее меняется Рамлоу. Всё, что ему нужно в настоящем, это свобода и покой, отсутствие вечного хвоста за спиной. Всё чаще Броку снится день его смерти в Лагосе и тот безжизненный голос, призывающий «всё исправить». Смотря утром на дёрганого Солдата с трясущимися руками и чёрными синяками от недосыпа под глазами, заглядывая в блёклые глаза, постоянно подёрнутые мутной пеленой забвения или воспоминаний, Рамлоу всё чаще задумывается о том, что покой для его мятежной души, по всей видимости, придётся покупать возвращением души чужой. Возвращением души Солдата, что ходит вслед за ним послушным оружием, полуразумным подчинённым и всё чаще - потерянным щенком, что постоянно задаёт вопросы о прошлом, о настоящем, о будущем. - Мне нравятся груши. Груши и сливы, - сообщает Солдат вместо отчёта, когда они встречаются в назначенной точке пересечения после завершения миссии. - Не уверен, что когда-либо пробовал их, но... Может, Джек прав, и Рамлоу действительно превращается в заботливую мамочку, но они возвращаются в квартиру, отмываются после миссии, переодеваются в неприметную одежду и отправляются на ближайший рынок, где Брок с невероятным удовольствием спускает деньги, украденные у «Гидры», на килограммы фруктов и ягод. Солдат выглядит почти счастливым. Брок невольно теряется, когда ощущает чувство довольства из-за того, что смог порадовать своего подопечного. В прошлом подобное чувство посещало его крайне редко и всегда было связано с его командой: его товарищами, друзьями, семьёй. Странно испытывать удовлетворение от того, что в порядке не только члены СТРАЙКа, но и Зимний Солдат, которого Рамлоу изначально забрал с собой в корыстных целях. Странно осознавать, что эти самые корыстные цели давно отошли на задний план. Ночью Рамлоу в очередной раз подрывается с постели из-за грохота в соседней комнате, но быстро успокаивается. Привык. Шумно выдыхает, растирает лицо ладонями и идёт на кухню, по пути подхватывая пачку сигарет. К тому времени, как в разогретом молоке плавают жёлтые разводы мёда, а в пальцах дотлевает вторая сигарета, на тусклый свет голой лампочки под потолком выползает Солдат. Его футболка вся мокрая от пота, как и волосы, а пластины в руке ходят ходуном с тихим позвякиванием, от которого по коже бегут мурашки. Рамлоу не боится, но опасается. Долго вглядывается в покрасневшие глаза Солдата, а после ставит перед ним стакан с его любимой жижей. Помедлив, Солдат садится за стол и впивается в него взглядом. Сверлит затылок минут двадцать, не меньше, а потом делает маленький глоток, смачивая потрескавшиеся сухие губы, и сжимает их в тонкую белую нить. - Ты странный куратор, командир, - шепчет едва слышно. - Не собираюсь выслушивать претензии от парня с прожаренными мозгами, - хмыкает Рамлоу, замечает в отражении, как каменеют чужие плечи, вжимается между ними голова, и оборачивается. - Успокойся. Мы должны разговаривать, помнишь? Я сам отдал такой приказ. Ты можешь говорить всё, что думаешь обо мне, о себе, о других людях или о том, что происходит вокруг. Это важная ступень в твоём развитии. - Другие кураторы считали это деградацией, - шелестит Солдат и устремляет взгляд в стакан. - Даже тактическая гибкость чаще всего служила причиной для наказания и рекалибровки. Ты странный куратор. Ты задаёшь странные вопросы. Ты заставляешь меня думать и анализировать не только во время миссий. Ты не проводишь электротерапию, чтобы избавить меня от кошмаров. Ты сам побуждаешь меня вспоминать, тогда как другие кураторы в один голос говорили, что в моих воспоминаниях нет ценности. - Скажешь, тебе не нравится? Некомфортно рядом со мной? Предпочтёшь пытки и заморозку? - спокойно спрашивает Брок, сминая окурок в пепельнице. - Мне страшно, - помедлив, признаётся Солдат и поднимает на него взгляд потерянного щенка, какой у него бывает только после кошмаров о лабораториях Золы. - Всё смешивается в одно. Образы накладываются один на другой, и я не понимаю, что принадлежит Зимнему Солдату, а что принадлежит Баки. Не понимаю, существует ли вообще этот Баки. Не понимаю, кто тогда я, потому что Зимний Солдат сейчас спит. - Ты и есть Баки, - в который раз повторяет Брок. - Джеймс Бьюкенен Барнс. Ты и есть Зимний Солдат, который был в прошлом безвольным оружием «Гидры». Это две части одного тебя, и если Зимний Солдат в тебе сейчас спит, то ты - Баки. Когда в тебе засыпает Баки, просыпается Зимний Солдат. Со временем они сольются в одно целое. Или личность Баки в тебе выиграет. Понятия не имею, так что не будем забегать вперёд. Лучше расскажи мне о Стиве. О Стиве Роджерсе. - Стив, - шепчет Солдат Баки, и губы его трогает едва заметная улыбка. - Кажется, Стив всегда был моим лучшим другом. Нас свела сама судьба в той подворотне, где ему пытались разбить нос. В который раз. Глупый Стив. Постоянно влипал в неприятности. Мелкий болезненный тощий сопляк. Я всегда оберегал его. Я... Агент говорит. Говорит, говорит и говорит, иногда улыбаясь, а иногда поджимая губы. Как будто забывает о том, что не один на кухне. Пальцы то сжимают, то разжимают полупустой стакан. Серо-голубые глаза туманятся, покрываясь белёсой пеленой, будто глаза змеи - защитным веком. Рамлоу бесшумно выходит из кухни в чужую спальню, находит под обломками стола наполовину исписанный ежедневник и возвращается, подсовывая его вместе с ручкой под локоть живой руки Барнса. Тот на мгновение прерывается, вскидывает потерянный взгляд, а после без лишних вопросов начинает с тихим бормотанием записывать свои воспоминания на чистые листы бумаги. Не то чтобы Брок верил, что ежедневник как-то поможет в систематизации дырявой прожжённой электричеством памяти, но это лучше, чем ничего. К тому же, он всерьёз опасался, что такими темпами у Барнса разовьётся раздвоение личности или что-то подобное. То, как Барнс упрямо отвергал Зимнего Солдата, будто тот был отдельным человеком, нервировало. Впрочем, возможно, Зимний Солдат и есть другой человек, программа, код, заложенный в мозг Барнса во время бесконечных опытов. Новая личность, искусственная личность, взращённая на месте забившейся в угол предыдущей. Брок слишком слабо подкован в психологии, чтобы разбираться с этим дерьмом. Всё, что ему остаётся на деле, это быть терпимым с обоими, ведь что Зимний Солдат на миссиях, что Барнс после кошмаров на кухне со стаканом молока - это один человек. Серьёзные проблемы начинаются, когда Рамлоу и Солдат прибывают за двумя новыми целями в Бухарест. Впервые они разделяются для выполнения миссии, и Брок нутром чует, что что-то вот-вот случится, ещё до того, как заканчивает миссию и слышит писк допотопного телефона: одного из семи, с помощью которых члены СТРАЙКа передавали сообщения друг другу без риска быть отслеженными. Собрав винтовку и быстро покинув контрольную точку, Рамлоу запрыгивает в пикап и гонит на север Бухареста к зоне складов, один из которых принадлежал когда-то «Гидре», по пути читая сообщение от Родригеса о том, что прошёл слушок о человеке, разыскивающем информацию о Зимнем Солдате. Хищная чуйка побывавшего в горячих точках военного подбирается и скалится, глухо рыча где-то глубоко внутри. Волосы на загривке встают дыбом, когда Рамлоу добирается до пункта встречи, не обнаруживает там Солдата и не может выйти с ним на связь. - У меня проблемы, - сходу сообщает Брок, набирая номер Роллинса. - Значит, у меня тоже, - хмыкает Джек. - Солдат? - Должен был добраться до места встречи раньше меня на двадцать минут, - рапортует Рамлоу. - Его нет. На связь не выходит. Родригес прислал новости о появившейся крысе, пытающейся вынюхать информацию о местонахождении Зимнего Солдата. - Свяжусь с Ванессой. Она сейчас ближе всех к общей базе. Там есть нужная техника. Дай нам час, - выкладывает всё по существу Роллинс и сбрасывает звонок. Ванесса отслеживает Зимнего Солдата за сорок минут, и всё на самом деле плохо. Плохо, потому что приходится мчаться за ним на противоположный конец города к другим складам. Плохо, потому что в пути Брок теряет бесценное время, что осознаёт, когда прибывает к нужной складской зоне и видит всполох знакомых рыжих волос. Плохо, потому что к тому моменту, как рядом с его пикапом тормозит джип, из которого выпрыгивают вооружённые до зубов Джек, Ванесса и работающий с ней в паре Родригес, Вильям, внутри склада звучит несколько выстрелов. Плохо, потому что когда они врываются на склад, то обнаруживают там