Раны

      Со Стайлз Маринетт познакомилась в восемь лет, когда в ее комнате внезапно открылась светящаяся воронка, из которой вывалилась девочка с непокорными каштановыми кудряшками и смешным именем. Их первую встречу трудно назвать знакомством, так как языки, на которых говорили девочки, были им не знакомы. Да и исчезла загадочная незнакомка так же быстро, как появилась.       Во вторую встречу им повезло больше – запомнив на слух несколько слов, произнесенных Маринетт, Стайлз поняла, что девочка, в чью комнату она переместилась благодаря амулету матери говорит на французском. И записала на этом языке свое имя и предложение дружить.       Так они и познакомились.       Вскоре после их первой встречи, мама Стайлз умерла. Юная Стилински тяжело переживала этот период, превратившись из вечно позитивного ребенка в вечно угрюмого и нелюдимого, однако даже так она была для Маринетт дороже всех остальных друзей. К счастью, благодаря совместным усилиям Дюпен-Чэн и МакКола (кто он такой девочка знала только из рассказов подруги, но одно то, что он не бросил Стайлз в тяжелый период заставляло ее испытывать к нему невольное уважение).       Проходило время, и со временем, Стайлз снова стала собой. Ну, насколько это было возможно, после всего произошедшего.       Непокорные кудряшки теперь были безжалостно сострижены, все немногочисленные платья и юбки куда-то подевались (Маринетт подозревала, что подруга просто выбросила или отдала их, как яркое напоминание о матери), а количество неприятностей, в которые стала попадать девочка увеличилось в разы. Маринетт волновалась о ней, но не пыталась переубедить или раскритиковать ее манеру поведения, прося ее лишь быть осторожнее.       Стайлз с честным видом обещала, но не проходило и пары дней, как она вновь ввязывалась в новую историю. И далеко не всегда вся заканчивалось благополучно.       Это было одним из минусов ее дружбы с дочерью шерифа. Вообще, таких минусов было немного, но все они были довольно значимыми и требовали к себя тщательного внимания.       Первый минус заключался в иномирянском происхождении Стайлз.       Первое время, когда они со Стилински только познакомились, Маринетт еще пыталась искать в Интернете загадочный Бейкон-Хилс, уточняла у подруги координаты, но всезнающий Гугл только удручающе молчал. Париж, по словам Стилински, присутствовал в их мире, но вот пекарню «T&S», как и вообще семью Дюпен-Чэн, она не нашла.       Пришлось девочкам смириться с тем фактом, что их встречи могли состояться не больше нескольких раз в месяц.       Вторым минусом стало неуемное любопытство Стилински, благодаря которому она часто влипала в неприятности. И Маринетт со Скоттом втягивала, за компанию, так сказать.       Вообще загадочному мальчику она очень сочувствовала. Нет, Маринетт любила Стайлз, и не отказалась бы проводить с ней больше времени, но порой та вытворяла такое, что ее хотелось прибить. И если на девочку это бедствие сваливалось лишь раз в неделю, за которую она могла подготовиться и придумать, чем занять неуемную подругу, то МакКолл был с ней чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Разумеется, за исключением тех дней, которые она проводила у Маринетт. Согласитесь, довольно пугающая перспектива.       И последний минус, результат которого стоило вынести из второго. Раны.       Маринетт не помнила ни дня, который Стилински проходила бы без синяка, ссадины или неприятной царапины. Вот просто не помнила.       Маринетт была, наверное, самой маленькой на курсах первой помощи, которые посещала, чтобы суметь помочь подруге в случае чего. Родителей, правда, такой выбор кружка очень удивил, однако возражать они не стали - а вдруг в будущем их малышка врачом станет? Да и вообще, знать, как поступить с разбитой коленкой или другой травмой точно лишним никогда не будет!       