Кацуки Бакуго

      Холодное раннее утро. Редкие прохожие кутаются в шарфы, пряча носы от колкого воздуха. Изо рта вырываются облачка пара. Они вьются, переплетаются, но стоит солнцу выглянуть из-за крыш — тут же исчезают. На голых ветвях возятся птицы, и их бодрые, оптимистичные трели вызывают только тошноту. Голуби шныряют под ногами, мерно покачивая головами, и раздражают самим фактом своего существования. Как будто мир нарочно решил испытать мои нервы на прочность этим утром.       Я шёл по улице и нервно пинал бутылку из-под колы. Прохожие шарахались, как от чумного, потом оборачивались и крыли матом. Утро не задалось. — Ну всё, не усну, — понял я в пять утра, когда волнение окончательно добило сон. Сборы, глажка, проверка документов — всё как по маслу. Кроме одного: я разбудил Мицуки.       Спросонья мать напоминала мегалодона: вымерший взгляд, хищное терпение и внезапная атака из засады. В этот раз жертвой был я. Мегалодоны поедали добычу живьем, но я дал отпор — точнее, случайно запустил выглаженной формой ей прямо в лицо. Мицуки офигела от такой наглости, я запутался — и мы грохнулись. — БАМ! — пол дрогнул.       Из спальни вылетает Масару. С золотым кубком наперевес и без очков. — Я СПАСУ… — и падает на нас, прикладывая меня кубком по голове. Темнота.       Очнулся уже у стенки. Мицуки стояла над нами с водой, ржала как лошадь и явно наслаждалась моментом. А то, что именно она устроила этот цирк, — скромно умолчала.       Я сидел, потирал пульсирующую голову и сверлил взглядом кубок. Тот валялся рядом и даже не думал извиняться. Холодная вода смогла немного притупить боль. Масару сидел с видом побитой собаки и тоже похлебывал из стакана. Мицуки, довольно хрюкая, готовила завтрак на кухне. Масару, спохватившись, что сидит в одних трусах (защитник семьи, ага!), умчался переодеваться. А мне осталось собирать разбросанные вещи. Чудо из чудес: форма не помялась и не испачкалась. Бывает же такое.       За завтраком наша чудом выжившая семья наконец-то приступила к обсуждению планов. Родители верили в меня, я верил в себя, но Мицуки, как всегда, решила подстраховаться оригинальным способом. — Кацуки, — начала она с хитрой улыбкой, — если провалишь практику, поведёшь нас с отцом в ресторан. За свой счёт. Идёт?       Масару захихикал в кулак. — А если сдам? — набычился я. — Тогда вы меня ведёте? Бред какой-то… — Ой, размечтался! — фыркнула мать. — Твоя награда — поступление в Юэй. Рестораны ему подавай. — Так нечестно, — хмурюсь, — Давайте хоть после экзамена отпразднуем? Ну пожалуйста? — Засранец, — выдохнула Мицуки и повернулась к мужу. — Масару? — А почему нет? — улыбнулся тот и… ткнул мне палочками в глаз.       Я взвыл, схватился за лицо. Масару замер с вытаращенными глазами, выронив противокацуковое оружие быстрого применения. Мицуки мгновенно подскочила, отдёрнула мои руки от лица, осмотрела глаз и вынесла вердикт: — Жить будешь. — И направилась к холодильнику за льдом. — Ты меня сегодня убить перед экзаменом хочешь, м? — прошипел я, удивляясь собственной желчи. Одно покушение за другим! Не представляю, что бы делал, если бы был средневековым правителем. — Кацуки, — Мицуки вернулась с пакетом льда и снова зашлась смехом, прикладывая его к моему глазу, — похоже, твой экзамен начался чуть раньше! Пха-ха-ха!       Масару виновато склонил голову: — Прости, сын. Когда поступишь — отметим. Обещаю.       Утро выдалось… насыщенным. Дохожу до метро, забиваюсь в почти пустой вагон. Дома сидеть не вариант — нервы, ранний подъём и желание избежать нового покушения со стороны отца. Затылок гудит, шишка на подходе.       