помимо Зимнего Солдата, Роджерса, Романофф и Уилсона ещё и незнакомого мужчину с дикими глазами маниакального маньяка и красной книжкой в руках. - Полное дерьмо, - констатирует Рамлоу, замечая знакомую звезду на обложке. - Только вас не хватало, - хмыкает Сэм, поводя плечом и явно готовясь вот-вот открыть новые крылья. - Теперь хватает, - скалится Джек и переводит взгляд на застывшего безэмоциональной куклой Зимнего Солдата. - Этот хмырь его обнулил. - Нихрена подобного, - выходит вперёд Брок, опуская пистолет. - Солдат. Полный отчёт. - Он не ответит, - улыбается незнакомец и прижимает к груди книжку, движением акцентируя внимание всех присутствующих на вжатое в затылок Солдата дуло пистолета. - Я прочитал код. Он принадлежит мне. - Ванесса, убери ублюдка от Солдата, - командует Брок. Дёрнувшуюся героическую троицу берут под прицел Джек и Вильям. Незнакомец, видимо, не до конца понимает ситуацию, потому что даже не пытается дёрнуться с места. Может, верит, что Солдат прикроет его. Может, думает, что пока использует его в качестве живого щита, Ванесса не станет стрелять. Отсутствие информации есть слабость. Ванесса стреляет в железную обшивку стены под определённым углом, и обе пули достигают цели. Незнакомец с воплем боли валится на пол, роняя и книгу, и пистолет. Рамлоу оказывается рядом в считанные секунды. Пистолет незнакомца отлетает в сторону после пинка, а красная книжка со звездой оказывается в руках Брока. Его бойцы встают рядом. Роллинс по правую сторону, Ванесса - по левую: оба держат на прицеле героическую троицу, а Вильям стоит в стороне и держит на прицеле воющего идиота, сунувшегося туда, куда соваться не следовало. - Полный отчёт, Солдат, - командует Брок ещё раз, заглядывая в лицо Зимнего, и цыкает. - Как чувствовал, что какое-то дерьмо случится, и вот оно. - Ты сказал, его не обнулили, - замечает Джек, косясь на Зимнего. - После обнуления он выглядит иначе. К тому же, этот хмырь не знает кода отмены, - кивает на притихшего, сверлящего их всех полным ненависти взглядом незнакомца Брок. - Куратор всё ещё я. Эй, Солдат. Не отчитаешься, никакого больше молока с мёдом, и до конца дней буду называть тебя Снежкой. - Ты его куратор? - шипит за спиной Роджерс и дёргается вперёд всем телом, останавливаясь лишь из-за того, что пуля входит в бетон прямо перед его ногами. - Какая же ты сволочь, Рамлоу! Что ты сделал с Баки?! Солдат дёргается и медленно поднимает на пылающего яростью Кэпа отсутствующий взгляд. Брок бы закатил глаза и всплеснул руками, если бы обстановка не была накалена настолько, что ещё чуть-чуть - и всё взорвётся к чертям. Вместо этого он оборачивается к Роджерсу, смеряет его тяжёлым взглядом с ног до головы и хмыкает. - Позови его ещё раз, - приказывает он. - Что? - вновь дёргается тот, и Брок-таки закатывает глаза. - Не тупи, Кэп. Позови его. - Баки? - как будто спрашивает Роджерс и переводит взгляд на Солдата. - Эй, Баки? Баки, ты слышишь меня? Это я, Стив. Ты помнишь меня? - Стив, - шелестит Солдат, и взгляд его становится чуть более осмысленным. - Хорошая работа, Кэп, - усмехается Рамлоу и встаёт перед Зимним, концентрируя его внимание на себе. - Значит, меня ты тоже слышишь. Полный отчёт о произошедшем, Снежка. - Командир, - отзывается Солдат, глядя на него пустыми глазами, а после передёргивает плечами, встряхивается всем телом конвульсивно и вскидывает подбородок. - Я не Снежка. - А я не одна из чёртовых гномов, - усмехается Ванесса, слегка пихая Солдата плечом. - Несса, - в серо-голубых глазах мелькает тень узнавания, и через несколько секунд Рамлоу перехватывает уже осмысленный взгляд. - Командир. Отчёт. Цель: Геллерт Рассел. Устранён. По завершению операции отчёт отправлен на общий сервер и на перегонку, откуда ушёл цепочкой пересылок Чёрной Вдове. Собирался отправиться на контрольный пункт встречи, но подцепил «хвост». «Хвост» - умелый тренированный боец. Смог подобраться на расстояние выстрела. Вместо пуль ампула с неизвестным содержимым. Полное онемение тела. Одет как гражданский. Сбой системы. Приказ о ликвидации гражданских свидетелей: не нарушен. «Хвост» прочитал код из книги по контролю сознания. Смена куратора: не принята. Не произнесено кодовое слово. Полное подчинение: отказано. Запрос о секретном рапорте от шестнадцатого декабря девяносто первого: отказано. Данные из памяти стёрты обнулением. - Хорошая работа, Солдат, - похлопывает его по плечу Брок. - Прибудем на базу и прогоним тебя по парочке тестов, чтобы быть уверенными в отсутствии последствий. - Так это ты присылал данные о ликвидации? - щурится Вдова. - С чего бы гидровцам уничтожать своих? - Он никуда с вами не поедет, - вслед за ней припечатывает Роджерс, играя желваками. - А кто сказал, что мы - гидровцы, Рыжая? - оборачивается к ней Рамлоу. - Мы - солдаты боевой группы, выполняющие приказы непосредственного начальства. Этим начальством был Пирс, и мы работали на него. Ты тоже работала на него, если забыла. Ты и Роджерс. Это уже после Пирс слил вас к Фьюри, не считая теми, кому можно доверять. Мне наплевать, «Гидра» или ЩИТ. Я делал свою работу, как и мои ребята. А если хочешь продолжать мерить всех своими мерками, то объясни, почему вы трое гоняетесь за Зимним Солдатом не с целью ликвидации или захвата для передачи в руки властей, а с целью скрыть от закона. Зимний Солдат - оружие «Гидры», взращенное их руками. Перед законом все равны, и то, что Зимний Солдат на самом деле обожаемый Кэповский Баки, ничего не меняет. Переведя взгляд на Роджерса, Брок похлопывает пальцами по красной книжке в своих руках. - А кто куда и с кем пойдёт, решать не тебе, Кэп. Солдат сейчас под моим командованием, и я отвечаю за него. Отдать его вам? Прихвостням Фьюри, который наверняка захочет его использовать? Тем, из-за кого его запихнут в камеру, закуют в наручники и заставят выслушивать мозгоправов? Не в мою смену. - Ты не заберёшь его, - делает шаг вперёд Роджерс, сжимая кулаки и сверкая ледяными глазами. - Мне не нужно его забирать, - пожимает плечами Рамлоу и делает шаг в сторону. - Он пойдёт со мной сам. По своей воле. Верно, Снежка? Солдат поджимает губы и одаривает потяжелевшим взглядом. Рамлоу знает, почему тому так не нравится это прозвище. Снег. Белый цвет. Холод. Криокамера. Принудительный сон. Снежкой Солдата звал один из предыдущих кураторов, и Брок запомнил это. Это прозвище стало отличным триггером для Солдата, способным вывести его из зависания в пространстве или очередного глюка в мозгах. - Книга, - хрипло выдыхает Солдат. - Ты собираешься использовать её? - Ознакомлюсь, раз уж это инструкция по твоему применению, - открывает книгу Брок и скользит взглядом по исписанным страницам, записи на которых не принадлежат английскому языку. - Раз есть коды активации и обновления, должны быть и коды отмены. Неплохо бы знать нечто подобное на случай, если ты опять начнёшь разносить всё вокруг. - Молоко с мёдом, - шелестит Солдат, прикрывая глаза. - Да-да, молоко с мёдом, - кивает Брок, пристально глядя в глаза качнувшегося в их сторону Роджерса. - Молоко с мёдом. Шерстяной колючий плед. Найти деньги на лекарства, потому что «Стиви опять слёг с ангиной». Роджерс замирает, переводит взгляд на Солдата и выглядит так, будто вот-вот разрыдается или бросится бить Броку морду. Пока он не определился с выбором, Рамлоу подхватывает за шиворот притихшего незнакомца, пытающегося зажать дыры от пуль в своих ногах, и швыряет к ногам Романофф. - Он ваш. Узнаете, какого чёрта ему нужно было от Солдата, можете послать весточку по тем же каналам, по каким вам приходит информация о простреленных тайных головах «Гидры». Солдата и книгу я забираю. Кивнув своим, Рамлоу направляется к выходу. Солдат какое-то время стоит на месте, а после за спиной слышатся его мягкие кошачьи шаги. Как только они двое подходят к самому выходу из склада, к ним присоединяются Джек, Ванесса и Вильям. Когда Рамлоу делает шаг за порог, в спину летит окрик Роджерса. - Он вытащил меня из Потомака. Это ведь был он? Обернувшись, Брок усмехается. - Не обольщайся, Кэп. Его отправил к тебе я, и если бы мне нужна была твоя смерть, ты был бы целью девятого уровня, а не пятого. - Тогда зачем? - хмурится Роджерс, сжимая кулаки. - Потому что ты знаешь самый главный код, - озвучивает очевидное Рамлоу. Разумеется, Роджерс не понимает, что ясно по его лицу. Разумеется, Брок не собирается ничего объяснять.