Так и продолжалась их жизнь, пока Маринетт не подкинул кто-то шкатулку с волшебным Талисманом, а Стайлз не пошла с другом на поиски половины трупа неизвестной девушки.       Поначалу отстраненность подруги она, к своему стыду, даже не заметила – новые способности и обязанности слишком сильно выбили ее из колеи, поэтому первый звоночек она благополучно пропустила.       Как и не обратила внимание на несколько серьезных гематом на спине и боках, появившихся, если верить словам подруги, от падения на тренировке. Маринетт тогда пожала плечами, не заметив фальши в словах Стилински, и ее (даже больше чем обычно), состояние гиперактивности.       У самой Маринетт тоже добавилось синяков – новая реальность в качестве героини не давала расслабиться, спасибо хоть, благодаря волшебному костюму ей грозили только они, но у нее это как рез было незаметно – о неуклюжести девушки ходили легенды. И Стайлз, как и все остальные, ничего не заметила.       Жизнь шла дальше, и со временем подозрения закрадывались в душу брюнетки. Стайлз старалась вести себя как обычно, улыбалась и шутила, приходила к ней с новыми синяками и царапинами, но в то же время… словно отдалилась от нее. Или она от нее? Все же, до этого у них не было тайн друг от друга, но Тикки ясно дала понять, что о личности Леди Баг никому не должно быть известно. И Дюпен-Чэн соглашалась с ней, с грустью отмечая, что подруга детства стала приходить к ней все реже.       Но в один момент все изменилось. И тайны раскрылись без их намерений.       День был сложным, а последующий патруль окончательно заставил забыть об осторожности. И она не заметила тихо сидящую в тени комнаты Стайлз, когда снимала трансформацию.       Та ночь была долгой. Подорванное обоюдными тайнами доверие возвращаться не хотело, заставляя обеих девушек чувствовать себя неловко.       В ту ночь Маринетт узнала о существовании оборотней. В ту ночь Стайлз лично познакомилась с супергероиней. В ту ночь тайны были раскрыты.       Теперь жизнь обеих девушек ежедневно подвергалась различным опасностям. В сумочке Маринетт, благодаря Стайлз появился пепел рябины и аконит, в рюкзаках Стилински всегда лежали средства первой помощи и маленькие записки, призывающие никогда не отчаиваться и верить в лучшее. Маринетт не могла оградить Стайлз от оборотней и прочей нечисти, полезшей в Бейкон-Хилз, Стайлз не могла бороться против злодеев, но такие знаки внимания давали силы каждой из них в своей борьбе.       Со временем битвы, как и раны становились все серьезнее. Маринетт пришлось расширить свою аптечку, чтобы синяки и редкие ссадины заживали быстрее, Стайлз пришлось забыть о футболках и майках, скрывая рукавами очередной худи или рубашки царапины или даже порезы, от столкновения с очередным противником. И если у Маринетт все повреждения сходили довольно быстро, то травмы подруги лечиться так же легко не собирались.       Маринетт беспокоилась все сильнее, залатывая очередную рану, но Стайлз, с присутствующим ей энтузиазмом лишь беспечно отмахивалась, с головой уходя в очередное приключение. И увидя ее однажды с переломанными ребрами и ссадинами на лице, Дюпен-Чэн даже не удивилась такому стечению обстоятельств.       С тех пор травмы Стилински больше не ограничивались лишь синяками.       Покрытые гематомами и кровоподтеками руки, со сбитыми костяшками пальцев.       Глубокие царапины спине и шее, от полета через окно от щедрого тычка представителя сверхестественного, забывшего, что дерется он не с оборотнем.       Трещины в костях и один открытый перелом, ради которого пришлось обратится в больницу, так как Маринетт боялась своей недо помощью сделать еще хуже.       Постоянная нервозность и все большая ежедневная доза аддерола с кофе, благодаря которым девушка не спала ночами, разыскивая информацию об очередном пострадавшем или пыталась кого-то спасти на пару со своей бандой, которую гордо именовала Стаей.       