Сердце, бьющееся лишь для одного

Се Лянь ждал. Он готов был ждать ни один век, ни два, даже если на это уйдет более тысячи лет — он все равно будет ждать. Даже целая вечность не казалась ему пределом, ведь Хуа Чэн обещал, говорил, что вернется, просил верить, а потому он безоговорочно верил — просто не мог иначе. Мучительное время ожидания, казалось, тянулось неумолимо долго, заставляя сердце с каждым разом все больше и больше трепетать от стуков в дверь, от простого шума за окном и случайно услышанного голоса в толпе, который так напоминал тот самый глубокий и бархатный тембр, слышимый принцем ранее. И с каждым разом Се Лянь становился все терпимее и терпимее, улыбался новому дню и проживал его так, словно вот-вот и он уже должен будет вернуться, обнять Его Высочество крепко-крепко и больше никогда не отпускать, мягко шепча на ухо о том, что он здесь, всё закончилось и теперь он никуда не уйдет. Расставание всегда отзывалось болью в груди, но разве не Сань Лан ждал своего гэгэ все эти восемьсот лет? Так что же значит такой мелкий, по сравнению с этим, срок? Ничего. А потому он все еще ждал. Прошёл уже почти месяц с того момента, как Хуа Чэн дал обещание и исчез. И до этого каждый день Се Ляня был наполнен однотипными действиями, где он собирал мусор, прибирался, немного достраивал их дом, а затем снова возвращался к сбору рухляди в надежде в этот раз найти что-то нужное, что-то, что можно будет оставить себе или же отдать подороже, а затем прикупить подарок. Мысленно он уже подписал его своим аккуратным почерком и поставил у порога, чтобы, когда Хуа Чэн вернулся, тут же вручить. Он наверняка одарил бы своего возлюбленного улыбкой, а позже, раскрыв упаковку, покрыл мягкими поцелуями все лицо, заставляя самого Се Ляня жмуриться и неловко смеяться. А пока принц просто нежно посмотрел на мешок в своих руках, лелея надежду, что именно так и будет. Скоро. На третий месяц Его Высочеству пришла восхитительная идея. Он впервые посетил новую небесную столицу, отчего успел поймать на себе бесчисленное множество удивлённых взглядов, но, совершенно не обращая на них внимания, Се Лянь лишь забрал небольшой свиток в библиотеке рядом с архивами Линвэнь, а затем тут же удалился. Присев на циновку глубоким вечером, оставив в качестве освещения лишь одиноко горящую свечу, наследный принц погрузился в чтение. Если раньше ему просто нравились цветы, и он практически не догадывался об их разновидностях, то сейчас имел возможность наверстать упущенное и подарить своему возлюбленному красивый сад — сад невысказанных слов, желаний, которые теплятся в самом центре бьющегося сердца небожителя; сердца, бьющегося лишь для одного человека. Сад, который скажет всё-всё на этом свете, а действия в миг покажут ещё больше. Первыми стали белые астры. Цветы подобны ярким звездам, в честь которых и были названы, сочетали в себе нежность и таинственную меланхолию, погружали смотрящего в свой мир и минорные думы. На языке цветов белая астра означала «Не могу думать ни о чем, кроме тебя…». Ровно также, как и Се Лянь не мог перестать думать о своем возлюбленном, всюду подмечая небольшие детали, вызывающие слабую улыбку и теплые вспоминания, разливающиеся теплом в груди и согревающие даже в самые прохладные дни. Вторыми стали цветы гиацинта, распускающиеся ранней весной, такой же нежной, как и хозяин, что их смог взрастить. Белые лепестки несли в себе постоянство, надежность и все как один отвечали: «Я очарован навсегда». И это была чистейшая правда. Их встреча была совершенно не случайной и оба были очарованы до потери сознания, пусть на это и требовалось некоторое время. Третьими принц посадил гортензии. Ему хотелось показать всю ту надежду, которая теплится в его сердце; всю ту искренность, с которой он подходит к своему возлюбленному и некоторую скромность. «Вспомни обо мне» — а этот сад и есть одно большое напоминание, выражение любви и нежной-нежной заботы, лишь бы только он пришёл и посмотрел. Четвертые цветы сидели в самом центре и без того небольшого места, окруженного красивым