***

- Вдова прислала весточку. Они наконец-то раскололи ту крысу, - падает рядом на диван Ванесса и закидывает ноги на кофейный столик. - Гельмут Земо, в прошлом полковник. Потерял всю семью в Заковии и решил отомстить за них Мстителям. Нашёл информацию о Зимнем Солдате после слива Вдовой данных «Гидры» в сеть и решил использовать его, чтобы посеять раздор между Мстителями. - Секретный рапорт от шестнадцатого декабря девяносто первого имеет к этому непосредственное отношение? - уточняет Рамлоу, продолжая выписывать коды отмены из красной книги со звездой. Ванесса кивает и делает глоток кофе из принесённой с собой кружки. - Солдат убил родителей Старка. В машине находилась сыворотка, которую после использовали для создания ещё нескольких суперсолдат по типу Зимнего Солдата. На основе нашего Снежки решили создать проект. Но что-то там не так пошло в итоге. Они не то взбунтовались, не то спятили. Было принято решение подвергнуть их разного рода экспериментам, как подопытных крыс, а после ликвидировать. Ликвидацией занимался наш Снежка лично. После этого его погрузили в крио и перепродали. Так он попал к Пирсу. Что с кодами? - Нашёл с десяток, - Рамлоу убирает ручку за ухо и отдаёт лист. - Они для разных случаев и все на русском. Над произношением нужно будет поработать. Выучить придётся всем нашим. Мало ли, какое дерьмо нас поджидает за ближайшим углом. - Есть возможность вбить эти коды Снежке в подсознание? - поднимает на него взгляд Ванесса, и Рамлоу неопределённо пожимает плечами. - Чёрт его знает. Однажды я наблюдал за обнулением Солдата. Он знал, что его ждёт. Он понимал, что придётся терпеть боль. Он осознавал, что это за процедура. Но сел в кресло, зажевал капу и позволил провести обнуление. Не напал на Пирса. Не попытался бежать. Не сопротивлялся. Обладая знанием, принял как данность. Видимо, в его мозгу заложены какие-то базовые настройки, берущие верх над разумом. Может, получится заложить туда и коды отмены. Вопрос в том, как это сделать без боли и пыток. - Придумаем, - сжимает его плечо Ванесса и возвращает лист с выписанными кодами. - Какие у нас планы на ближайший месяц? - Никаких, - тарабанит пальцами по колену Брок, сверля взглядом висящий на стене календарь, полный цветных заметок. - Сидим тихо. Наши цели устранены. Через неделю вернутся Джейсон, Мартин и Кристофер. Полный состав на базе. Отдохнём и залижем раны. Полное медицинское обследование. Нужно будет проверить, как обстоят дела с рукой Солдата. Возможно, придётся искать подпольного умника с золотыми мозгами. Полторы недели на тренировки. Остальное время - личное. Нужно как следует подготовиться к тому моменту, как Вдова снова выйдет на связь. - А она выйдет? - с сомнением спрашивает Ванесса, и Рамлоу усмехается. - Разумеется. Эта Рыжая любит совать нос в чужие дела. Да и Роджерс не успокоится, пока не доберётся до Барнса и не спрячет его в своём кармане.

***

Удар. Удар. Ещё удар. Боксёрская груша лопается и отлетает в сторону. Шумно выдохнув, Стив проводит забинтованными ладонями по мокрому от пота лицу и садится на узкую скамью, упираясь локтями в колени и упираясь невидящим взглядом в высыпавшийся из груши наполнитель. Перед глазами всё ещё Баки. Баки на операционном столе в Аззано. Баки, сидящий рядом с ним в баре. Баки, послушно идущий за ним в любой бой. Баки, висящий над пропастью, срывающийся в неё. Баки, спрашивающий: «Какой, к чёрту, Баки?». Баки, кидающийся на него на хеликэрриере и рычащий, что не знает его, Стива. Баки, шипящий с каждым ударом: «Ты - моё задание». Баки, стоящий рядом с Рамлоу с пустым взглядом и шепчущий едва слышное «Стив». Баки, смотрящий на него уже осознанно, с узнаванием, но всё равно уходящий вслед за Броком. Зажмурившись, Стив пытается отгородиться от своей памяти, раз за разом показывающей, как Баки разворачивается и уходит с Рамлоу, ни разу не обернувшись, но в темноте под веками кроются свои демоны. Стив слышит. Слышит хриплое «не могу добить цель, командир» и полное досады «сбой в системе». Слышит хриплый голос Брока, вещающий о просыпающейся человечности, и командное «уходим». Значит, не показалось. Значит, на берегу Потомака, куда его вытащил Баки, был ещё и Рамлоу. Брок Рамлоу, командир СТРАЙКа, преданной Пирсу боевой группы. Видимо, не настолько преданной, раз «если бы мне нужна была твоя смерть, ты был бы целью девятого уровня, а не пятого». Стоит ли верить Рамлоу или нет, Стив понятия не имеет. Пусть СТРАЙК проделал глобальную работу по зачистке верхов «Гидры», они это делали явно лишь для того, чтобы прикрыть свои шкуры. С другой стороны, у Рамлоу находится Баки, и как бы Роджерс ни не хотел это признавать, Зимний Солдат выглядел намного лучше, чем в последнюю их встречу почти шесть месяцев назад. Значит, Рамлоу действительно заботится о нём, а не просто использует, как послушное оружие. - Неожиданно, верно? - выходит из тени Наташа и бесшумно подходит, садится рядом. - Кто бы мог подумать, что Зимнего Солдата заберёт Рамлоу. Теперь понятно, почему я не смогла найти его. Брок умеет заметать следы. - Да уж, - выдыхает Стив и открывает глаза, окидывая потерянным взглядом стены маленького спортивного зала. - Что с полученными отчётами о Геллерте Расселе? - Он как Тони, только без костюма и не на стороне добра, - усмехается Романофф. - Мы бы никогда не засадили его, как и остальных. СТРАЙК хорошо поработал, как и Зимний Солдат. Кстати, о нём. Что будем делать? Ни за что не поверю, что ты оставишь своего друга в лапах Рамлоу. - А что мы можем сделать? - почти беспомощно спрашивает Роджерс, и Наташа опускает ладонь на его плечо, поглаживает липкую от пота кожу кончиками пальцев. - Не знаю, Стив. Тони мог бы помочь, но он до сих пор напивается в своей мастерской. Если бы знала, о чём начнёт трепаться Земо, стоит только Старку оказаться рядом, вырубила бы его мгновенно. - Может, это и хорошо, что Тони узнал правду о смерти своих родителей. Такие вещи как кот в мешке: сложно утаить. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы он узнал правду позже или не узнал вообще. Он мой друг, и я не хотел бы врать ему. - Баки тоже твой друг, - напоминает Наташа. Стив горько улыбается. Баки - друг Стива, но является ли сам Стив всё ещё другом Баки? После того, как не спас его из ущелья. После того, как не стал искать, вместо этого пожертвовав собой. После того, как в новом веке только и делал, что отгораживался от прошлого, стараясь похоронить старую жизнь. После того, как выбрал Пегги вместо Баки, когда одновременно поступило два сообщения о том, что был замечен Зимний Солдат, и о том, что у Пегги «плохой день», как называли врачи периоды тяжёлых приступов. Конечно, о последнем знает только сам Роджерс, но от этого только хуже. Стив мог бы привести с десяток аргументов в пользу разумности своего выбора, но глубоко внутри тонкий голосок постоянно нашёптывает о том, что Стив последний трус, вечно ищущий себе оправдания, когда дело касается Барнса. Так было всегда. С самого детства, когда Баки только появился в его жизни. Иногда Стиву кажется, они были вместе всегда. Баки был его миром. Защищал, опекал и помогал. Заботился о нём, поддерживал и утешал. Был той самой каменной стеной, о которой мечтают все девушки. Вот только вместо того, чтобы уделять время своим пассиям, Барнс всегда выбирал его и только его. Наверное, неудивительно, что в определённом возрасте Стив вдруг осознал, что вся его жизнь, весь смысл его существования замкнулся на Баки, его тёплых объятиях, насмешливом «вместе до конца, сопляк» и серо-голубых глазах, напоминающих о зимнем небе. В памяти всплывают насмешливые интонации Рамлоу, повторяющего явно принадлежащие Баки слова о молоке с мёдом, шерстяном колючем пледе и деньгах на лекарства, ангине. Молоко с мёдом в то время было сладкой мечтой. Плед действительно был совершенно ужасный. Порой в бреду высокой температуры Стиву казалось, что это и не плед вовсе, а чудовище, пришедшее сожрать его. Баки тогда был рядом. Он всегда был рядом, но в дни, когда Стив болел, и вовсе поселялся в его крохотной комнатушке. Грел для него воду. Добывал где-то чай, в заваренном виде отвратительно пахнущий прелым сеном. Внимал капризам, убирая плед и обнимая вместо него, согревая теплом своего тела. Костлявому мелкому Стиву Баки казался огромной печкой, и Роджерс льнул к нему, утыкаясь холодным носом в шею и алея ушами от стыда. Потому что знал всё о своих мыслях относительно Баки. Потому что Баки о его мыслях не знал ничего. «Может, я скажу ему однажды», - думал порой Стив. Думал, наблюдая за тем, как Баки кружит очередную девушку в танце. За тем, как Баки сонно потягивается и падает лицом в его подушку, нагло спихивая с постели. За тем, как Баки поправляет новенькую военную форму. За тем, как поезд увозит Баки прочь, на войну. А потом вся эта круговерть с сывороткой, встреча с Картер и мысли о том, что Стив не смеет осквернять их с Баки святую дружбу своими непонятными глупыми чувствами, навеянными искренней благодарностью, верностью и привязанностью с первой уличной драки, в которой Барнс помог ему одержать верх. Потом вся эта круговерть с Капитаном Америкой, спасение Баки из Аззано и бессонные ночи, проведённые за вслушиванием в чужое сиплое едва слышное дыхание. Осознание того, что мог не успеть и потерять навсегда. Решение всё же рассказать правду. Очередной приступ трусости. Падение Баки в пропасть. Холод поглотившей воды и льдов. Тишина. - Нужен ли я ему? - спрашивает Стив едва слышно. - Ne tvoye tvoim ne budet, - тихо отвечает Наташа, опустив голову ему на плечо. - A on - tvoy.