Размышляю о смене карьеры. Геройство — прошлый век. Буду хвойным деревом. Ёлка? Слишком празднично. Сосна? Скучно. Кедр — вот мощь! Шишки огромные, красивые, даже есть можно… Минуточку. Огромные? Нет уж, увольте. Пихта. Скромно, но без лишних наростов.       Выхожу на станции, которая по логике была мне не нужна, но оказалась предпоследней до нужной. Иду по улочкам, народу уже поднавалило. Все куда-то спешат, толкаются, пихаются, будто места под солнцем не хватает. А места — вагон! Но люди умудряются сталкиваться, как молекулы в броуновском движении, обмениваться ругательствами, извинениями, злыми взглядами и важными лицами. Непроизвольно втянулся в этот хаос, когда в меня на полной скорости влетел какой-то бугай с бычьей головой и сходным интеллектом — начал поливать грязью, будто я виноват, что он не смотрит по сторонам.       Я представлял себе расслабляющую прогулку до академии немного иначе. Совсем иначе.       Нервы, и без того натянутые до предела, сдали окончательно — меня буквально прошило искрами. Бык аж подпрыгнул и мгновенно испарился в толпу, бормоча что-то про наглую молодёжь. Я довольно хмыкнул и двинулся дальше. Толпа расступалась сама: те, кто видел, как от меня улепётывает здоровенный парнокопытный, предпочитали не рисковать. Честно говоря, такое отношение льстило.       По пути несколько человек меня узнали — подходили, просили сфоткаться. Я не отказывал. Приятно, знаете ли, когда тебя не поливают грязью, а говорят что-то доброе. Это даже успокаивало. Я поймал себя на том, что иду и лыблюсь, как дурак, и глазки сами щурятся от удовольствия. И вот в таком прекрасном настроении я дохожу до ворот академии…       А там — кудрявый торчит. Зеленый придурок застыл в проходе и пялится на здание с таким видом, будто храм увидел. И стоит. Никто, конечно, кроме меня, и не идёт, но всё равно — мешает, зараза. — Хэй, Дэку. — Каччан!       У меня давно зудело поговорить с Дэку об одной его привычке. О дурацкой, фамильярной привычке, которую он позволял в мою сторону. Я терпеть не мог, когда ко мне лезли с сокращениями без всякого на то права. Имя дали — пользуйся, нечего его уродовать. Оказавшись в Японии, где к именам относятся с уважением и строгостью, я лишь укрепился в этом. Даже Мицуки и Масару обращались ко мне как положено: «Кацуки». Меня это устраивало. А этот кудрявый со своим овощным «Каччан»… Лучше бы прозвище придумал нормальное, а не вот это унижение.       Я подошёл ближе. Малец, знатно подкачавшийся за этот год, обернулся и… вжал голову в плечи, как птенец, заметивший кота. Глаза расширились и заметались, ища путь к отступлению. Вся его поза кричала о страхе и какой-то обречённости. Я ведь за этот год почти ни с кем не общался, кроме своей банды, что прицепилась ко мне, как репей. И только сейчас понял, насколько сильно меня можно бояться. В голове щёлкнуло: каким же мудаком Кацуки был раньше. — П-приветик! Д-доброе утро и… И… — Давай быстрее, — я махнул рукой, подгоняя застывшего столбом парня. — Не стой в проходе. Доброе.       Решил не нагнетать. Переубеждать его, что я не монстр, — себе дороже. Нервы не железные, да и прошлую репутацию чудовища за пять минут не исправишь. Пусть сам разбирается, что ему со мной делать. Не мои проблемы. — Х-хорошо, Кач-ч-чан! П-прости, я н-не хотел…       Он шустро прошмыгнул вперёд и… замер, дожидаясь меня? Ему же страшно до дрожи, но он всё равно считает, что лучше держаться рядом? Удивительный. — Д-давай… Давай м-мы… Оба постараемся… — промямлил он так быстро и сбивчиво, что я ничего не разобрал. — Дэку, — остановил я его, — мы с тобой не друзья и не родственники. Перестань называть меня «Каччан». Обращайся, как все. Удачного прохождения.       Я развернулся и пошёл дальше, даже не ожидая, что он пойдёт следом. Никто и не пошёл.