белым забором, над которым Се Лянь трудился долгое время. Розовые камелии выражали самое яркое чувство и желание, то, что Его Высочество испытывал каждый день и никак не мог оставить где-то далеко в глубине души. «Тоскую по тебе». И он тосковал. Ужасно тосковал. А эти цветы должны быть каждодневным напоминанием, той самой частичкой, которую в один день можно будет смести и вручить как прекрасный букет, еще долгое время стоящий у одного из окон их дома. Пятой и последней удостоилась чести лаванда. Она была посажена по бокам тропинок и выглядела так, словно приглашала пройтись по замечательному полю и саду, заманивая все дальше и дальше. И с каждым шагом в голове чётко повторялись слова «Я тебя никогда не забуду», «Никто не заменит тебя», а в сердце оставалось яркое чувство восхищения, но в то же время и одиночества. На это потребовалось почти что восемь месяцев и еще один, чтобы позволить прекрасным растениям взойти, привыкнуть к новой обстановке и зацвести самыми прекрасными лепестками, какими они только могли. Принц почти каждый день заглядывал и рассказывал в своем небольшом саду красивые истории, которые когда-то слышал от матушки или успел вычитать в книгах, а цветы, казалось, были самыми лучшими слушателями и даже не противились, в такт ветру качая своими «головами», будто бы наоборот поддакивая красивым словам. Его Высочество чувствовал необъяснимую любовь по отношению к этим листочкам и лепесткам, а потому делился ею так, как не поделился бы никто другой. Наконец, прошёл еще один месяц, а за ним считался уже целый год с момента обещания. Осень была все еще теплой, почти как лето, однако некоторые из цветов уже постепенно начинали терять свой прежний цвет, лепестки опадали наземь, но все еще выглядели неумолимо прекрасно и нежно. Должно быть, к зиме они совсем пропадут и на следующее лето снова появятся и одарят улыбкой новый день. Вечерело. Еще совсем недавно светло-розовые облака, похожие на скачущих друг за другом барашек, уже стали серыми и почти незаметными на тёмном небе. Помещение также погрузилось в кромешный мрак, но ненадолго, ведь практически сразу в доме зажглись пару свечей, будто бы желая осветить своим пляшущим огоньком даже самые потаённые уголки. Несмотря на то, что на улице входила в свои права ночь, от окна все еще шёл слабый, оранжеватый свет, осторожно ложась на подоконник и некоторые статуэтки, стоящие там. — Ох, так сегодня Праздник середины осени? — наследный принц осторожно выглянул в окно, чтобы убедиться в том, что не ошибся, однако в миг был поражен, не смея оторвать взгляда. По небу плыло бесчисленное множество оранжевых фонариков, окрашивая небосвод в светлые-светлые цвета, словно возвращая день и прогоняя ночь. Совсем как тогда. А может?.. Практически падая на пороге, он тут же выбежал из дома, захлопывая за собой дверь, а затем, впопыхах оглядываясь, остановил свой взгляд всего на одном силуэте. Он вернулся?.. Это не галлюцинации? Сердце громко стучало, практически выпрыгивая из груди, а сам Се Лянь уже был готов валиться с ног, только бы поскорее добежать, поскорее добраться и броситься в крепкие объятия. Силуэт как ни в чем ни бывало стоял в том самом саду и запускал последний фонарик в воздух, а затем осторожно коснулся лепестков одного из цветков, который, казалось, тут же потянулся вновь, чтобы получить еще одно легкое касание, но так и не добился своего. Шаг. Еще один. И вот Се Лянь срывается на бег, в момент добираясь до уже давно ждущего там Князя Демонов и прыгает в его надежные руки, позволяя обнимать очень крепко, почти до потери сознания. Хуа Чэн лишь усмехается и будто бы специально валиться назад, падая на еще зеленую траву и со всей любовью смотрит на прекрасные черты лица Его Высочества, сейчас выглядящие еще более красивыми под светом всех огоньков на небе. Демон ловит небожителя и падают они на тропинку между прелестными гиацинтами и астрами, из-за чего Се Лянь после долгого молчания громко-громко смеется, дарит легкий, невесомый поцелуй и спрашивает: — Сань Лан, ты знаешь, что значат эти цветы?