***

Песчаная дорога расплывается, извивается змеёй, забивается в глаза пылью. Тяжёлая чёрная униформа притягивает к себе лучи палящего солнца и остро пахнет потом. Волосы лезут в глаза острыми мокрыми сосульками. Утяжелители с каждым новым кругом по полосе с препятствиями кажутся всё тяжелее и тяжелее. Где-то за спиной слышится мат Мартина и хохот Джейсона. - Не халтурим, девочки! - кричит с наблюдательного поста Рамлоу. - Бежим веселее, работаем ягодицами. - Иди к чёрту, командир! - рычит Кристофер, слизывая с потрескавшихся губ соль с песком и сплёвывая. Рамлоу издевательски скалится и с громким сюрпаньем отпивает только что налитую в стакан холодную минералку. Солдат со своим идеальным зрением видит самые мелкие капли конденсата на стеклянных стенках. А ещё в стакане красуется ярко-жёлтой шапкой коктейльный зонтик, который остро хочется вогнать Рамлоу в глаз, и это никак не связано с кровожадностью Солдата. Остальные члены СТРАЙКа разделяют его желание, о чём не боятся высказываться вслух. Но, конечно, никто не предпринимает никаких решительных действий, и на то есть причины. Во-первых, обычно Рамлоу занимается вместе с ними, но этим утром командира посетила мигрень, делая его ещё более язвительным и саркастичным, чем обычно, а ещё лишившая возможности совершать лишние телодвижения. Во-вторых, после тренировки всех ждёт быстрый душ, потом занятия в прохладном бассейне, где можно будет развлечься попытками утопить друг друга, а под конец долгая помывка, в процессе которой можно будет отмыться и от грязи, и от пота, и от усталости в мышцах. В-третьих, кто бы что ни говорил, а в горячих точках побывал каждый из них, и все прекрасно знают, что их небольшой забег в полной экипировке под палящим солнцем не так уж и страшен, если сравнивать с заданием в какой-нибудь Эфиопии. Множеством заданий в Эфиопии. Солдат ненавидит Эфиопию. - Солдат, лицо попроще, - командует Брок, когда Зимний пробегает мимо него. - Всего-то шесть кругов осталось. Лицо попроще на такой жарище сделать не получается, и вместо этого Солдат прибавляет скорости. Он не собирается жаловаться на методы своего куратора и не собирается оспаривать его решения, если дело касается физической подготовки. Пока что его капитан единственный из всех кураторов по-настоящему печётся о его боевой подготовке. Солдат смутно помнит своих предыдущих кураторов, но знает точно: никто не заставлял его наворачивать круги, никто не предоставлял груши для битья, никто не создавал специально для него полосы препятствий. Солдат помнит побои. Солдат помнит ток. Солдат помнит следы от папирос на коже. Новый куратор гоняет его в два раза больше, чем остальных своих бойцов, постоянно загоняет во временные рамки и не чурается поощрений. Солдат и не знал, что за хорошие скоростные и силовые показатели можно получать сочные сладкие сливы, холодный жидкий шоколад с белой шапкой взбитых сливок и сырную пиццу с беконом и маслинами. Солдату определённо нравится Брок Рамлоу. Что Солдату не нравится, так это хаос в собственной голове и наплывы чувств, эмоций. Солдат постоянно вспоминает новую и новую информацию о своём прошлом. Ему всё чаще снятся сны, перемешанные с кошмарами, в которых щуплый костлявый парень с огромными голубыми глазами, старые доки, лестницы с протёртыми каменными ступенями и ощущение безнадёги и смирения. В этих снах Солдат видит красивую женщину, красное платье и тёмные глаза, взгляд которых устремлён на парня с голубыми глазами. Только тот уже растерял всю свою костлявость и красуется высоким ростом, широкими плечами и внушительными мышцами. Когда Солдат распахивает глаза после таких снов, в груди неприятно тянет. Солдат читал своё дело, отданное ему Ванессой по просьбе командира, и понимает, что с каждым днём он всё меньше Солдат и всё больше Джеймс Бьюкенен Барнс. Солдат не уверен, что это хорошо, потому что у Барнса слишком много эмоций. Эмоции - ключ к потере максимальной функциональности. Эмоции тормозят и заставляют сомневаться. Командир говорит, что в Солдате просыпается человечность, что в нём просыпается его личностное начало, но Зимнему это не очень-то нравится. Раньше всё было просто: есть задание, есть цель, есть приказ. Не нужно было думать и не нужно было выбирать. Быть оружием легко. Быть человеком намного сложнее. Быть человеком значит видеть болезненные сны, чувствовать вину за пролитую кровь и страх. Быть человеком значит быть потерянным. Солдат знает, что он находится под командованием Рамлоу. Но находится ли под командованием Рамлоу Баки, мысли которого только о Стиве? Солдат не уверен в этом и не знает, что ему с этим делать. Порой он совершенно теряет себя.