***

      Этот мужик явно перепутал экзамен с концертом. Орёт так, что у мертвого уши заложит. Бедные ребята со звуковыми причудами — им теперь, наверное, до следующего года отходить. — А НУ-КА, ВСЕ СКАЗАЛИ Э-Э-ЭЙ!       Он театрально приложил ладонь к уху и замер в ожидании. В зале — мёртвая тишина. Кто приходили в себя, а кто смущённо оглядывались в надежде, что какой-нибудь смельчак рявкнет это дурацкое «Эй!». Но смельчаков не нашлось.       Мужик с причёской, похожей на хвост кометы, ничуть не смутился и продолжил вещать: — У МЕНЯ БЕГУТ МУРАШКИ ПО СПИНЕ, СЛУШАТЕЛИ! Я РАССКАЖУ ВАМ ВСЮ ПОДНОГОТНУЮ ТОГО, ЧТО ПРОИЗОЙДЕТ! ВЫ ГОТОВЫ?       Тишина. Ведущий, конечно, красавчик — держится молодцом, но первые ряды, наверное, уже пожалели, что сели близко.       Я сидел рядом с Дэку. Малец, заметив меня, пробирался сквозь толпу с таким упорством, будто от этого зависела его жизнь. Я хрипло хмыкнул и прогнал прочь какого-то парня с лицом рыбы-капли, освобождая место. Дэку даже не заметил подставы, зато обрадовался пустому стулу как ребёнок.       Не понимаю я его. Боится до дрожи, но всё равно лезет ко мне. Даже после того, что я сказал ему! Это же неразумно! — YEAH! — заорал ведущий так, что стены задрожали.       Клянусь, кто-то крикнул вслед за ним! Но я не разбирал — уши заложило знатно. Справа послышалось восхищенное бурчание: — Это же герой голоса, «Сущий Мик»! Я слушал его по радио каждую неделю, это невероятно, преподаватели в Юэй реальные про-герои…       Так вот кто это. Я его припоминаю. Когда я ездил к Арео, по пятницам шли эфиры — обсуждал новости, разыгрывал подарки, болтал с гостями. Обычная телевизионная рутина. И вот под него я всегда отрубался в электричке. Голос у него приятный, энергичный, заливистый. Может, странно, что под такой засыпаешь, но у меня так: тихие голоса побуждали думать, искать подвох, анализировать. Под бойкие, радостные, даже дурацкие — легко. В них подвох видно сразу, если он есть.       Но сейчас, когда этот самый Сущий Мик орёт на весь зал так, что стены дрожат, спать не хочется совершенно. Хочется только одного: сбежать, зарыться лицом в подушку и изолироваться от всего мира в сладостной тишине. — ВНИМАНИЕ, СЛУШАТЕЛИ! МЫ ПРОВЕРИМ ВАШУ ХРАБРОСТЬ ДЕСЯТИМИНУТНЫМ ЗАБЕГОМ ПО ТОЧНОЙ КОПИИ ГОРОДСКОГО РАЙОНА! — На экране за его спиной вспыхнула карта, поделённая на семь участков, каждый помечен буквой английского алфавита. — МОЖЕТЕ ВЗЯТЬ С СОБОЙ ВСЁ, ЧТО ХОТИТЕ! ВСТРЕЧАЕМСЯ В ЗАДАННОМ МЕСТЕ, СМЕКАЕТЕ?       Фамильярное «смекаете» резануло слух, но одновременно и зацепило. Что-то в его интонации — этакая взбалмошная, отчаянная удаль — кольнуло узнаванием. Перед глазами на секунду возник образ того самого пирата, что вызвало невольную усмешку.       Боковым зрением ловлю: Дэку перестал пялиться на ведущего и уставился на меня. Взгляд — смесь удивления и немого вопроса. Мол, чего это ты лыбишься? Я внутренне напрягся. Тихо. Он просто видит во мне монстра. Не мои проблемы. — Одноклассники могут объединиться друг с другом, как и друзья. Но они же не позволят знакомым помогать друг другу, верно?       