спаси себя

***

      Туманным взглядом он пытается понять, что он видит перед глазами, точнее кого? Коснувшись рукой глаз, он чувствует жидкость, что осталась после прикосновения. Кажется, это кровь? Пытаясь напряжённо сфокусировать взгляд на том, что лежит перед ним, наконец добивается результата.       После увиденного глаза Кацуки наполняют слезами и ужасным шоком. Перед ним лежит окровавленное тело Шото, его любимого. И не просто окровавленное — в области груди видны ссадины, а кожа у сердца вовсе пропала, будто её взорвали...       Взорвали!       Кацуки резко смотрит на свои руки, и, поняв в чем дело, у него начинается истерика. Крича во все горло, он хватается за голову и не перестаёт плакать. Вазы, что были в помещении, падают с грохотом и измельчаются в миллионы осколков. Он бьётся руками о стену, об пол, куда угодно — больно, но это не сравнится с тем, что чувствует сердце. Оно будто разрывается, будто кто-то рвет его, на такие же миллион осколков как у вазы.       Спустя час в помещение врывается полиция, а Кацуки теряет сознание. Проснувшись, видит белые стены, стеклянную дверь, уж точно высокотехнологичную, решетку за окном и понимает где он. Однако, вспомнив причину, начинается говоря волна истерики, которая заканчивается связанными руками, ногами и уколом с успокоительным и снотворным.

***

      Кацуки просыпается в холодном поту и тяжело дыша, опять. Опять ему снится сон, где он убивает Шото, а потом лежит в психбольнице. — Снова этот сон?       Кацуки слышит тихий и хриплый голос справа от себя, и успокаивается: он здесь, Шото с ним. Только хотел Кацуки ответить, как правая рука начала адски болеть. На запястье, изливаясь кровью, появились два слова. — Давай помогу, — Шото аккуратно тянет на себя ноющую руку и моментально охлаждает ее, дав Кацуки расслабиться. — Это ненормально, Кацу. У тебя каждый день такое. Каждый день в крови эти слова появляются, и каждый раз исчезают. Что они значат? — Я не знаю, Шото. Думаешь, мне это нравится? Мне тоже больно и страшно, — последнее слово он произносит тихо, затем чувствует как его прижимают.       Чувствует одну руку Шото у себя на талии, вторую на затылке. Чувствует ритм дыхания Шото, уткнувшись в его грудь. Чувствует его сердцебиение, такое тихое и спокойное. — Нет причин бояться, Кацу. Их нет, от слова совсем. Я здесь, с тобой, а ты со мной. Разве нам нужно что-то ещё? – слышав успокаивающий голос Шото, Кацуки моментально расслабляется и больше прижимается к нему, обвив руки вокруг его талии. — Ты прав, причин нет. Прости.

***

      Бакуго Кацуки — 29 лет, живёт с любимым человеком в сердце Токио. Всё хорошо, не считая его странные, ежедневные сны о жестокой смерти любимого. Каждый день, не важно когда, где, и во сколько: всегда один и тот же сон. Сон, где Шото умирает, а он из-за депрессии теряет рассудок, и в конце концов ложится на койку, в отделе «особо опасные пациенты» или, как называют на их языке, «отдел опасных пациентов с редкими диагностиками» психбольницы. Каждый божий день он просыпается в поту, но видит рядом лежащего любимого, и каждый божий день на его руках, изливаясь кровью, появляются два слова с уймой боли, но благодаря Шото боль стихает.       Все бы ничего, если бы не одно, огромное «но».

***

— Что с ним? — монотонным голосом спросил доктор, глядя на блондина через зеркало Газелла, правда оно и с внутренней стороны как стекло. — Кацуки Бакуго. Пациент с редкими и тяжёлыми заболеваниями, — ответил дежурный врач, показывая листок с результатами анализов. — Последствия? — подаёт вопрос доктор, не отводя взгляд от парня, что так заинтересованно болтает и смотрит в пустоту. — Его мужа, Тодороки Шото, нашли мертвым с наполовину вырванным сердцем в его квартире. Бакуго Кацуки сошел с ума после смерти любимого. Шесть лет назад.