***

Они сталкиваются посреди ночи на кухне, но на этот раз дело совсем не в кошмарах. Солдат сидит за стойкой и греет пальцы живой руки о бок стакана с молоком и мёдом. Он целиком в чёрном. В голенище берцев наверняка спрятана парочка ножей. Рядом с бионической рукой лежит кепка. От Солдата пахнет пылью дороги и чем-то кислым. Так пахнут больницы. Брок откладывает планшет, маякнувший о возвращении Солдата на базу, наливает себе кофе из остатков в кофейнике и садится на край стойки, сохраняя дистанцию в пару метров на случай непредвиденных реакций. - Мне нужно отчитаться? - спрашивает Агент, нарушая затянувшееся молчание. - Предпочёл бы простой рассказ, Солдат. - Не Солдат. Барнс. Рамлоу какое-то время вглядывается в уставшее лицо, а после едва слышно хмыкает и делает глоток кофе. - И давно ты Барнс? - С переменным успехом - две недели. Окончательно - чуть больше восьми часов, - тихо, но чётко отвечает Агент, сверля взглядом золотистые разводы в стакане. - Коды отмены, которые ты заставил меня заучить. Я повторял их постоянно, выстраивая ассоциативные ряды, чтобы не забыть, вдолбить их себе в подкорку. Чем чаще я думал об этих кодах, тем чаще сознание прояснялось. Наваливались воспоминания. Пришли сны. А сегодня как будто что-то щёлкнуло, встало на своё место, и я просто вспомнил. Всё. Абсолютно. - Мне стоит волноваться о последствиях твоей вылазки? - уточняет Рамлоу, по-лисьи щуря глаза. Агент, Зимний Солдат, Барнс качает головой. - Я ездил к Пегги. Пегги Картер. Купил ей пионы. Она любила пионы. Пробрался в палату. Она не спала, но не испугалась того, что к ней посреди ночи забираются в окно. Расплакалась. Сказала, что очень счастлива из-за того, что я вернулся. Сказала, может уйти на покой со спокойной душой, потому что тот, кто сможет позаботиться о Стиве, снова рядом. - Да уж, - фыркает Рамлоу. - За этим идиотом глаз да глаз нужен. Если бы не Рыжая, этот придурок уже бы убился. Показушник, прыгающий без парашюта. - Он всегда был таким. Всегда лез на рожон, - едва заметно улыбается Барнс, но улыбка быстро стирается с его лица, сменяясь поджатыми губами. - Вот только я не знаю, что мне делать. Я помню, но... Это сложно. Я знаю Стива. Своего Стива: костлявого, вечно больного задиристого драчуна с гипертрофированной ответственностью. Я знаю Стива, с которым вместе воевал. Стива, за которым шёл в бой. Вслед за которым отправился ловить Золу. Но я совсем не знаю нового Стива. Того, что достали изо льда спустя много лет. Того, что всё это время работал на Фьюри. Того, что сражается с пришельцами, дружит с богами и в одиночку разносит международные террористические организации с лихими планами по захвату мира. Нужен ли я этому новому Стиву, если под конец перестал быть нужен своему? - Ну, у тебя есть время поразмыслить об этом, - поводит плечом Брок и отставляет опустевшую кружку. - Мы ведь никуда не торопимся. «Гидру» мы затёрли. Задницы свои отчётами Чёрной Вдове прикрыли. Можно передохнуть и решить, в каком направлении двигаться дальше. - Ты разрешаешь мне остаться? - едва ли скрыв удивление, спрашивает Барнс. - А не должен? - в тон ему отзывается Рамлоу и спрыгивает со стойки, потягиваясь уставшим кошаком. - Ты до сих пор мой подопечный. Я забрал тебя не только из-за твоей полезности, но и потому что под конец почувствовал отвращение к методам «Гидры» и тем ублюдкам, что тебя создали. Тебя стирали раз за разом, и раз за разом ты вспоминал Роджерса. Не то чтобы я верил в судьбу, но вам обоим на роду написано быть вместе. Кроме того, однажды я представил на твоём месте малыша Джеки и сам не заметил, как распотрошил боксёрскую грушу. Если бы моему лучшему другу прожарили мозги, я бы уничтожил каждого, кто к этому причастен. Сполоснув кружку и убрав её в шкафчик, Рамлоу направляется к выходу из кухни и добавляет уже на самом пороге, глянув на Барнса через плечо. - Ты был полезен в роли Зимнего Солдата, но ты будешь не менее полезен в роли Джеймса «Баки» Барнса. Я уже говорил тебе: Зимний Солдат и ты - одно целое. У вас одно тело на двоих и одни на двоих прожаренные током мозги, которые до сих пор работают получше, чем у многих других людей, не имеющих о пыточных креслах никакого представления. Пусть коды загнали Зимнего Солдата в твоё подсознание, он всё равно рядом с тобой. Как чутьё. Как шестое чувство. Как глаза на затылке, если хочешь. Иметь такого бойца под рукой удобно. А захочешь свалить в закат, чтобы выращивать цветы на заднем дворе дома с белым забором, распрощаемся полюбовно. Главное, не забудь предупредить. На этом Брок ставит точку и уходит к себе, чувствуя странную лёгкость в груди. Как будто от того, что Барнс вернулся, что-то крупно переменилось, сменило ход своего направления в лучшую сторону. Рамлоу так и не находит объективных причин для этого ощущения. Зато впервые за долгое время засыпает без верчения в постели и спит всю ночь без кошмаров. Под утро ему кажется, что во сне он слышал позабытый голос из далёкого прошлого, шепчущий о том, что Брок на верном пути. Подтверждение Рамлоу получает в следующие две недели, наблюдая за Солдатом Барнсом. Тот всё ещё выглядит как из мясорубки после кошмаров и мутных вязких снов, полных воспоминаний о былой жизни, но в компании членов команды расслабляется, чаще улыбается. Один раз Рамлоу видел, как Барнс флиртовал с Ванессой. Явно бессознательно, есть люди, у которых флирт в крови, но наблюдать было забавно. Особенно за тем, как Ванесса сначала потрепала Барнса за щетинистую щёку, а после отвесила подзатыльник и командным тоном заявила, что с ней такие выкрутасы не прокатят. В чём была суть разговора, Брок понятия не имел, но ощущал переполняющее его удовлетворение, когда видел, как хорошо Барнс вписался в команду под своей собственной личиной. Как он наслаждается тренировками, открыто радуясь тому, что может управлять своей бионической рукой без страха сломать Джеку или Вильяму пару-тройку костей во время спарринга. Хотя иногда Барнса накрывает апатия. В такие дни он бродит бесшумной тенью по базе или отсиживается в своей комнате. Несколько раз Рамлоу видел, как Барнс пустым взглядом сверлил музыкальную шкатулку с балериной, привезённую Ванессой из Франции и поставленную на декоративную каминную полку. Балерина медленно крутилась, демонстрируя тонкие фарфоровые ножки в персиковых пуантах. Шкатулка издавала грустный мелодичный перезвон. Барнс, вслушиваясь в мелодию, едва слышно бормотал себе что-то под нос на русском. Что-то недостаточно ритмичное для песни, но достаточно ритмичное для стихотворения. Вид Барнса в подобные дни больше не напоминает побитого щенка. Скорее, он неуловимо напоминает Рамлоу Романофф, когда та только попала в ЩИТ. Кот, гуляющий сам по себе и отчаянно желающий оказаться возле своего человека. Не имеющий для этого достаточной смелости. Не имеющий для этого достаточно причин. - Пойдём, пробежимся, - предлагает в один из таких дней Рамлоу. Барнс согласно кивает, и вскоре они уже наворачивают круги вокруг базы. Как и всегда в моменты хандры подчинённого, Брок начинает расспрашивать его о прошлом: о жизни в Бруклине, о войне и Воющих Коммандос. Барнс начинает говорить нехотя, постоянно запинаясь и уходя в размышления, но постепенно оживает. Вспоминает больше деталей. Передразнивает кого-то из бывших товарищей. Рассказывает забавные истории, которые случались на стоянках лагерей. Но больше всего Барнс говорит о Стиве, и Рамлоу даже не подкалывает его на эту