Многоликая

Это похоже на волшебство. Асса сосредоточенно ведет карандашом по бровям, вырисовывая неширокие плавные дуги на два тона светлее, чем задумала природа. Идеально сочетается с выкрашенными в темно-русый волосами. Крупные кудри падают на плечи, делая шею такой хрупкой, а саму Ассу такой уязвимой. На первый взгляд. Асса коротко улыбается зазеркалью и тянется за блестящим тюбиком красной помады. Заполняет уже нарисованный контур кроваво-алым, делая собственные тонкие губы привлекательно-пухлыми. Улыбается новым соблазнительным ртом и посылает зеркалу воздушный поцелуй. Платье у нее тоже красное, струящееся, с воздушными рукавами, выгодно скрывающими руки от плеча до локтя. Не стоит никому видеть совершенно не свойственных девушке из высшего света мышц. Из зеркала смотрит темноволосая незнакомка. Она изгибает алые губы в очаровательной улыбке и произносит чужим грудным голосом: −Mein Führer, das ist eine große ehre.* Кто бы мог подумать – такая куколка и вдруг советская разведчица. В самом сердце Третьего Рейха. Кошм-а-а-р.

***

Синяки и ссадины надолго не задерживаются. Самые сильные кровоподтеки заживают за десять минут максимум. Асса готова волосы рвать от огорчения. Сейчас ей как раз нужно видеть собственное лицо разбитым. Иначе никто не поверит. Из зеркала привычно смотрит сосредоточенная молодая женщина. Волосы в этот раз обрезаны почти под корень и скрыты под линялой тряпкой. Асса старательно растирает по щекам театральные белила, на ощупь находит коробочку грима и рисует себе роскошный фингал под глазом. Добавляет желтизны и красного, облизывает тонкие бледные губы и довольно щелкает языком. Подумав, все лицо делает желтоватым, совсем больным. Вот теперь похожа. Что еще? Ах да. Асса тщательно, словно произведение искусства, вырисовывает себе синяки на руках, там, где близко проходят голубоватые вены. Вот теперь точно похожа. Кто еще не вызовет подозрений в притоне, как не такая же, как все, опустившаяся?

***

Взгляд Эйзенхауэра почти ощутим. Асса мысленно хихикает. То ли у президента США память на лица лучше, чем она думала, и он таки вспомнил советскую переводчицу, виденную как-то в 45-м. То ли ему просто нравится ее личико. Визит Хрущева в США – та еще нервотрепка. Везде ему надо вставить свои пять копеек, съязвить, подпустить шпильку. Переводчики от его метафор уже волком воют. Асса в крохотной ванной номера для сопровождающих рисует себе новое лицо. Рыжие брови, пухлые розовые губы, скулы повыше. Что и говорить, косметика у буржуинов – просто шик. Стоит правда, как чей-то годовой оклад. Она привычно чмокает воздух новыми губами, подмигивает рыжей бестии в зеркале, поправляет парик и с прямой спиной выходит из ванной. Только подол зеленого платья развевается. Красавица-переводчица звонко чирикает по-английски ничуть не хуже самих американцев. Эйзенхауэр покусывает губу, пытаясь припомнить, кто на его памяти так же бойко переводил речь Сталина. Перед глазами всплывает невыразительное загорелое лицо с туго стянутыми на затылке светлыми волосами и в военной фуражке. Ничего общего с этой статной рыжей красоткой. Неужели все русские девушки такие красивые?

***

Свое лицо она носит только в армии. Здесь никому нет дела до штукатурки. Здесь все знают, кто она. Генерал с белыми волосами, молодым лицом и очень старыми глазами. Товарищ Гроза. Товарищ Белая Смерть. Асса застегивает пуговицы кителя, смахивает невидимые пылинки с погон. Звездочки коротко вспыхивают в электрическом свете. Она горько усмехается своими губами. Асса Леденёва образца 40-го года робко мечтала о другом кителе. Зеленовато-коричневом, с большой золотой звездой и лавровыми листьями в красных петлицах. Лейтенант госбезопасности хотела быть маршалом Советского Союза. А стала генерал-майором Советской Армии. Что ж… Всяко лучше, чем загибаться в занесенной снегом степи. Асса вставляет последнюю шпильку в узел белых волос, надевает фуражку, козыряет самой себе и уходит прочь. Туда, где уже разгорается пламя Августовского восстания.**