Отвлечь Дэку вопросом оказалось проще простого. Он тут же оживился, и я буквально увидел, как в кудрявой голове завертелись шестерёнки. А у меня тем временем возникла новая мысль: если организаторы так боятся взаимодействия между знакомыми участниками, почему бы просто не рассовать их по разным районам? С одноклассниками это провернуть куда проще, чем с друзьями. Интересно, вот и лазейка. Вот только пригодится ли она кому-то на этом экзамене? — Т-ты прав. — Дэку заговорил, и я насторожился. — Нам дадут серийные номера, но места сбора… кажется, будут рандомными. — Ясно.       Сущий Мик объявил, что по всему полю боя будут появляться «злодеи» разных типов — каждый со своими очками, соответствующими силе. Задача участников — использовать причуды и уничтожать врагов, набирая максимум очков. На экране в это время показывали анимацию с Марио, который прыгал по врагам и собирал монетки. Я непроизвольно хмыкнул. Марио, монетки, враги… Академия, я тебя люблю. Если ещё и фиксиков на уроках включат, я не пожалею, что сюда пёрся.       Герой строго предупредил, что нападать на других участников и использовать противогеройское оружие запрещено. Нарушителям не поздоровится. Я задумался. Противогеройское оружие? Что это вообще такое? Обычное оружие, что ли? А если у кого-то причуда связана с этим… Например, у меня. Тогда меня можно смело записывать в терро… — Простите, могу я задать вопрос? — резко вскочил темноволосый парень, выдёргивая меня из размышлений. Не дожидаясь ответа, он с возмущением продолжил, — В памятке указано четыре типа злодеев, а не три! Такая оплошность — настоящий конфуз для академии уровня Юэй!       Я закатил глаза. Господи, как же он много говорит. Крики Сущего Мика вдруг показались самой прекрасной мелодией во вселенной. Этот тип был дотошным, нетерпеливым и… прилизанным до тошноты. Типичный воспитанник частной школы для мажоров. Жаль, лица не разглядеть — сидит на несколько рядов ниже.       И вообще, где он там увидел четвёртый тип? Я глянул на свой буклет. На моём — позитивные лозунги и дыхательная гимнастика на обратной стороне. Мне сегодня нереально везёт. То одно, то другое. — Ко всему прочему, что с тобой? Да, с тобой, кудрявый! — прилизанный резко обернулся и ткнул пальцем в сторону Дэку.       Малец подпрыгнул, затрясся, как тростинка на ветру, показывая на себя дрожащим пальцем. А я смотрел на этого выскочку и чувствовал, как во мне закипает злость. Не очень вежливо тыкать пальцем, гаденыш. Вот перед вами, дамы и господа, идеальный способ, как потерять уважение и заработать всеобщую ненависть. Молодчинка, прилизанный! Так держать! — Не мог бы ты сидеть смирно? Ты отвлекаешь! — продолжил он, и я увидел, как глаза за стёклами очков злобно сузились. — Если тебе кажется, что Юэй — место для развлечений, покинь его немедленно! — Простите… — пискнул Дэку, зажимая рот руками и вжимая голову в плечи. Абитуриенты захихикали, прикрывая рты ладошками, кто-то надменно усмехался. — Кто бы говорил, прилизанный! — рявкнул я. — Закрой пасть и жди, когда всё объяснят!       Он меня выбесил до скрежета зубов. Ненавижу таких типов. Крысы. От него так и прёт аурой паиньки-отличника, который закладывает остальных преподам. В приюте таких дятлов боялись как огня — с ними всегда приходилось ходить по минному полю, в вечном страхе стукачества и наказаний.       