тему: бесполезное занятие. Тем более, ему по душе то, как Барнс вспоминает каждый косяк Капитана Америки и костерит его, на чём свет стоит. - СТРАЙК чем-то похож на нас в прошлом, - подводит итог Барнс, когда очередной поворот выводит их на прямую до базы. - Вас тоже семеро, и вы доверяете друг другу, прикрываете друг друга. Вы как одна семья. - Это я что, на месте Кэпа, что ли? - усмехается Рамлоу и морщится. - Звучит отвратно. Смех всё ещё чужд Барнсу, но он позволяет себе явную, достаточно широкую и искреннюю улыбку. Слегка пихнув его плечом в плечо, Брок вновь чувствует лёгкость на душе. Странно ощущать её после всего произошедшего. Порой Рамлоу кажется, что вот так, как сейчас, было вообще всегда, а служба Пирсу, обломки Трискелиона и смерть в Лагосе с последующими десятками перерождений были всего лишь очередным кошмаром, одним из многих после службы в горячих точках. Говорят, психика сама защищает своего хозяина от перегрузок, уничтожая многое в памяти, отводя на самый задний план, стирая без следа. Рамлоу впервые познаёт истинный покой: когда мысли о том, в какое непонятное потустороннее дерьмо он ввязался в прошлом, пусть и не по своей воле, больше не трогают его и не разрывают голову тысячами вопросов, которым суждено остаться без ответа. - А ты переживал. Смотри, твой ненаглядный Баки отлично прижился среди не-бывших-гидровцев, - слышится саркастичный голос Рыжей. Брок резко тормозит, мгновенно вспоминая, сколько у него с собой ножей. Барнс, вставший с левой стороны от него, окидывает вышедшую из-за угла им навстречу парочку из Романофф и Роджерса пристальным цепким взглядом и звучно хмыкает. - Ты тоже неплохо прижилась в ЩИТе после побега из КГБ. Из советской не-«Гидры» в американскую. Удобно. Наташа поджимает губы. Взгляд её становится тяжёлым, острым и пустым, как у кобры перед атакой. Барнс отвечает ей таким же взглядом, чуть выходя вперёд и заслоняя собой Рамлоу. Это не проходит мимо внимания Роджерса. На лице Капитана Америки начинают играть желваки, и Брок почти под кайфом от происходящего. Что ему всегда нравилось в прошлом, так это затыкать рыжую выскочку и ставить на место зарвавшегося Роджерса, который порой забывал, что не всё крутится и вертится вокруг него. - Вы какого чёрта здесь забыли? - спрашивает он. - Не помню, чтобы мы отсылали приглашение на чай. - Нам нужно поговорить. Возникли непредвиденные обстоятельства, - цедит сквозь стиснутые зубы Роджерс. Пусть Кэп и смотрит только на Барнса, втягивая того в ностальгичные гляделки, после которых герои в сериалах обычно пускают одинокую красивую слезу, напряжение, повисшее в воздухе после сказанных слов, осязаемо настолько, что желание зубоскалить пропадает. Обойдя Барнса, Рамлоу кивком головы приглашает всех следовать за собой. Вскоре они уже спускаются в лифте под землю и заходят в гостиную базы, где с дивана мгновенно поднимаются Джек и Кристофер, занятые до этого чисткой оружия. - Собери всех, Джеки, - командует Брок, проходя дальше, чтобы принять душ и переодеться. - У нас назревает серьёзный разговор. К тому времени, как он возвращается, Кэп и Наташа похожи на загнанных в угол стаей волков овец. Члены СТРАЙКа отслеживают каждое их движение и вздох. Только Ванесса привычно расслаблена и занята тем, что расчёсывает мокрые после душа волосы Барнса, сидя на подлокотнике его кресла. Может, это из-за того, что среди кураторов Агента никогда не было женщин, но Ванесса единственная, кому Барнс позволяет прикасаться к своей голове. Он не кидается и не влезает в драку, не начинает сходить с ума и не впадает в ярость, если его задевают во время спарринга или коллективной тренировки, где все против всех, но в мирной обстановке его плечи каменеют, шея напрягается, а лицо застывает восковой маской, стоит только кому-то затронуть триггерную зону. Зимний Солдат внутри Барнса помнит боль, ток и обнуления, стирающие личность. Из-за вбитых в подсознание кодов он принимает прикосновения как данность и не сопротивляется, но это не означает, что Барнс чувствует себя комфортно от физического контакта. Совсем наоборот. И только Ванесса может расчёсывать его волосы, которые запретила отстригать, потому что «тебе чертовски идёт, красавчик», перебирать пряди в забытьи и трепать Барнса по макушке как непутёвого младшего брата. - Итак, что мы имеем на сегодняшний день? - сходу начинает Брок, садясь на подлокотник кресла Роллинса. - У нас проблемы. У всех нас, - отвечает Роджерс, не сводя взгляда с погружённого в транс волшебными пальцами Ванессы в его волосах Барнса. - Есть человек. Госсекретарь. Таддеус Росс. Он постоянно пытается посадить Мстителей на поводок. Помимо этого убийства видных политических деятелей не прошли мимо его внимания. Он сунул свой нос и начал копать. Не знаю, какого чёрта он решил сунуться к Земо, но тот не упустил случая и наплёл ему, что я, Наташа и Сэм якобы в сговоре с группировкой «Гидры», в числе которых находится на данный момент Зимний Солдат. Сами понимаете, что после этого он заявился в Башню Старка. Тони умело разыграл идиота, который ничего такого не знает и не в курсе, где мы все обитаем вне общих сборов для заданий, выиграв нам время. - Мы сможем организовать прикрытие для СТРАЙКа, - продолжает Наташа. - У меня есть ваши отчёты. Фьюри уже подготовил внутренние документы ЩИТа, подписанные задним числом, по которым вы значитесь его шпионами. Члены Совета были свидетелями того, как Роллинс лично скрутил Пирса, когда тот решил помахать пистолетом перед лицом советника Синха. Вся проблема в Зимнем Солдате. Его бионическая рука примелькалась в личном деле, которое было слито в сеть. К тому же, Росс не идиот и сразу поймёт, кто перед ним, стоит только Барнсу назвать своё имя. - Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс с впечатляющей военной подготовкой и промытыми мозгами, готовый выполнить любой его приказ по щелчку пальцев, - негромко вкрадчиво произносит Барнс. И вдруг улыбается, открывая глаза и склоняя голову к плечу, внимательно смотря на Романофф. - Такая же голубая мечта Росса, как и костюмы Железного Человека в массовом производстве для сенатора Стерна. Насколько ты удивишься, если узнаешь, что тесное знакомство связывало не только Стерна и Ситвелла, но и Пирса с Россом? - Меня мало чем можно удивить, - усмехается Романофф. - Но ты мог бы порадовать девушку вроде меня, если бы сообщил, что у тебя есть хотя бы одно доказательство связи Росса с Пирсом. Весомое доказательство. - Предлагаю романтическую прогулку, - поднимается из кресла Барнс и поводит плечами, разминая мышцы. - Надеюсь, ты ничего не имеешь против быстрой езды на мотоцикле? - Так сержант Барнс действительно был ловеласом, - почти мурлычет Наташа и без лишних слов следует за вышедшим из гостиной Барнсом. - Быть может, мне удастся отбить тебя у Стива? Он такой правильный зануда. Заслышав последнее, Кэп заливается краской до ушей. Усмехнувшись, Рамлоу подбирается к нему поближе, перехватывает настороженный взгляд голубых, как мирное летнее небо, глаз и скрещивает руки на груди. - Итак, Роджерс. Раз уж мы остались здесь одни, - кивок на опустевшую с уходом двух лучших убийц гостиную, из которой мгновенно рассосались все члены СТРАЙКа, - предлагаю поговорить. Говорить будем долго и в большей части о Зимнем Солдате. - Не называй его так, - поджимает губы Роджерс. - Хорошо, не буду, - кивает Брок. - К тому же, это будет неуместно, ведь твой обожаемый Баки вновь вернулся.

