Happily Ever After

У людей есть довольно известная и часто используемая фраза: «Любовь слепа». Обычно она обозначает, что влюбленные не замечают даже самых явных недостатков или ошибок объекта своей влюбленности. Сила их любви настолько яркая, что ослепляет их перед любыми недостатками. Есть еще одна фраза, не такая популярная и не так часто используемая, которая заставляет задуматься. О том, что любовь к тому же: «слепа, глуха и глупа». Обозначает, что влюбленный не только ослеплен своими чувствами, но к тому же глух к тому факту, что объект их любви любит их с такой же силой, и в то же время слишком глуп, чтобы сложить все признаки и подсказки этого воедино. Эта дополнительная фраза чудесным образом была придумана несколькими совершенно не связанными сторонами, которые совершенно точно не советовались друг с другом, но имели удовольствие наблюдать за любовью между двумя самыми слепыми, глухими и глупыми созданиями, которые когда-либо обитали на планете Земля. Прошло уже несколько месяцев с Не-Апокалипсиса, и, хотя ангел Азирафаэль и демон Кроули теперь были ближе, чем когда-либо, они все еще играли в их тысячелетнюю игру в кошки-мышки. Вот только ни один из них не осознавал, что кто-нибудь должен быть кошкой в этой игре. — Осторожнее, маши…ох, черт возьми. — Какие выражения, ангел! — рассмеялся Кроули, но через мгновение присоединился к Азирафаэлю перед книжным магазином, где ангел ползал на коленях, ища ключи, которые уронил, пытаясь отпереть дверь. Сегодня они встретились, чтобы поужинать вместе, затем отправились прогуляться и закончили визитом в новый помпезный паб, на который они натолкнулись по пути, вследствие чего теперь были крайне пьяны. — Нашел! — воскликнул Кроули и тут же продолжил. — О, неа. Нет… эт’ камень. Красивый камень, кстати, — добавил он, крутя камешек под лунным светом. Крайне пьяны. — Вот ты где, маленький проказник, — Азирафаэль поднял витиеватый ключ и глупо улыбнулся. — Давай, открывай ты, — решил он, неуклюже вручая ключ Кроули, который тут же снова его уронил. Спустя еще несколько минут, они наконец ввалились в дверь неконтролируемо хихикая, наконец вспомнив, что любой из них мог просто щелкнуть пальцами и мгновенно открыть дверь. — Ладно, ты просто… просто ложись тут, — сказал Азирафаэль, указывая на старый добрый коричневый кожаный диван, на котором уже распластался Кроули. — Можешь поспать, если хочешь. Кроули лениво растянулся и довольно вздохнул. — Посплю позже, — пообещал он. — А сейчас, еще вина! Азирафаэль уже исчез на задворках магазина и вернулся с двумя стаканами и бутылкой хорошего бренди. — Оооо, это ссссчто у нас? — оживился Кроули, оглядывая бутылку. Азирафаэль заразительно ухмыльнулся. — Кое-что, что я выдерживал несколько десятилетий, — подмигнул он. Поставив бокалы на стол, он сосредоточился, насколько позволяло его состояние, старательно целясь драгоценной жидкостью в стакан. Кроули снял свои очки, откидывая их на стол, глядя на действо своими большими (немного покрасневшими) змеиными глазами. На его лице была глупая, нежная, влюбленная улыбка, пока он смотрел, как ангел справляется со своим подвигом Геракла, сосредоточенно прикусив кончик языка. В сто тридцать четвертый раз за этот вечер (не то, чтобы кто-то считал) Кроули представил, как бы это было, если бы этот язык нежно прошелся по его губам. Как было бы, если бы он прикоснулся к мягкой, яркой от румянца щеке Азирафаэля? Нежно прижался к его губам своими и запустил пальцы в волосы ангела? Кроули фантазировал об этом часто и с огромным энтузиазмом. Однако сколько бы он ни представлял и как бы ни одухотворялся, у него никогда не получалось набраться смелости и что-то предпринять. В конце концов, думал он с грустной улыбкой, как мог ангел полюбить демона? — Ага! — воскликнул Азирифаэль. — Получилось! Почти, — он неодобрительно указал пальцем на пару капель, которые умудрились не поддаться его идеальной