***

      «Что это? Где я?»— первое, что прозвучало в голове Кацуки после того, как он проснулся.       «Опять этот сон?»       «Но почему он начался так?»       «Где Шото?»       «Ах, да. Во сне я же убил его.» — Разве? Разве это сон?       От этого голоса пошли мурашки по всему телу блондина. — Где ты? — Я далеко, Кацуки. Я скучаю, Кацу. — Я тоже скучаю. Где ты, Шото? Почему я тебя не вижу? — Потому что меня нет, Кацу. Меня уже давно нет. Но ты должен сделать это, — после сказанного, рука Кацуки начинает невыносимо болеть, а затем на том же месте появляются два слова. — Ты должен сделать это, Кацу. Ради меня и себя самого. — Я не понимаю, о чем ты? Что я должен сделать? Это всего лишь сон, Шото. Скоро я проснусь, а ты будешь рядом. — Это не сон, Кацуки, ты должен понять и сделать это, хотя бы попытаться. — Не знаю, о чём ты, но знаешь, Половинчатый, я слишком устал для того, чтобы пытаться что-то сделать. Но одно я знаю точно — я хочу к тебе. — Нельзя. У тебя вся жизнь впереди. — Это же сон, насколько я знаю, чтобы пробудиться, нужно умереть.       Босыми ногами Кацуки встаёт и направляется в сторону ванной, что была в каждой палате. Закрыв дверь на замок, он начал наполнять ванну ледяной водой. — Подожди Шото, скоро я проснусь.       Кацуки залез в ванну с ледяной водой. Тело брало в дрожь, губы моментально похолодели. Погрузившись в воду до подбородка, Кацуки вдруг осознал.       Всё, что видел Кацуки во сне, было явью, всё что было явью — сон.       Шесть лет. На протяжении всего этого времени Кацуки лежал в том самом отделе психбольницы, с диагнозом «Расстройство шизофренического спектра и диссоциативное расстройство идентичности». Если говорить более человеческим языком, то «Шизофрения и раздвоение личности». — Так это и вправду не было сном. Значит, все, что было тут, было реальностью?       Из-за стеклянных стен он прекрасно видит окно с решеткой. Туманными глазами он смотрит в окно, за которым льёт дождь, прямо как любил Шото.       Последний раз вздохнув, он с головой погружается в воду, опускаясь все глубже ко дну.       Кацуки осознаёт всю явь в самую последнюю секунду своей жизни.       Осознаёт, что именно он убил Шото шесть лет назад. Помнит, как избивал его, пока тот пытался вернуть настоящего его. Помнит, как Шото просил его прийти в себя. Помнит, как неожиданно создал взрыв, из-за которого была повреждена грудная клетка Шото. Помнит, как со всей силой начал вырывать его сердце, но остановился. Пришел в себя. И помнит, как услышал два слова, которые Шото произнёс со слезами на глазах и слабой улыбкой на лице.       Кацуки осознаёт что в тот день, в день их третьей годовщины, он сошел с ума. Осознаёт и улыбается, вспоминая все лучшие моменты в их совместной жизни.

***

— Прости, что не сделал так, как ты хотел. Прости меня, я люблю тебя, Шото.       Последнее, что услышали работники госпиталя через видеонаблюдение.

***

      Шесть лет назад.       Сегодня 17 октября — день третьей годовщины Шото и Кацуки. Сам по себе день сегодня отличный, не жарко и не холодно. Но вот чувство опасности не покидало Шото, он беспокоился. Беспокоился за Кацуки, который сегодня должен был пройти процедуры в частной клинике. Причиной является диссоциативное расстройство идентичности. Эти процедуры помогали умерить пыл, и успокаивали.

***

      Прийдя к клинике, Кацуки увидел вокруг неё множество пожарных машин и дым. Расспросив, он узнал, что произошла утечка газа, благо серьезных ранений ни у кого не было. С самого утра Кацуки мучала головная боль, конечно же он об этом Шото не сказал, чтобы не беспокоить. И сейчас, проезжая мост, головная боль усилилась. Резко затормозив машину у поворота после моста, Кацуки, в прямом смысле, вывалился из машины.       Чувство, будто кто-то колотит голову. — Почему именно сейчас? – болезненно прокричал он, держась за голову.       Его заболевание редкое и в какой-то степени опасное. Заключается оно в раздвоении личности. Вторая личность, что жила в нем, была на подобии психа-головореза. Она была невероятно опасной. И сейчас, за одну лишнюю секунду, болезненный крик Кацуки, заменился на безумный смех.