***

В Башне Старка оказывается не так плохо, как Рамлоу думал. Отдельный этаж для СТРАЙКа. Лучшее оборудование и техническое оснащение. Огромные спортивные залы. Возможность запустить симулятор условий реального боя. Огромный бассейн с вышкой, в котором гонять своих подчинённых ещё веселее, и оружейная по последнему слову техники. Впрочем, неудивительно с учётом того, кому принадлежит Башня. Помимо этого на руках у Рамлоу контракт со Старком, заверенный юристами «Stark Industries», по которому СТРАЙК обязуется прикрывать Мстителей во время их вылазок в ближайшие три года с пролонгацией. Приятно вновь ощущать себя по нужную сторону закона. Ещё приятнее было неделю назад наблюдать через огромную плазму за судебным процессом над Россом. - Кто бы мог подумать, - качал головой Беннер. - С каждым годом всё больше понимаю паранойю Фьюри, - забавлялся Клинт, хотя взгляд его оставался серьёзным. Сидящие в дальнем двухместном кресле Романофф и Барнс, на которых косились все собравшиеся, даже взгляды на экран ни разу не подняли. Эти двое вообще спелись после того, как вместе отправились в псевдо-банк «Гидры», в котором держали Зимнего Солдата, и нашли там едва заметные человеческому глазу камеры видеонаблюдения. Во встроенной системе слежения Романофф нарыла много чего интересного не только на Росса, который появился на плёнке вместе с Пирсом и требованием продать ему Зимнего Солдата, но и ещё на парочку политических личностей, кичащихся белизной своих репутаций. После добытых доказательств они вернулись на базу, где Романофф призналась, что выводила Барнса из себя намеренно, пытаясь проверить границы его выдержки и адекватности, а после они с Роджерсом уехали в Нью-Йорк, чтобы через полторы недели прислать приглашение в Башню Старка. Встречали их бурно. Точнее, СТРАЙК встретили настороженно, а вот Барнса - бурно. Старк явно изо всех сил пытался сдержать себя, но у него не вышло. Хорошо, что на подземной парковке «для своих» были только эти самые свои, и никто не видел, как Старк катался по полу вместе с Барнсом в своём дорогущем костюме, попутно пытаясь побольнее врезать по лицу Агента активированной на руке перчаткой от железного костюма. Рамлоу остро не хватало попкорна в тот момент, пусть Тони и отодрали от не сопротивляющегося Барнса довольно быстро. - Ты хотя бы помнишь их? - шипел Старк, дёргаясь в захвате Роджерса. - Я помню их всех, - отвечал Барнс, глядя ему в глаза и размазывая кровь из разбитого носа по подбородку. После этого Старк исчез с радаров на три дня, предоставив экскурсию по Башне Романофф, Роджерсу и искусственному интеллекту Джарвису, а после заявился на этаж СТРАЙКа, хмуро глянул на Барнса и велел следовать за ним в мастерскую, чтобы обследовать его бионическую руку, стык с плечом и ещё что по мелочи. После этого Барнс обзавёлся улучшенной бионической рукой, которая состояла теперь из двух частей: основного протеза-держателя в плече в облегчённом модернизированном варианте и съёмной части самой руки, которая слушалась своего владельца даже лучше, чем предыдущая. Как оказалось, Вдова подсунула Старку папку с делом Зимнего Солдата, чтобы тот быстрее остыл и отпустил тот факт, что Баки был исполнителем и убийцей его отца и матери. В те моменты, когда Старк не бесился из-за того, что его родители мертвы, а Барнс жив, гениальный механик бесился из-за того, что творили проклятые гидровцы с Барнсом всё это время, и по какому дерьмовому принципу была устроена бионическая рука Солдата, пусть сама по себе конструкция Тони и заинтересовала. Старк сам не заметил, как придумал и создал улучшенный вариант, который изначально планировал запихнуть Барнсу в глотку, но, остыв и успокоившись, всё же приладил на нужное место. С операцией проблем было больше, чем изначально со Старком. Беннер на основе суперсолдатской крови Роджерса разработал действующее обезболивающее и наркоз, которым Барнса никогда не радовали в прошлом, подвергая боли и только боли во время многочисленных операций. Память Солдата о былых днях заставляла Барнса шарахаться по углам и прятаться тенью от преследующего его Кэпа, пытающегося уговорить на операцию. Дошло до того, что Барнс едва не поселился в комнате Рамлоу, что бесило как Брока, так и Роджерса, которому приходилось уважать чужое личное пространство, будь он хоть трижды национальным символом и всё в этом духе. Пусть от перекошенного лица Кэпа Брок приходил в восторг, долго так продолжаться не могло. Точку в итоге пришлось поставить ему. - Я - твой командир. Не забывай об этом. Я своих ребят не бросаю, - впихнув в трясущиеся пальцы Барнса стакан с молоком и мёдом, напомнил Рамлоу. - Если что-то пойдёт не так, мы перевернём здесь всё вверх дном, заберём тебя и свалим. Но ты не можешь отрицать разумность операции. Мы оба видели чертежи и планы. Разработанные Беннером лекарства не раз тестировали на Роджерсе, который вечно бросается в самую мясорубку. Всё будет хорошо. Новая рука повысит твою эффективность. А если что-то пойдёт не так, я буду рядом. Я и Джек, и Ванесса, которая за тебя любому яйца оторвёт. Ферштейн? Внушение сработало. На следующее утро Барнс отправился к Тони и дал согласие на проведение операции. Работать пришлось в три этапа: снять старую руку, прикрепить держатель, прикрепить новый протез, и несколько дней Брок не мог спать нормально. Команда, в частности Джек и Ванесса, снова начали называть его взволнованной мамочкой, но Рамлоу было наплевать. Если что-то пойдёт не так, могло случиться что угодно. Солдат мог слететь с катушек. Солдат мог среагировать на людей в белых халатах и устроить резню. Барнс мог погрузиться с головой в худшие кошмары и сойти к чертям с ума. Когда всё было завершено, и бледный как первый снег Барнс был перевезён в палату общего доступа для прихода в себя, Рамлоу почувствовал такое облегчение, что вырубился там, где сидел. Роллинсу пришлось тащить его на себе, чтобы скинуть спать в постель. После этого Барнс какое-то время снова пытался прийти в себя. После операции у него случился приступ паники, и это было довольно хреново, потому что он всё-таки разнёс палату, покорёжив дорогостоящее оборудование. Им всем крупно повезло, потому что Вдова очень вовремя зашла, чтобы проведать Барнса. Когда вломились остальные, проинформированные Джарвисом, эти двое сидели на полу посреди осколков. Точнее, сидела Наташа, тогда как Барнс лежал головой на её коленях, уткнувшись лицом в живот шпионки. Перебирая сырые от пота всклокоченные волосы Солдата, Романофф что-то тихо зачитывала ему на русском, из чего Брок со своими скудными познаниями в этом языке понял только «ocharovannaya dal» и «ochi siniye, bezdonnyye». Чем бы это ни было, оно действовало на Барнса умиротворяюще. Достаточно оклемавшись, Барнс попросил прощение у Старка за то, что повредил оборудование. Тони был не то удивлён, не то смущён и лишь пробормотал, что это мелочи. Барнс вообще нашёл подход ко всем. Даже познакомился с Тором, который произвёл неизгладимое впечатление на Ванессу. С кем-то было проще: Наташа, Клинт и Беннер. С кем-то было сложнее: Сэм и Тони. В целом Барнс показал себя отлично как для человека, который ещё год назад искренне считал себя бездушным оружием. Всех вокруг всё устраивало. Единственное, что представляло собой проблему, это отношения Барнса и Роджерса. Точнее, их почти полное отсутствие. Роджерс ходил за Барнсом. Барнс ходил от Роджерса. Если Кэп становился очень навязчивым, Барнс уходил в личные комнаты Рамлоу, и Брок мог знатно повеселиться, захлопывая перед Капитаном Америкой дверь с табличкой «не входи - убьёт» и пририсованными Мартином черепами. С одной стороны, это было понятно, логично и даже приятно. Как в старые времена, когда Солдат просыпался после очередного жуткого кошмара, выползал на кухню, где его ждало молоко с мёдом, шептал «я - Баки» и начинал рассказывать о своём обожаемом Стиве. Барнс и сейчас так делал, ничего не изменилось. С другой стороны, стоило только Рамлоу заикнуться про Стива из настоящего, Барнс поникал плечами. - Я не знаю его. Я совершенно его не знаю, - с горечью признавался он. - Он не изменился, но в то же время поменялся очень заметно. У него теперь новая команда. У него теперь Сэм Уилсон в лучших друзьях. У него всё отлично. Зачем ему убийца, измазанный в крови по самые уши? Знаю, то был не я. Знаю, тогда я был послушным оружием и не более. Но вся эта кровь на моих руках, и этого не изменить. Это было катастрофой. Сначала Рамлоу так не показалось. Он решил, что нужно всего лишь время. Но когда в его снах вновь объявился голос, нашёптывающий, что Брок должен «всё исправить», стало не до оттягивания времени и продуманных долгоиграющих планов. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Всё случилось во время очередной тренировки, во время которой Тор каким-то невообразимым образом уговорил Барнса на спарринг. Посмотреть собрались все, и ошеломление было коллективное. Барнс уложил Тора на лопатки практически сразу. Провёл серию быстрых точных ударов, которые едва ли причинили вред асгардцу, а после ловким движением запрыгнул на него, сжал бёдрами за шею и со всей силы рванул назад, своим весом и силой рывка укладывая Тора на лопатки и тут же прижимая к его шее лезвие ножа. - Потрясающе, - нарушила воцарившуюся тишину Наташа и как-то очень быстро оказалась рядом с поднявшимся на ноги Барнсом. - Эй, снежный барс. Что скажешь, если я приглашу тебя на свидание? Ради тебя надену красивое зелёное платье. М-м-м? - Vo vsekh ty, dushechka, naryadakh khorosha, - ответил Барнс спустя пару секунд, отчего Романофф буквально засветилась изнутри. Едва ли кто-то заметил, как напрягся Роджерс при виде невинного флирта. Кроме Рамлоу, успевшего до этого перехватить хитрый взгляд шпионки и понять, что она что-то задумала. Вечером провожать их собрались всем коллективом. Наташа в зелёном платье и на каблуках выглядела действительно великолепно. Барнс в чёрной форме СТРАЙКа, хотя и без видимого оружия, вызвал смешки и один полный тоски взгляд Роджерса. Ещё был Клинт, явно недовольный происходящим, но к нему Барнс подошёл сразу и что-то тихо сказал на ухо. Злость из глаз Бартона исчезла, сменяясь лёгкой насмешкой и полной расслабленностью в плечах и шее. - Уже можно планировать свадьбу? - не смог молчать Старк. - Ледышки вроде тебя вообще способны на любовь? - Ну, ты же любишь Пеппер тем, что там у тебя вместо сердца. Железо? - оскалился Барнс. - Пеппер! Ты слышала это? - схватился за грудь Тони, из-за чего все вокруг разулыбались. - Перестань строить из себя засранца, Энтони Старк, - шлёпнула его по плечу Пеппер и мягко улыбнулась Барнсу, поправляющему ремни на поясе. - Ты заслуживаешь любви, Барнс. - Человек, которого я люблю, никогда не ответит мне взаимностью. Барнс выдал это весьма и весьма неожиданно, ошарашив не только компанию Мстителей, но и Рамлоу. Роджерс выглядел так, будто готов упасть в обморок или броситься сражаться с какими-нибудь инопланетными тварями. Сбледнул всем лицом, потемнел глазами, сжал кулачища и едва не затрясся. Видимо, слишком много эмоциональных потрясений за один вечер на одного Кэпа. Ситуацию вновь разрулила Романофф, прощебетавшая пожелания приятного вечера всем присутствующим, подцепившая Барнса под локоть и утащившая за собой. После этой вылазки утаскивать Барнса за собой непонятно куда и зачем стало для неё еженедельной привычкой. И вот Брок вновь просыпается посреди ночи от грохота в гостиной. Часы показывают начало пятого, и мужчина с чертыханием поднимается, чтобы посмотреть, какого чёрта происходит, пусть и знает, кого обнаружит за дверью. - Razbezhavshis, prygnu so skaly. Vot ya byl, i vot menya ne stalo. I kogda ob etom uznayesh ty, togda poymesh, kogo ty poteryala, - хрипло поёт явно выпившая лишнего Романофф, которую Барнс заботливо укладывает на диван, накрывая пледом, и вдруг хватает его за запястье. - Stiv tozhe lyubit tebya. Mne kazhetsya, vsegda lyubil. Kogda on tolko prishel v sebya, vse razgovory byli o tebe. - Ya ne dostoin ego, - глухо отвечает Барнс. - Eto on ne dostoin tebya, glupiy, - шепчет Наташа и тут же засыпает. - Вы не выглядите так, будто были на свидании, - бесшумно выходит из тени Рамлоу. - Серьёзно, чем вы там вообще занимаетесь? Грабите банки? - Командир, - поднимает на него взгляд Барнс и криво улыбается. - Свидания в понимании Наташи - это совместные операции по зачистке. В этот раз она нашла ресторан люкс-класса, в подвалах которого таилось много чего интересного. Даже побольше, чем в банке, где меня держала «Гидра». Мы славно провели вечер. И почему Брок нисколько этому не удивляется? Вполне в духе Рыжей. Усмехнувшись и покачав головой, Рамлоу напоминает про отчёт поутру, и они расходятся по спальням, пожелав друг другу хороших снов. Часа не проходит, как Рамлоу просыпается вновь от тонкого задушенного вскрика и грохота в соседней комнате. Зная, что после очередного кошмара, явно навеянного найденной стоянкой «Гидры», Барнс обязательно придёт к нему или засядет на кухне с молоком, Брок спешно поднимается из постели и покидает свою комнату, а после и этаж СТРАЙКа. К чёрту всё. Пора расставить все нужные точки над «i».