технике наливания в стакан, и они послушно вернулись обратно в бутылку. — Держи, дорогой! — с улыбкой сказал он, пододвигая бокал к Кроули. — Ну же! Попробуй! Демон послушался, отпивая из бокала. Его желтые глаза тут же загорелись. — Будто кто-то залил в бутылку огонь с клубникой! — он сделал еще один глоток и застонал от удовольствия. — Прошу тебя, скажи, что у тебя есть еще! Азирафаэль подмигнул, наклоняясь над столом, снова наполняя стакан Кроули. — Есть вероятность, что я вывез немного из Америки во время того неприятного сухого закона. — Как много? — Шесть ящиков. — Ты в буквальном смысле мое самое любимое существо в этой, и всех остальных, веселенной. Азирафаэль принял это за пьяную эйфорию, но все равно покраснел. Глядя, как демон наслаждается его угощением, ангел заметил, что нежно улыбается, соскальзывая в такой знакомый сон наяву. Он представил, как встает и присоединяется к Кроули, распластанном на диване. Он бы обнял демона за пояс, переплетая их ноги вместе. Они бы лежали и слушали дыхание друг друга, а потом Кроули бы потянулся вниз и приподнял его голову за подбородок, чтобы прижаться мягкими губами к его ждущим губам… Азирафаэль вздохнул, одновременно испытывая грусть и желание, и сделал большой глоток из своего бокала. Было глупо думать об этом. Как мог демон полюбить ангела? Они провели ночь, смеясь и выпивая, периодически глядя друг на друга с тоской, их глаза, уши и головы в совершенно выключенном состоянии. Они были двумя мышками, убегающими от кота, которого сами же и придумали своими упрямыми мозгами. Но недалеко от них кто-то решил, что настало время расставить ловушку. =***= Первое, что заметил Кроули, когда проснулся, это ужасающую головную боль. Он уснул на диване, не удосужившись сначала отрезвиться, и теперь расплачивался за это. Второе, что он отметил сквозь прикрывавший его глаза туман, ангел очевидно сделал то же самое, ибо на данный момент он тихо посапывал, съехав вниз в своем кресле. Неожиданная (и, вероятно, ненамеренная) демонстрация солидарности. Это вызвало у демона улыбку. И третье, он хмуро осознал, что либо магазин стал больше, либо сам он уменьшился. — Что за…? Кроули удивленно обернулся вокруг, пока утренняя нега не расступилась достаточно, чтобы он наконец понял, что превратился во сне в змею. — Хах, это что-то новенькое… Кроули, конечно, был знаменитым Эдемским Змеем и мог превращаться в змею по своему желанию. Это желание, однако, возникало у него не часто, и даже когда возникало, то обычно он становился огромным змеем, достаточно большим, чтобы насмерть задушить взрослого человека. Этот демон не разменивался по мелочам. А сейчас демон подозревал, что он едва ли полметра в длину. Достаточно маленький, чтобы его можно было принять за детского питомца. Блестящая черная спинка и мягкий красный живот, рот, которого хватит разве что обхватить большой палец ноги взрослого человека. Как унизительно. — Наверное, мне снилось что-то очень странное, раз я умудрился превратить в это. Искренне радуясь, что ангел спит (он наверняка бы сказал, как «прелестно» я выгляжу… угх), Кроули решил превратиться обратно в привычный человеческий вид. … … Ничего не произошло. Демон мысленно кашлянул, прочищая горло. — Хмм… эта головная боль меня сбивает. Надо от нее избавиться… Ах… вот так намного лучше. Ладно, дубль два. … Ничего. Ладно, теперь Кроули начал ерзать. Он извивался, закручиваясь к узел, будто в поиске переключателя, который вернет его в нормальный вид. — Что за черт возьми происходит?! Он попробовал снова. И снова. И снова. Он зажмурился и сосредоточился сильнее, чем когда-либо, представляя яркие рыжие волосы, долговязое, стройное тело и стильную черную одежду, и он пожелал снова принять этот вид. Ничего. — Черт. Это плохо. Мысленно поморщившись, он решил, что пришло время проглотить свою гордость и разбудить Азирафаэля. Очевидно, что еще одна, значительно более