***

      Шото сидел на диване в гостиной, нервно покачивая ногой. Услышав открывшуюся дверь, он мигом подскочил и побежал в сторону входа.       У входа стоял Кацуки опустив голову, но это был не тот Кацуки. Шото это сразу понял, спасибо пятилетним отношениям. Этот Кацуки люто ненавидел Шото.       Шото и сам не заметил, как пролетело время, и как они с другим Кацуки дрались. Только Шото хотел предпринять меры, как неожиданно почувствовал боль в груди. Взрыв.       Но самое неожиданное и страшное началось тогда, когда рука Кацуки коснулась его сердца и начала медленно его тянуть.       Невыносимая волна боли пронзила тело Шото. Изо рта потекла теплыми струями кровь. Взгляд потихоньку начал терять точность, но разглядеть глаза обезумевшего любимого было легко. Коснувшись щеки замершего Кацуки, Шото грустно улыбнулся, тяжело дыша и осознавая, что это его последние секунды. Перед тем, как вовсе покинуть этот мир, он одними губами тихо произнес: — Спаси себя.       Взгляд Кацуки начал мутнеть, он было взял в руку осколок вазы и начал писать на запястье два слова.       Голова обратно начала гудеть, а глаза темнеть. С потом, еле оторвавшись от земли, Кацуки взглянул вперёд, кажется, пришел в себя. Из-за туманности в глазах он не смог разглядеть ничего. А коснувшись рукой глаз, чувствует жидкость. Заставляя себя напрячься, он все-таки добивается результата. Кровь. По всюду кровь.       Самое ужасное было то, что он увидел бездыханное тело Шото перед собой. И, кажется, его кровь на своих руках. Глаза наполнились ужасом. Кацуки получил нервный срыв. Даже боль в запястье была лишь помехой. То, что он видел, было хуже в разы.       Кацуки потерял любимого. Кацуки потерял Шото. Нет, Кацуки потерял себя. Заглушить боль, круша все вокруг, не удалось. Подлетев к телу Шото, он начал невыносимо рыдать. Да, именно рыдать. Выть, слово раненый волк. — Шото... Шото... Шото, прости меня. Шото, прости меня... Пожалуйста.       Кацуки ненавидел всё на тот момент. Мир, в котором он существовал, дом, в котором жил, и даже Шото, кем дорожил и дышал. Но больше всех ненавидел себя, своё второе Я.       Шото был для него кем-то вроде героя. Ведь кто в здоровом уме свяжет свою жизнь с человеком, у которого психическое отклонение? Шото связал. Он был тем ещё оптимистом, когда дело касалось Кацуки. Он свято верил в выздоровление Кацуки. Он верил и делал всё для этого. Принял его таким, любил его, был с ним. За это Кацуки его благодарил от чистого сердца и со всей искренностью.       Но теперь Шото нет. И это было сильнейшим колом в Кацуки, было самой глубокой дырой в сердце и самым многочисленным осколком души.       Через некоторое время в их квартиру вломилась полиция и увидела ужасное состояние дома. Пройдя в глубь, в спальню, они увидели двоих парней, что лежали на полу, держась за руки.       К концу расследования они увидели на комоде две совместной фотографии, на которой были эти двое. Даты были недавними, а значит последними совместными фотографиями двоих супругов.       В палату вломились доктор, дежурный врач и двое охранников. И ужаснулись, когда увидели мёртвое тело Кацуки. Вытащив его, они положили тело на носилки и начали осматривать.       Осматривая запястье, доктор прочёл два слова. — Что это? — За время ухаживания за Бакуго Кацуки, слушая его безумные разговоры, насколько я поняла, «Спаси себя» — последнее, что сказал ему Тодороки Шото перед смертью.

***

      На носилках несли новое тело пациента в морг. Это мир, в котором Шото и Кацуки встретились и разлучились. А последнее, что их связывало, так это два слова, что были выделены как шрам на левом запястье Кацуки. «save urself»