Прилизанный потерял дар речи — в глазах удивление. Вмешался Сущий Мик: — ЛАДНО, ЛА-АДНО! СПАСИБО ЗА ВОПРОС, ПОСТУПАЮЩИЙ НОМЕР 7111! — Неудачник, — бросил я ему в спину, ухмыляясь.       Рядом мерзко заулюлюкали. На прилизанного перевели плотоядные взгляды. Тот дёрнул плечами, явно смущённый. Гиены, а не будущие герои. Честное слово.       Дэку смотрел на меня с ужасом и… благодарностью? Вот блин. Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я его защищаю! Я вообще хотел сидеть и не вмешиваться! Чёрт! — Это не ради тебя, — шепнул Дэку, отворачиваясь и подпирая голову рукой. Он улыбнулся и тоже перевёл взгляд на сцену, где Сущий Мик забавно жестикулировал, добавляя своему образу рэперской крутизны.       Сущий Мик объявил о четвёртом типе «злодеев», которые не приносят очков. Он назвал их «ловушками арены» и сравнил с врагами из Super Mario Brothers. Эти существа активируются и становятся опасными при большом скоплении людей. Аудитория оживилась — школьники зашумели, обсуждая сходство с видеоиграми. Не являюсь поклонником игровой индустрии, но даже меня проняло. Академия явно знает, как работать с аудиторией — особенно с мелкими школьниками, которым такие отсылки заходят на ура. — А ТЕПЕРЬ ГЛАВНОЕ! «ПЛЮС УЛЬТРА»!

***

      В раздевалке переоделся в любимую чёрную майку и широкие удобные штаны с кучей карманов. За нашей группой пришел Сущий Мик и отвел к участку D.       Масштабы потрясающие! Широкие дороги, где вместится целая компания клонов Леди-Горы. Вековые деревья, в которых копошится мелкая живность. А над всем этим — высоченные бетонные стены, за которыми виднеются современные высотки, переливающиеся в солнечном свете. Красота.       Пока шли, девчонки сзади громко шептались и восхищённо вздыхали. Обсуждали меня, мою привлекательность и то, как майка облегает мышцы. Я гордо прикрыл глаза, самозабвенно тащась от чужого внимания, комплиментов и тёплых лучей солнца. Жизнь удалась!       Сущий Мик нас покинул, как только дошли до открытых ворот. Все готовились к механической бойне: целеустремлённые взгляды, разминка мышц, проверка устройств на готовность к работе. Подготовка шла полным ходом. Народ оценивал друг друга, прикидывал, кто куда рванёт, как использовать причуды, чтобы выжать максимум. Я тоже прикинул. Взгляды соперников скрещивались, как мечи перед битвой. Напряжение витало в воздухе, смешиваясь с запахом пота и адреналина.       Когда струны нервов были натянуты до предела подали сигнал о начале экзамена.       Взрыв! Толчок! Врываюсь вперед, обдавая всех жаром. В спину летят возмущенные взгляды — плевать. Первые роботы сами лезут под руку. Три по три, два по одному — для начала неплохо. Заворачиваю за угол, где на миг увидел мелькание проводов — и вуаля, минус два двухочковых.       Развернулся, взрывая пот на руках, выхожу из переулка. У ворот уже началась свалка. Усмехаюсь. Пусть эти неудачники цацкаются с мелочью, я иду за главным призом. Карту я не видел, но нутром чую: всё самое вкусное — впереди. Замечаю, как несколько учеников понеслись ко мне, понял, что не один я такой умный. Тц. Я быстрее.       