спокойная, голова была необходима для решения данной проблемы. К несчастью, когда он открыл рот, чтобы позвать ангела, у него получилось выдать только настойчивое шипение. — О, да вы издеваетесь! Кроули всегда мог говорить (пусть и с ярко выраженным шипением) в своей змеиной форме! Он попытался еще пару раз, но ничего не вышло. Ему придется будить ангела «вручную». Это как езда на велосипеде — двигаться как змея: ты никогда не сможешь забыть, как это делается. Проблема была в том, что он был намного меньше, чем обычно. Кресло, в котором спал Азирафаэль было не так уж далеко, но к тому времени, когда Кроули сполз с дивана, прополз по полу и забрался на кресло, а затем на грудь ангела, он уже чувствовал, что было бы неплохо еще поспать. Вообще-то… Ох… на груди Азирафаэля было так тепло и уютно… она размеренно поднималась и опускалась в такт его дыханию, пока он так спокойно спал… может быть Кроули все-таки… — Нет! Дурацкий змеиный организм, подъем! Кроули тряхнул своей маленькой головой, игнорируя блестящие перспективы сна. Вместо этого он начал бешено извиваться и шипеть как можно громче, изо всех сил тыкаясь носом в лицо ангела. К его возмущению Азирафаэль не просыпался. — Черт возьми, ангел, да ты же даже не любишь спать! Подъем! Нетерпение и взволнованность ситуацией взяли над ним верх. Кроули подался назад, сжал челюсти и метнулся вперед, изо всех сил ударяя Азирафаэля в нос. Азирафаэль не просто проснулся, он резко проснулся, дернулся вперед, отправляя Кроули в полет через полкомнаты. — А! Тише, тише! Спасибо тебе кто-нибудь за отсутствие костей! Азирафаэль упал обратно в кресло с болезненным стоном, держась рукой за голову. — Ох, Кроули… — проворчал он. — Как ты можешь ложиться спать в пьяном виде? Это похмелье чистый ужас, — в следующее мгновение он щелкнул пальцами и с облегчением вздохнул. — Вот так намного лучше. Как насчет завтрака, дорог… — ангел опустил руку и замолк, увидев, что диван напротив был пуст. — О! Странно. Я уверен, что только что чувствовал его присутствие. Кроули быстро оправился от полета и пополз к столу, где он мог быть как можно выше. Здесь! Прокричал он в своей голове, хотя и знал, что Азирафаэль его не услышит. Однако ангел заметил шипение и движение на столе, и после легкой растерянности улыбнулся абсолютно очаровательной улыбкой, крошечное змеиное сердце Кроули чуть не разорвалось от вида. — О, вот ты где, дорогой! Какой сюрприз! Я не видел тебя в такой форме, ох, уже несколько столетий, и ты никогда не был таким крохотным! Ты абсолютно… — Не смей это говорить! — …очаровательный! Хсссссссссссссс…. (Да, в данный конкретный момент, Кроули намеренно зашипел, выражая свое раздражение и смущение). Азирафаэль не заметил его шипения, а может нашел и его очаровательным, потому что его улыбка стала еще шире. — У тебя есть причина для таких утренних изменений? — спросил он. — Или просто чувствуешь себя немного по-змеиному сегодня? Желая поскорее перейти к сути дела, Кроули открыл рот прежде, чем вспомнил, что не может говорить. Он раздраженно уронил голову на стол и внутренне застонал. Улыбка Азирафаэля дрогнула. — Ты в порядке, дорогой? Что-то не так? Донельзя раздраженный, Кроули начал бешено извиваться и ползать кругами, шипя и дергая язык, мысленно матерясь на всех языках, которые знал. — О, боже… — теперь Азирафаэль начал волноваться, заламывая руки в своей нервной манере. — Что-то действительно не так, да? О, Кроули, дорогой, это я что-то сделал не так? Что-то сказал? Я-я должен признать, что прошлая ночь немного в тумане после бренди, но… Кроули возмущенно зашипел. — Глупый ангел, перестань постоянно думать, что ты во всем виноват! Ты настолько не уверен в себе, это просто смешно, ведь ты идеальный во всех смыслах и… — Подожди, — вдруг нахмурился Азирафаэль. — Ты… ты не можешь говорить? Кроули с энтузиазмом закивал своей змеиной головой. Азирафаэль наклонил голову набок. — Почему? Кроули