Времена года

Когда я привёл этот испуганный комочек домой, то сразу поставил чайник и посадил его на кухне. Почему испуганный? Всё то время, пока мы шли, он пугался каждого шороха, меня это напрягло. Я ринулся быстро прибираться, ведь весь мой дом был завален ненавистными мною чертежами. Услышав свист чайника, я поспешил на кухню, Чимин всё также сидел за столом. Я налил чай и отыскал где-то в глубине шкафчика печенье. Самое обычное печенье, но оно ему так понравилось… — Чимин, можно тебя кое о чём спросить? — сразу начал я. — Спрашивай. — Почему ты живёшь в мотеле, когда у тебя есть родители? — Они выгнали меня, когда узнали, что я залетел. Если честно, тогда у меня чуть печенье изо рта не выпало. Выросший в любви, я никогда не пойму такого отношения к родному ребёнку. — Почему? Разве ребёнок это не счастье? Это из-за отца ребёнка? — В нашей семье омег не жалуют, а я вот таким уродился. А что с отцом-то? Нет его. — Чимину было явно тяжело рассказывать об этом. — Как это? — Помнишь, я рассказывал тебе о поездке в Париж? Меня там изнасиловали, Тэ. А через два месяца я узнал, что жду ребёнка. — А ты не думал об аборте? — Ну, ты бета, тебе простительно не знать. Аборт у омег, особенно мужчин, очень опасен. В лучшем случае омега больше не сможет иметь детей, а в худшем… — он замолчал. -… я решил, что лучше рожу. Чим поставил чашку на стол и, отвернувшись, о чём-то задумался. — Почему ты позвал меня к себе? Этот вопрос ввёл меня в ступор, для меня это абсолютно нормально — помогать людям. — Мама всегда мне говорила, что нужно помогать людям, вот я и помог. — возможно, тогда моя квадратная улыбка выглядела очень глупо, но она заставила его улыбнуться. — Мне до сих пор неловко, но спасибо тебе. — эти щёчки так мило покраснели, румянец был едва виден, но я его заметил. Так мы просидели почти до утра, всё печенье было съедено, а солнце уже окрасило небо в розовые цвета. Так как квартира у меня была небольшая, всего-то кухонька, одна комната, ванна и балкон, кровать у меня была одна. На комоде стоял маленький телевизор, там же лежал ноутбук. Письменный стол и полки полностью были завалены бумажками, тетрадями и чертёжными листами. Тогда я очень любил свой ковёр с длинным ворсом, чёрный и большой, почти на всю комнату. Жил я на третьем этаже, поэтому виды с балкона были не лучшими. Я сказал Чимину, что он будет спать на кровати, а я буду спать на ковре. Он очень удивился и спросил, мол, почему ты будешь спать на ковре, а я на кровати, она ведь большая. Тогда я ответил: — Во-первых, тебе сейчас нельзя простужаться, у меня тут довольно прохладно, а во-вторых, ты мой гость. — я подмигнул, — Теперь пойдём спать. Когда мы легли, я взял подушку и плед, я почти уснул, но у меня в голове крутилось пару вопросов, которые не давали мне покоя. — Чимми, — начал я, — ты спишь? — Нет. — он повернулся и посмотрел такими заспанными глазами. — Что-то случилось, ты замёрз? — Нет-нет, всё хорошо. Я хотел спросить кое-что спросить, можно? — Конечно. — Ты же был у врача? Какой у тебя срок? — Нет, я боюсь их, не хочу идти в больницу. — Да как так можно относиться к своему ребёнку?! — такой ответ как-то всполошил меня, и я немного повысил голос, чем напугал парня. — Ой, прости-прости, я не хотел пугать тебя, честно, — в тот момент, может, я был и груб, но я никогда не жалел об этом. — Почему ты так бурно отреагировал? — Ну, я очень люблю деток, для меня неприемлемо такое безответное отношение к беременности. Давай я схожу с тобой, это совсем не страшно. Тогда я был честен. В средней школе я наблюдал картину, когда родители прилюдно избили своего ребёнка, девочка была совсем малышкой, первый класс младшей школы. Тогда я проходил мимо и был единственным, кто заступился за неё. Мы долго общались, я играл с ней, когда у неё заканчивались уроки, её подружки заплетали мне хвостики. Потом её увезли в другой город и все связи оборвались, те подруги до сих пор присылают мне открытки. — Ладно, ты тоже в чем-то прав. — такой ответ очень обрадовал меня, но я пытался не показывать этого. — Тогда сходим на следующей неделе, хорошо? — я положил голову на край кровати. — Хорошо. Я заметил, что футболка, которую я дал Паку была довольно свободной и немного приподнялась, открывая выпирающий живот. Он лежал на боку, лицом ко мне. — Чимин, а можешь показать животик? — Конечно. –он мило улыбнулся. Пак перевернулся на спину, подняв футболку. Живот был уже заметен, такой кругленький. Вдруг он дрогнул, а Чим посмотрел на меня, широко открыв глаза. — Он толкнулся… он первый раз толкнулся, Тэ. — Ва, а можно приложить руку? — я мгновенно проснулся. — Давай. Положив свою ладонь на живот, я почувствовал едва уловимые толчки, их было много. Честно, это непередаваемо. — Какой ты активный… — прошептал я, улыбнувшись. — Теперь точно нужно к врачу сходить…