I want to believe you...

В мире много чего происходит не по нашей воле, поэтому Чимин решил смириться со своей участью тихони и серой мышки всей академии искусств, имея при себе уже устоявшуюся плохую репутацию распутного омеги. В свои 24 года Пак так и не познал настоящего счастья, шквала эмоций, любви. Приемные родители не уделяли малышу своего должного внимания. «Зато у меня хотя бы есть дом», - думал всегда про себя Чимин и терпел очередные издевательства приемного отца. -Чимин? Хей, Пак Чимин! Спящая красавица, проснись! – кто-то неугомонно пытался разбудить или же вывести из своих дурных мыслей пухлощекого омегу. Ким Тэхен, или извечная заноза в заднице, по совместительству единственный лучший друг Пака, который бегал за омегой хвостиком еще со средней школы. Ким не увлекался танцами, ведь, как считал сам, это занятие не для альф, но за другом он и в огонь пойдет. -Тэ, перестань меня будить на парах по философии. Тут хоть выспаться можно, - фыркнув, Пак вновь лег за парту. Ночью омеге не давал спать пьяный отец, который приводил домой новых пассий. Да, как вы поняли, приемного папы у Чимина нет, тот погиб при «странных обстоятельствах» и уголовное дело по заявлению крошки омеги заводить не стали. Чимин не мог понять, в какой момент он пошел не той дорогой, стоили ли перепалки с отцом свеч. Омегу ведь не просто так стали считать неправильным. Может быть это случилось в первую течку в 18 лет; может быть во всем виноваты злые одноклассники, которые избивали Пака. С этими мыслями парень покидает аудиторию, скрываясь в толпе студентов. Пак скрывается на крыше. Мало кто знает о том, что сюда можно пройти. Этим он и пользуется. -Подальше от всех, - проговаривает он, подходя к перилам и зажимая зажженную сигарету губами. Едкий дым проникает не только в органы, но и впитывается под кожу через поры, перекрывая прекрасный, но еле заметный запах сладкой мяты. Прохладный ветер играет с непослушными осветленными волосами, которые не поддавались какой-либо укладке. Выпустив изо рта последнее кольцо дыма, и, потушив тлеющую сигарету о бортик, омега направится к двери.        Чимин не был бы собой, если бы не запнулся. Парень молится о том, чтобы не встретиться своим маленьким носиком с каменистой поверхностью крыши здания. Сильно зажмурившись и понимая, что полет не должен длится так долго, разлепляет глаза. В нос не сразу попадают нотки апельсина с послевкусием горького шоколада, а крепкие, сильные руки, что прежде держали тело омеги на себе, теперь покоятся на тонкой талии уже ровно стоящего парня. -Тебя учили вообще под ноги смотреть, а? - голос явно сонный, отдаёт некой хрипотцой и эхом в ушах Чимина, который пристально смотрит в пол, пытаясь делать вид, что камни намного интереснее, чем спаситель. - Долго ещё со мной в молчанку играть будешь, мелкий? Колкое замечание заставляет Чимина поднять голову и столкнуться с омутом чужих глаз. Пак выглядывается в изящные черты лица: по-детски милые щечки, на одной из которых виден уже заживший шрамик, блестящие порозовевшие губы, на которые явно нанесли блеск с проявляющимся эффектом, милая родинка под нижней губой. Глаза цепляются выше, умирая и воскрешаясь от одного только взгляда, направленного в те, что напротив. Чимин нервно облизывает пересохшие губы, будто рентгеном считывая тело альфы. Из-за напряжённости на бронзовой шее видны все впадины и жилы. Из-под воротника светлой рубашки выглядывают изящные ключицы, от чего Чимин мысленно уже оставил на всем этом огромное количество засосов и укусов. Омежка стряхнул головой и вновь уставился на незнакомца снизу вверх, убрав тёплые руки того со своей талии. -А повежливее никак? Или язык слишком острый? - кто такой Чимин, чтобы отступать в страхе или желании чего-либо. Он подходит максимально близко к парню напротив, оставляя всего несколько сантиметров между ними. -И тебя точно не касается то, куда я иду или смотрю. Тоже мне, альфа. Цокнув, Пак отходит назад, разворачиваясь на девяносто градусов, спускаясь по ступеням вниз. 12:39. Опоздал.