Ускоряюсь. Заметил ползущих по зданиям троих злодеев, подорвался ввысь. Стараюсь не повредить стеклянные окна, что покрылись трещинами из-за роботов. Коснулся головы одного, подорвав и, случайно, оторвав ее. Другому зарядил ногой в сочленение проводов на шее, отчего он весь заискрился. Роботизированный голос сообщил об ошибках, падая наземь. Крик снизу: «Аккуратнее!».       Третий робот-злодей подкрался со спины. Уроки Зюзи в деле! Рывок в сторону, сальто в воздухе, и щедрый фейерверк взрывов для железки. Двадцать четыре очка. Мало.       Не снижаясь, рванул вперед, прямо в группу из шести целей. Уже пяти — какой-то парень из тени вынырнул и уделал одного. Наверно, тот самый, на кого случайно упала груда металла. Врезаюсь в толпу — девять очков мои. Парень смотрит волком, но нам не до разбирательств. Разбегаемся в разные стороны.       Две машины-верзилы под аркой, прут прямо на меня. Как же весело! Это очень крутой экзамен! Разбиваю фейсплейт первому роботу, ныряя под живот другому, взрывая хрупкие металлические пластины. Брызги искр, темный дым и еще четыре очка в мою коллекцию.       Сверху, как подарок, свалился один из трехочковых, но я смог увернуться. Злодей не один — еще три двухочковых машины стремительно надвигались, крича об убийствах. Расправился со всеми.       Бегу дальше, ускоряясь взрывами. Ищу роботов, как охотничий пес. Нашел! Двое по-одному и еще двое по-два. Катятся в бойню у ворот, но быстро отвлекаются на рыжеволосую девчушку с огромными руками. Нет, это мои!       Ускоряюсь до слез, вцепляюсь в спину крайнему, взрывая крепкий металл. Бам! Осколки от корпуса летят в остальных злодеев, мешая добраться до девчушки. Добиваю всех на глазах у рыжей. Усмехаюсь, прикладываю два пальца к виску — салют! — и улетаю. В спину несется яростное: «ГА-А-А-Д!».       Пятьдесят очков. Бойня перемещается в центр. Это может стать отличной приманкой! Скалюсь. Создаю маленькие взрывы вокруг себя, и бегу вперед, засекая в очередном переулке ползающих по стенам трехочковых злодеев. По отработанной тактике убиваю разом троих. Вокруг полыхает огонь, а искореженный металл пускает черные клубы дыма, искрясь. Ломанный голос сообщает об ошибках.       Вылетаю на главную улицу — глазам не верю. Три хилых робота несутся на меня. Торчащая проводка сыпалась искрами, а сзади бежал, запыхавшись, парень и пытался нагнать металлический хлам. Сегодня не его день, потому мощными взрывами разношу консервные банки. Паренек, похожий на Пикачу, надулся, причитая о потерянных очках. Улыбчивое лицо сменяется беспокойством.       Улавливаю вибрации воздуха позади! Инстинктивно бью взрывом за спину. Колоссальный хлопок! Трехочковый. — Ух ты! Потрясно! Твоя причуда — огонь! — Пикачу сияет, по телу бегут разряды. — Ты немного не вовремя. Давай позже? — выдавливаю сквозь сбитое дыхание. На нас надвигается армада машин, которых привлек мой последний взрыв. Роботы наступали со всех сторон. Я мог бы снова устроить мощный взрыв, который уничтожил бы всех их — о, это было великолепно — но с Пикачу под боком такое вряд ли прокатит. Чувствую, как капли пота собираются на ладонях, скатываясь к самым кончикам пальцев. — Правая — твоя, левая — моя! — бросаю на ходу. Он довольно кивает, и мы синхронно врываемся в бой.       