***

Кто-то обнимает его: осторожно, мягко, бережно. В прошлом Барнс обнимал так сам и только одного человека. Ему знакома дрожь в чужих руках. Как будто держишь что-то хрупкое, ценное, самое важное для себя. У сокровища Барнса были тонкие выпирающие кости, слабые лёгкие и нос с горбинкой: кривоватый, часто разбитый в кровь. Сокровище Барнса всё просвечивалось из-за субтильного тела, его ветром могло унести, но какой же плотный стержень находился внутри. Стержень из вибраниума. - Баки... Баки, ты слышишь... В ушах шумит. Перед глазами неясные тени и смазанные картины из прошлого. Потрёпанная тесная комнатушка. Рассохшееся окно с облупившейся краской. Запах жареной картошки, принесённый сквозняком из соседней квартиры. Урчание в животе. У них чаще пахло лекарствами, чем едой. На постели человек, мечущийся в лихорадке. Весь красный из-за температуры и жара, а пальцы ледяные, и в глазах мутная поволока. Эту поволоку Барнс хотел бы собрать молоком, смешать с мёдом и напоить своё сокровище, но это невозможно. - Стиви, - сипло шепчет он и тянет руки вперёд, ощущает на них хватку горячих ладоней. - Стив... - Я здесь... Так странно. Стив лежит перед ним, но его голос слышится откуда-то сверху. Зато он как будто на секунду приходит в себя и смотрит прямо на Барнса. «I ochi siniye bezdonnyye tsvetut na dalnem beregu», - всплывает в голове голосом Романофф. Стив вдруг улыбается и тянет к нему прозрачные длинные руки: хрупкие, ломкие, костлявые. Барнс пытается схватить его пальцы, удержать в своих руках, согреть, но не может. Потому что падает. Падает, падает, падает, а там, на краю покорёженного вагона, его Стив зовёт его по имени, тянет к нему руку и смотрит своими синими, полными ужаса и отчаяния глазами. Красивыми глазами. Барнс падает в холод, во тьму, в боль, но рассветная улыбка Стива стоит всего этого. Его синие глаза стоят всего этого. - Баки! Резкое встряхивание, и Барнс распахивает глаза. Дёргается, бьётся в крепкой хватке, но затихает, стоит только понять, кто перед ним. Мелькает мыслишка отомстить Броку за эту подставку, потому что только он мог привести к нему Роджерса, но в то же время хочется поблагодарить, потому что в груди сладко тянет от того, как бережно Роджерс обнимает. С какой нежностью смотрит, пусть и смешанной со страхом. Как обволакивает своим запахом, будто защитным коконом, в котором хочется раствориться, задохнуться и умереть, обретя долгожданный покой. Вот только сознание всё ещё смазано после кошмара, и когда Роджерс умоляюще шепчет «расскажи мне», Зимний Солдат, вскинувшийся внутри вместе с тенями прошлого, воспринимает это приказом. Барнс знает, что смены куратора не было, и он не обязан выполнять просьбу Роджерса, но рот открывается сам. Барнс говорит. Говорит, говорит, говорит. Обо всём. У Роджеровского «расскажи мне» не было чётких границ, и Барнс начинает с самого начала, когда он и почти прозрачный мальчишка с рассветной улыбкой впервые встретились в одном из переулков Бруклина. Как будто дамбу прорвало, и остановиться уже невозможно. Барнс рассказывает про дружбу, про заботу и о том, как хотел стать целым миром. Рассказывает, что все мысли в Аззано были только о Стиве, и как он отчаянно желал, чтобы Стив пришёл и спас его. О том, как в то же время радовался, что Стив дома, в безопасности. Рассказывает о войне, о страхе за Роджерса, который всё-таки умудрился попасть на фронт, и готовности следовать за ним до конца. О зависти и ревности, когда на горизонте появилась Картер, и о боли от падения в пропасть с поезда. Рассказывает о том, как было больно, больно, бесконечно больно в плену советской «Гидры» и как ещё больнее было у перекупившей его американской. Рассказывает о пустоте в голове и душе, в сердце, когда его взял под своё кураторство Пирс. О том, как в закодированной голове начались сбои после встречи со Стивом, как его обнуляли раз за разом, и о том, как однажды после очередного обнуления произошла неожиданная смена куратора с Пирса на Рамлоу. Как был получен приказ устранить Роджерса, как Барнс не смог этого сделать и как Рамлоу не наказывал его за неподчинение, а хвалил и даже поощрял. - Поэтому ты ушёл тогда с ним? После случая с Земо? - едва слышно спрашивает Роджерс, укачивая в своих объятиях, притираясь мокрой от несдержанных слёз щекой к плечу, и Барнс неопределённо встряхивает головой. - Рамлоу лучший куратор из всех. Он отличный командир и надёжный товарищ. Он мог использовать меня. Мог продать. Он мог убить меня или причинять раз за разом боль, как другие. Вместо этого он заботился обо мне, не делая различий между Зимним Солдатом и СТРАЙКом. Они приняли меня в свою группу, и мне было... Хорошо. Не представляю, что делал бы без него и команды. Без Ванессы, которая учила меня справляться с приступами агрессии. Без Джека, который помогал выстраивать ассоциативные схемы для запоминания кодов отмены боевого режима Солдата на случай, если есть ещё одна красная книга со звездой. - Значит, я тебе больше не нужен? Поэтому ты меня избегаешь? Потому что не хочешь видеть меня в своей жизни? Роджерс отстраняется и смотрит напряжённо, тяжело. Сжимает ладонями плечи до боли. Поджимает губы в белую тонкую нить. Барнс не хочет этого видеть. Ему куда больше по душе рассветная улыбка, и он касается чужих губ кончиками пальцев живой руки. Водит по ним до тех пор, пока Стив не начинает дрожать, и заглядывает в потемневшие глаза, в которых страх, надежда, паника, ревность и злость сливаются в ядовитый коктейль, которым впору не отравиться, а захлебнуться. - Ты действительно так ничего и не понял, верно? Тогда, на складе, - шепчет. - Я хочу быть рядом, Стив. В то же время я хочу уйти. Потому что совсем не знаю тебя. Ничего не знаю о тебе нынешнем. Я - убийца. На моих руках много крови. На моих руках кровь родителей Тони. На моих руках кровь Говарда, который когда-то спас тебя от болезней и жуткой смерти от очередного приступа астмы. Он подарил тебя всем и мне, в том числе, здоровым, способным дожить до глубокой старости. А я убил его, и ничто во мне не дрогнуло при виде его лица, хотя Говард перед смертью меня узнал. В прошлом я был тем, кто защищал тебя. Ты был слабым коротышкой, готовым умереть от любого сквозняка, и я ненавидел это, боялся этого, в то же время радуясь тому, что нужен и полезен тебе. Теперь ты сильный, и ты больше не один. Я больше тебе не нужен. - Это ты ничего не понимаешь, Бак, - хрипло выдыхает Стив и перехватывает его пальцы, прижимается губами к костяшкам, согревая их сбившимся дыханием. - Это я думал, что больше не нужен тебе. Я ведь тоже всегда хотел быть полезен. Всегда хотел помогать тебе и защищать. Когда я спас тебя из Аззано... До сих пор ненавижу себя за промелькнувшую тогда мысль, но я был рад всему этому. Рад, что доказал на деле, что тоже могу спасать тебя, защищать, заботиться о тебе. Что могу облегчить твою ношу, не быть больше обузой. Когда ты упал, я... Я потерял себя. Я чуть с ума не сошёл, пока уничтожал базы «Гидры», едва не загоняя Воющих Коммандос до смерти. Я хотел отомстить за тебя. Хотел отомстить им всем за то, что ты погиб по их вине. Ненавидел себя за то, что не удержал тебя. За то, что не прыгнул вслед за тобой. Однажды сказал об этом Наташе, и она заявила, что тогда у «Гидры» было бы двое суперубийц. Хватило ума промолчать под её ледяным взглядом и не сказать, что и к чёрту. Пусть вот так, главное - рядом с тобой. - Тупица Стиви, - с затаённой нежностью шепчет Барнс и качает головой. - Пустоголовый идиот. Всегда таким был. - Но ведь твоим, - неожиданно решительно заявляет Стив и смотрит прямо в глаза, хотя румянец уже начинает стекать с лица на шею, окрашивать алым кончики ушей. - Твоим идиотом был. И сейчас тоже твой. Если нужен ещё. Если я только тебе нужен. - Нужен. Ты всегда нужен мне, Стив, - подаётся вперёд Барнс и вжимается в чужой лоб своим. - А я? Я тебе нужен? - Всегда, - на выдохе, теплом осевшим на губах. - Тогда назови его, Стив. Назови главный код. Секундная заминка. Задержка дыхания. Судорожный выдох. Обвившие за плечи руки, притянувшие к широкой груди. - Баки...

***

«Всё-таки понял», - мимолётно думает Рамлоу, бросая взгляд на усевшегося на диван Роджерса. - «То ли радоваться, то ли удивляться. Мозги-то в голове имеются, так какого чёрта так редко ими пользуется?». - Дети так быстро растут, - трагическим шёпотом замечает Джек. - Заткнись, Роллинс, - с ленцой отвечает Брок и прикладывается к бутылке с пивом. Улыбается, получив тычок от друга, и продолжает наблюдать издалека за тем, как Барнс медленно подбирается к Роджерсу со спины. Мстители и СТРАЙК собрались на традиционный пятничный вечер фильмов, и прямо сейчас все вокруг спорят о том, какая часть «Звёздных войн» лучше. Рамлоу куда интереснее смотреть на Барнса, который спустя два месяца после разговора с Роджерсом, которого Брок едва не за шкирку притащил и запихнул в логово Агента, явно чувствует себя намного спокойнее, свободнее и счастливее. По крайней мере, раньше Барнс не улыбался так шкодливо и не вытворял разных глупостей просто потому, что может. «На счёт «три». Раз. Два», - жестами показывает подкрадывающаяся вместе с ним Наташа. - «Три». По условному знаку они перепрыгивают спинку дивана с двух сторон от дёрнувшегося Роджерса и мгновенно зажимают его между собой. Стив причитает и ругается, потому что чуть не обливается пивом, но гораздо больше его раздражают две мокрые после душа макушки, опустившиеся на его плечи и промачивающие водой с волос серую футболку. Правда, вся ругань прекращается сразу же, как только Барнс вскидывает вверх лицо, устанавливая с Кэпом зрительный контакт. Первые дни после ночи душевных разговоров Барнс бродил вокруг Стива пугливым котом. Подбирался поближе, наблюдал серо-голубыми глазами, всегда немного светлеющими при виде Стива, едва заметно улыбался, пряча улыбку в кошачьих уголках тонких губ, но испарялся сразу же, как только Роджерс обращал на него внимание. А теперь вот льнёт под бок, трётся носом о плечо, сырой макушкой тычется в подбородок, а после смотрит. И что-то такое есть в этом взгляде, видимо, понятное только двоим, потому что Роджерс улыбается так широко и ярко, искренне, что кажется, будто после тёмной, полной кошмаров ночи наконец-то встаёт солнце. Романофф тоже напоминает кошку. Рыжую, зеленоглазую и очень недовольную, если её потревожить. Подобно Барнсу, Наташа жмётся под бок к Роджерсу, пристраивая голову на его плече, и, если Стив вдруг начинает шевелиться, чтобы взять ещё бутылку пива или кусок пиццы, шипит одновременно с Барнсом, отчего эти двое напоминают котов ещё больше. - А неплохо всё в итоге получилось, верно? - негромко спрашивает Джек, осматривая полную людей гостиную и обилие раскиданных по полу цветных подушек. - Неплохо, - усмехается Брок и бьёт горлышком своей бутылки пива о бутылку Роллинса. - Выпьем за это. Отзеркалив усмешку, Джек кивает. - Выпьем.

***

- Вот и хорошо, - бормочет Стрэндж, отпивая чай из изящной фарфоровой чашечки. Выбранный им человек оказался на удивление упёртым в своих взглядах, но под конец выполнил возложенную на него миссию по спасению Вселенной. Жаль, он никогда об этом не узнает. Впрочем, оно и к лучшему. - Я всё ещё не одобряю, - замечает мимоходом Вонг, расставляя новые книги из Тибета в стеллаже. - Кто знает, как всё повернётся теперь? Стрэндж в ответ привычно загадочно улыбается. Проблемы надо решать по мере их поступления. Главное, что Мстители не распались, Стив Роджерс обрёл свой якорь, а на месте Звёздного Лорда в решающей схватке с Таносом окажется Джеймс Барнс, что поспособствует быстрому урегулированию проблемы. Никаких смертей. Никаких долгих лет хаоса и забвения. Никаких потерь, и Тони Старку не придётся жертвовать собой ради всеобщего блага. Ах, да. Ещё никаких взломов временных линий пустоголовыми идиотами, решившими остаться в прошлом ради иллюзии счастливой жизни, которая всё равно быстро рухнет, оставив после себя только боль, отчаяние и сожаление о невозможности повернуть время вспять и никуда не сбегать от своих подлинных чувств. И, разумеется, никаких глобальных последствий после этих самых решений, принятых пустоголовыми идиотами, из-за чего хранителю времени приходится вмешиваться в ход вещей и тратить своё драгоценное время на просмотр сотен и тысяч вариантов развития событий, подбирая оптимальный вариант решения проблемы, чтобы ликвидировать потенциальную, готовую свалиться на их головы проблему похлеще Таноса. Как будто Стрэнджу больше нечем заняться. Ну, ничего. Скоро на Нью-Йорк нападут обладающие разумом лианы, семена которых принесёт из космоса осколок кометы, и вот тогда-то он отыграется.

|End|