На этом фоне события жизни самой Маринетт не казались уже такими удивительными или пугающими. Ну Мастер, появившийся из ниоткуда. Ну новые союзники, данные в помощь дуэту, когда злодеи стали сильнее. Ну напарница Бражника, использующая сломанный Талисман.       Что это, по сравнению с чешуйчатой рептилией, способной своим ядом парализовать человека?       ***       Явление Стаи Альф запомнилось Маринетт долгими ночами, в которых Стайлз молча вцеплялась в ее плечи, тяжело дыша ей в ключицы. Дюпен-Чэн не спрашивала не о чем, понимая, что сейчас подруге просто нужна ее поддержка, нужны силы, чтобы справится со смертью друзей. Ей ведь, по сути, некому выплакаться – раньше был Скотт, но у него сейчас столько проблем с Девкалионом, желающим сделать его Альфой в своей стае, что его можно было смело вычеркивать. А остальным она боялась открываться.       Для всех она – девочка-сарказм, чьи мозги и логические рассуждения помогли решить не одну загадку и спасти не одну жизнь. Все знают, что Стайлз не плачет, она падает и снова встает, потому что иначе нельзя. Потому что в ней нуждаются.       И только немногие, очень немногие знают, какой ценой ей дается эта показушная смелость. И какую боль она скрывает за улыбкой.       Маринетт понимает ее, потому что сама такая же. Хотя ей, все же, полегче – она всегда может поплакать в маминых объятиях, сказав потом, что у нее в школе проблемы, или манекен так невовремя сломался… и мама бы приняла это объяснение, даже если бы поняла, что на самом деле не в манекене дело, а в Нуаре, а очередной раз рискнувшим собой ради нее (Стайлз потом покрутила пальцем у виска, назвав ее сумасшедшей – кто же такого парня игнорировать будет?).       Последующие события понеслись как снежный ком – похищение родителей Дараком, смерть Стайлз, Скотта и Элисон, победа над Стаей Альф и Дженнифер, открытая дверь в подсознание, новая ученица со способностью поглощать электричество, демоны Они, охотящиеся за Стаей…       И как вишенка на торте – захвативший тело ее подруги Ногицуне.       ***       Встреча Маринетт с Темным Лисом была запоминающейся. Как и непростая битва, в которой девушке пришлось бороться с монстром, принявшем облик Стилински.       Нет, Маринетт не в первой бороться против близких людей, почти все ее друзья и даже родители уже побывали во власти Бражника, но тогда на них были костюмы, разительно отличающие их от привычного облика. Это невольно помогало концентрироваться, закладывая мысль, что противник перед ней – не близкий человек, а злодей. И это сыграло с ней злую шутку, когда она встретила темную Стайлз.       У Лиса было ее лицо, ее мимика, ее манера выражаться, даже стиль в одежде, и тот был ее! Единственное отличие – глаза, у Стайлз они были карие, оттенка топленого шоколада, теплые и озорные. У Ногицуне глаза были черные, не хранящие в себе ни капельки тепла, которая была присуща ее подруге.       Их битва была жестокой – Лис не стеснялся пользоваться памятью тела, в котором находился, бил по слабым местам, с наслаждением слушая хруст сломанных костей, с каким-то маниакальным голодом смотря на кровь, вытекающую из полученных ран.       Маринетт не спасло даже обличие героини – трансформация завершилась, и сражаться пришлось уже в обычном облике. Ей повезло, что Лис не считал ее сильным противником, однако смекалки Маринетт было не занимать, и если уж не победить, то выкинуть эту охочую до хаоса и боли тварь из их мира она точно могла.       Родители и знакомые были в шоке, когда из больницы позвонили и сообщили о ее состоянии. Эта история вызвала широкий резонанс в обществе, даже Бражник с Маюрой не стали высовываться, пока шумиха не утихнет.       