Взрыв! Нырок! Подсечка! Отпрыгнуть от удара манипулятора, поддеть конечность и оторвать ее, лишая подвижности. Удар ногой! Отскок! Взрыв! — ТЕСТ ЗАВЕРШЕН! — голос Мика прорезается сквозь дым и искры.       Роботы замирают. А я по инерции влетаю лбом в раскаленный корпус. — Черт! — шиплю, потирая ушиб. Кусаю щеки изнутри, чтобы унять боль. Теперь острое пару дней под запретом. А ведь так хотелось отметить с семьей, поедая любимые блюда… — Ха-ха-ха-ха-ха!       От неожиданности дёргаюсь и снова врезаюсь лбом в корпус. Дзынь! Смех становится громче. Хмуро кошусь на него красными глазами. — Ты такой клёвый, чувак! — Пикачу улыбается ярко, разглядывает мою новую шишку. Периодически его пробивает на смех, но он старается держаться.       Тупим друг на друга. Я — потому что не понимаю, чего он лезет. Он — потому что я, кажется, скопировал привычку Зюзи и склонил голову набок. — Я Каминари Денки! — наконец выдаёт он, протягивая руку. — Спасибо! Без тебя я бы не смог набрать много очков! — Бакуго Кацуки.       Пожимаем руки и меня прошибает током. Волосы встают дыбом, рука сама сжимается крепче. Каминари пискнул от боли, светлое лицо скривилось. Чудом торможу взрыв. Отпускаю. Довольно щурюсь, глядя, как он трясёт кистью и дует на неё, причитая. — Жива рука? Скажи спасибо моей выдержке, — разворачиваюсь и топаю к выходу. — Спасибо?! — Каминари догоняет, недовольно морщась. — Ты чуть её не сломал! — А мог бы и взорвать.       Он резко тормозит, переваривая, а потом выдыхает: — Ну тогда спасибо! Большое! Вот тако-о-ое! — и разводит руки в стороны.       Не сдерживаюсь — хрипло хохочу. Денки довольно лыбится, идёт задом наперёд. Только сейчас вижу черную молнию на желтых волосах. Круто он их покрасил! В последний момент замечаю озорство в чужих глазах — Каминари разворачивается и с воплем «Давай, догоняй!» бежит к воротам. Кричит о последних какую-то глупость.       Хмыкаю. Активирую причуду — и через пару секунд уже стою у входа, наблюдая за запыхавшимся Пикачу. Горделиво смотрю на него сверху вниз. — Ты меня уделал… — Денки сгибается, восстанавливая дыхание. Поднимает взгляд. — Дай угадаю… 56 очков? — 77! — выпячиваю грудь, горделиво поднимая голову. Еще чуть-чуть и нос вырастет! — Да ладно?! — он вцепляется в мои плечи и трясёт, как какую-то плюшевую игрушку. — Чувак, ты самый потрясный чувак из всех чуваков! — Ребята! — вмешивается бабуля в розовом, грозя тростью. — Не кричите, вы мешаете с пациентами! Лучше держите конфеток, отдохните.       Я заинтересовался. Бабуля подошла к парню, что ревел над раненной ногой. Ничего серьезного — содрана кожа на коленке. Бабуля по-доброму улыбнулась и поцеловала паренька в щеку. Прямо на глазах рана затянулась. Мне нужен поцелуй от бабки!       Каминари мигом сгрёб все конфеты себе, а я подошёл к старушке. И замялся. Как её называть? — Исцеляющая девочка, меня звать. Чего случилось? — улыбнулась она. — Лбом ударился, об робота.       Она хохотнула, чмокнула в щёку и сунула конфет. И — реально! — голова перестала болеть, глаз перестал заплывать. Крутая бабка. — Держи, сынок, держи. Видела, как твой друг все себе урвал. А теперь поди, не мешай.       Экзамен завершен. В телефоне — новый контакт. Думаю, знакомство с этим придурком — уже маленькая победа.