***

Асса задумчиво крутит в руках тончайшую биосеть и откладывает ее на полочку, к привычной батарее баночек. Пока не стоит меняться так кардинально. XXI век радует разнообразием вариантов. Она штукатурит лицо в несколько слоев. Консилер, хайлайтер… Было бы все это добро лет эдак дцать назад… Ну да чего о том мечтать. Лучше осторожно, но четко вывести угольно-черные стрелки в уголках глаз, подрисовать брови, загнуть и без того длинные черные ресницы. Губы, губы обязательно красным. Вот теперь точно роковая женщина. В ЩИТе от нее шарахаются едва ли не с открытыми ртами. Наташа привычно строит равнодушную мину. Асса, лично тренировавшая Романову, прекрасно видит на дне зеленых глаз искорки веселья. Ученица забавляется, глядя, как наставница флиртует с отчаянно краснеющим Капитаном Америкой. Краснеет достояние американской нации причудливо. От ушей до самой шеи. Вот он оттягивает тугой воротник формы, чтобы глотнуть воздуха, и Асса видит тонкий шрам, перечеркивающий его горло. На левой руке словно наливается тяжестью браслет с убранной внутрь гарротой. Почему-то становится немного стыдно. Капитан… Стив Роджерс – милый парень, которому не дали толком прожить жизнь. А потом не дали привыкнуть к новой. Вид у него совсем потерянный. Наташа украдкой кивает и изображает лицом сложную комбинацию. Асса исподтишка грозит ей кулаком. −Может, выпьем как-нибудь кофе, Стив? – Асса улыбается своей улыбкой. Но все равно не своими губами. Впрочем, Капитан уже не краснеет, а только приятно розовеет. −Буду счастлив, мэм.

***

Стив почти не удивляется, слыша, как на кухне негромко скрипит отодвигаемая оконная рама. У Ассы в принципе нет привычки заходить через двери после десяти вечера. Стив как-то пропустил момент, когда у нее в принципе взялась привычка заходить к нему. На улице ливень, и с Ассы тоже льется в три ручья. Стив подрывается с дивана, но напарывается на вскинутую руку. Сквозь запахи ночного дождя отчетливо ощущается железный аромат крови. −Куда? – лаконично спрашивает Стив. Асса скидывает на пол кожаную куртку, цветную от всяких нашивок. Под ней – белая рубашка с отчетливым красным пятном на боку. −Забей. Пока добиралась, все зажило. Стив качает головой и вместо Ассы подходит к шкафу в поисках чистой одежды. Сама Леденёва выглядит так, будто успела поплавать во всех самых грязных лужах между Бруклином и… −Кстати, откуда ты добиралась? Асса уже успевает скинуть берцы и босиком ушлепать в ванную. Оттуда доносятся тихая ругань и шорох одежды. −Кое-что не срослось в Адской Кухне. – что-то гремит, и Асса чертыхается. – Чертовы юристы. Вечно от них одни проблемы, даже от слепых. Стив сует нос в ванную, но его помощь там не требуется. Асса стоит перед зеркалом в одних мокрых черных джинсах и черном же лифчике. На боку подживает ножевое. А сама Асса… Роджерс совершенно невоспитанно замирает и таращится на нее во все глаза. Асса деловито выставила на его полупустую полку под зеркалом несколько флаконов, откопала ватные диски и теперь сосредоточенно смывает свое лицо. Собственно, тени у нее потекли еще от дождя, и в первое мгновение она напомнила Стиву недовольную панду. Теперь же… Ватный диск скользит по щекам, стирая расплывшуюся косметику. Кожа у Ассы оказывается гораздо светлее. Брови и ресницы черные. Ни родинки, ни шрама. Скулы не такие острые, как кажется. Губы тонкие бледные. Асса смотрит на отражение Стива и коротко усмехается этими губами. −Что смотришь, Кэп? Неидеальная? −Нет. – честно отвечает Стив, делая крохотный шажок вперед. – Идеальная только Венера Милосская. И Ника Самофракийская. Но у нее головы нет. А ты… Ванная совсем небольшая, поэтому договаривает Стив уже почти на ухо Ассе. −Ты красивая. Я художник. Я знаю. Асса улыбается, и на впалых щеках появляются совершенно очаровательные ямочки. −Верю, Стив. Верю. Она не глядя бросает перепачканный диск в мусорную корзину, разворачивается и смотрит уже в глаза. А потом приподнимается на цыпочки и целует. Стив обхватывает тонкое сильное тело советского сверхчеловека и приподнимает, устраивая на тумбе, в которую встроена раковина. Сверхчеловек совершенно по-девчачьи хихикает и в отместку кусает за шею, щекочет языком шрам. Они целуются в тесной ванной, как двое подростков, смеются, сталкиваясь носами, пока у Ассы не начинает голодно бурчать в желудке. −Так. – капитанским тоном командует Стив. – Ужинать и немедленно. Все остальные активности – после. А то сама себя переваришь. −Есть, мой капитан! Асса шутя салютует двумя пальцами. У нее блестят карие глаза, розовеют скулы, а губы вообще покраснели и опухли до неприличия. Она такая красивая, такая Асса, что Стив не выдерживает и чмокает ее в кончик носа. Асса морщится, как кошка, и фыркает. Вот эта Асса – настоящая, Стив уверен. Он все-таки художник.