Родственники рвали и метали, требуя найти ту сволочь, которая сделала такое с их дочерью. Алья от них не отставала – в ее блоге уже появилась сообщение, в котором она призывала всех к бдительности, и просила, чтобы люди помогли в поисках этого мерзавца. Маринетт в этот момент лежала в больнице без сознания, а когда пришла в себя не стала просить Алью о сворачивании своей деятельности. Да, ей удалось выгнать Ногицуне из ее мира, но она не была уверена, что это надолго. Пусть жители лучше поостерегутся, кто знает, может это спасет им жизнь.       Герои тоже не остались в стороне, проявив небывалый энтузиазм в помощи жандармерии, благодаря чему был установлен рекорд в поимке преступников, но вот тот самый, который избил ее чуть ли не до полусмерти, так и не был найден. Маринетт молчала на этот счет, не желая, чтобы хоть кто-то знал, что тогда произошло, боясь, что тогда Лис может навредить не только ей.       Стайлз пришла к ней спустя два недели, когда ее, спустя множество уговоров, все же выпустили из больницы. На ней все еще был гипс, голова иногда побаливала после черепно-мозговой травмы, ей прописали целую кучу лекарств, которые притупляли боль и не давали нормально мыслить… Но она была жива. И даже относительно цела. Правда, теперь ее ни на минуту не оставляли одну, но Маринетт знала, что вскоре все успокоятся. И все станет как раньше.       Она сидела за столом, пытаясь нагнать то, что пропустила за время пребывания в больнице, когда почувствовала чужое присутствие. А уж заметив знакомую фигуру в балахонистой толстовке, так и вовсе запаниковала.       - Тише, тише! Маринетт, это я! – вышла из тени Стайлз, еле уклонившись от прицельно брошенного пенала.       - Стайлз? – остановилась девушка, все еще сжимая купленный родителями балончик. – Это ты?       А посмотрев в знакомые родные янтарные глаза, поняла – и правда она. Не Ногицуне. Ее подруга вернулась.       В тот вечер было много всего – слез, разговоров, боли и раскаяний. Стайлз рассказала, что случилось, как она впустила демона в свое сознание, чтобы защитить Малию, как Ногицуне принял решение пополнить список жертв ее именем, как они разделились, как Они чуть не убили Эллисон, как…       Как с ним, наконец, было покончено.       Маринетт тоже рассказала, что происходило за время ее отсутствия. Хотя рассказ не был и в половину таким увлекательным, каким получился у Стилински, Стайлз ее слушала, с горечью понимая, что навредила одному из самых близких ей людей.       Маринетт не обвиняла ее, сразу заявив, что не желает слушать извинений за то, в чем она не виновата. Других слов от нее Стайлз и не ожидала – Маринетт не умела обвинять людей. По крайней мере, не в том, что они делали с ней.       Эта история многому научила обоих. Ведь знаниями Стайлз воспользовалось постороннее сознание, которое знало ее тайну. А если бы она рассказала бы об этом всем? А если бы заставила превратиться в прямом эфире, чтобы близкие ей люди остались живы? Что если бы захотела забрать ее Камень Чудес?       С этим нужно было что-то делать. И ничего лучше, кроме как обратится за помощью к Мастеру, она придумать не смогла.       ***       К счастью, выход был. Во все времена бывало так, что посторонние люди оказывались в курсе тайны. Таких, правда, чаще всего убивали, но бывали и те, кого принимали в свои ряды. В ряды Хранителей Талисманов.       Так, Стайлз Стилински стала официальным членом Ордена, принеся клятву Мастеру Фу, о неразглашении информации и о не причинении вреда (только если это не будет угрожать ее жизни).       Теперь она не могла навредить ей, не могла обмануть. Это радовало, но в то же время… Маринетт чувствовала, что должна отплатить ей тем же. И они нашла способ это сделать.       Клятвы друидов. Ногицуне сорвал все внутренние клапоны, позволив Стайлз заниматься магией. Она то и вычитала в книгах Дитона о нужном обряде.       Теперь все было правильно. Это ощущали обе – и героиня Маринетт, и начинающий друид Стайлз. Их связь, их привязанность друг к другу – правильна.       И они больше не позволят обстоятельствам взять вверх над их дружбой. Никогда.