***

      Неделя ада. Неделя, когда подушка чуть не лишилась перьев, а моё угрюмое лицо радости. Мицуки, сияя любопытством, вручила белый конверт с алой печатью Юэй. — Спасибо, выметайся, — буркнул я, выпроваживая мать за дверь.       Оставшись один, рухнул на кровать. Руки дрожали, а во рту пересохло. Вскрыл конверт и оттуда вывалился металлический диск. Он вспыхнул, и передо мной материализовалась голограмма Всемогущего. Он улыбался так широко, будто я уже стал героем. — Юный Бакуго! Поздравляю с успешным прохождением вступительных испытаний! Ты показал недюжинную силу, отличный контроль причуды и мгновенную реакцию на поле боя. Комиссия была восхищена твоей способностью к кооперации. А твоё бережное отношение к городской среде выгодно отличило тебя от остальных!       Я сидел на кровати с открытым ртом, впитывая каждое слово. — Важным элементом экзамена была помощь другим, — усмехнулся Всемогущий, — Ты единственный, кто не набрал баллов за спасение…       Сердце ёкнуло. — …Но ты всё равно оказался лучшим из лучших!       Воздух застрял в лёгких. Лучший? Я?       Я смотрел на голограмму и проваливался в воспоминания. Год назад этот человек опоздал. Если бы не Изуку — меня бы тут не было. Я злился на него, на всех героев. Но за этот год я многое узнал. Не мог не узнать — он заполнил собой весь мир. Я смотрел старые записи. Читал статьи. Считал, сколько жизней он спас. Всемогущий был символом: тот, кто всегда приходит, даже когда шансов нет. Кроме того раза. Кроме меня.       Злился я долго, пока до меня дошло: если он один не справляется — пусть справляются другие. Пусть я справлюсь.       Он один, а мир огромен. И всегда есть тот, кому не успевают помочь. Если он не может быть везде — значит, героев должно быть больше. Кто-то должен закрывать те бреши, куда он не успевает. Я должен стать тем, кто придёт вовремя. Всегда. Для всех. Я не простил ни его, ни тех героев. Я больше не буду ждать спасения со стороны. Я сам стану спасением!       Он не идеал, которому нужно соответствовать. Он — высота, которую нужно перепрыгнуть. Потому что идеальный герой — это не тот, кто опоздал однажды, а тот, кто вообще не заставляет ждать.       Вдруг Всемогущий оглянулся, словно шпион в дешёвом боевике, и поманил меня пальцем. Я машинально подался ближе к голограмме. — По секрету, юный Бакуго… — зашептал он. — С этого года я буду преподавать в НАШЕЙ академии. Буду плотно взаимодействовать с твоим классом!       Он выпрямился, вскинул кулак и рявкнул на всю комнату: — С поступлением в Юэй! Плюс ультра!       Голограмма моргнула и сменилась рейтингом.

1. Бакуго Кацуки — 77 очков.

      Я смотрел на экран и не верил. Первое место. Я сдал. Я — первый.       Дверь с грохотом распахнулась. В комнату влетела Мицуки — подслушивала, конечно, кошка любопытная. Она подбежала и сгребла меня в охапку так сильно, что хрустнули рёбра. — Пусти, задушишь! — прохрипел я, но она сжала сильнее.       Шею обожгло мокрым. Она плачет? Мама плачет?       Я всхлипнул. Сам не заметил, как. Раз, второй… И всё. Прорвало. Я сжал её в ответ, она пискнула, но не отпустила. Уткнулся носом в её плечо и заревел, несвязно бормоча: — Сдал… я сдал…       Женские мягкие руки гладили меня по макушке. Круговыми плавными движениями зарывались в волосы. Мицуки шептала что-то приятное на ухо. В ее объятиях я чувствовал себя безопасно. Напряжение последних дней утекало сквозь пальцы.       Я поднял голову, шмыгнул носом и посмотрел на мать. Она улыбалась сквозь слёзы. Мой путь героя начался год назад. И сейчас я сделал первый гигантский шаг. Я пройду всё. Стану лучшим. Ибо я не просто Бакуго Кацуки.       Я тот, кто будет на вершине.