прищурился. — Серьезно, ангел? — О, полагаю, ты не можешь мне ответить, м? — Ангел, я тебя люблю, но, клянусь, укушу в самое ближайшее время. Для кого-то окружившего себя книгами, ты иногда такой… Гениальная идея возникла у него, будто мультяшная лампочка зажглась над головой. Он подполз к краю стола, где Азирафаэль оставил книгу с поэзией, которую читал вчерашним утром. С небольшими трудностями — и озадаченно наблюдающим ангелом — от открыл носом книгу на случайном месте, быстро оглядывая варианты, а затем ткнул кончиком хвоста в страницу, ожидающе глядя на Азирафаэля. Озадаченно моргнув, ангел наклонился над столом и взглянул в книгу. — Пытать? — прочитал он вслух все слово. Кроули шлепнулся головой о книгу, отвлеченно подумав, о чем был этот стих, а затем снова ткнул хвостом, подчеркивая конкретную букву. — П? — угадал Азирафаэль. Кроули энергично закивал. Ангел издал радостный звук и хлопнул в ладоши, наконец понимая игру, пока Кроули выбирал следующую букву. Азирафаэль называл буквы, на которые указывал Кроули, с детским восторгом разгадывая послание. Но вскоре резко побледнел. — Превратиться… обратно… не могу? Кроули снова кивнул и устало растянулся на книге. — О, боже. Конечно, первое, что сделал Азирафаэль, это попытался чудесным образом вернуть Кроули его человеческий вид, но после нескольких попыток и растущей паники, он признал, что это не сработает. Поэтому он попросил у Кроули больше информации, надеясь найти подсказку, что делать дальше. Кроули старательно повторил свой трюк с книгой, передавая сообщение: «Проснулся в таком виде. ПОМОГИ!» (Он использовал только заглавные буквы для последнего слова, желая точно прояснить уровень паники, в котором пребывал). Азирафаэль провел все утро и добрую половину дня мечась по своему магазину в панике, заламывая руки и строго поглядывая на книжные полки, будто ожидая, что одна из них бросит ему ответ. Он небрежно пролистывал и отбрасывал книги (что, Кроули должен был признать, шокировало), больше, чтобы просто занять чем-то руки, чем веря, что сможет найти в них что-то полезное. Это была демоническая проблема, в конце концов. Сколько полезного он мог найти в человеческих книгах про демона, застрявшего в звериной форме? — Ты сказал, что проснулся в таком виде, поэтому вряд ли это произошло по твоей воле, — бормотал ангел, мечась между шкафами. — Не думаю, что ад имеет к этому какое-то отношение, ведь в случае демонической силы, один из нас смог бы это исправить, не говоря уже о том, что они бы уже напали на нас, — он щелкнул пальцами, на его лице появилось задумчивое и обеспокоенное выражение. — Это должно быть какое-то заклинание… человеческое, может быть? Какое-нибудь ведьмовство, которое исключает небесное вмешательство. А это значит, что тот, кто сделал это с тобой, знал, что творит. Кроули лениво следил за метаниями ангела взглядом, лежа на книге со стихами, тихо умоляя своего друга придумать что-нибудь до того, как наступит зима. Азирафаэль доставал с полок книги о колдовстве одну за другой, но этой темы было не очень много в его коллекции. В конец концов большинство знаменитых книг были сожжены вместе с ведьмами, которые ими владели. Он взволнованно перелистывал книги, которые у него все же были, проглядывая страницы в поисках хотя чего-нибудь полезного. — Ах, все это бесполезно! — в конце концов, взорвался он. — Все про выходы в астрал, чтение карт таро и как использовать лягушачьи желудки для очищения кожи, что, по моему мнению, просто ужасно, — ангел раздраженно захлопнул книгу и снова начал мерить шагами магазин. Со своего места на столе змей-Кроули настойчиво постучал кончиком хвоста по книге. — Что такой, дорогой? — спросил Азирафаэль в надежде на какие-то свежие предложения. — А-Д-А-М, — выдал Кроули. Глаза Азирафаэля распахнулись в озарении. — Ты думаешь, мальчик имеет к этому отношение? — ахнул он. Если бы Кроули мог пожать плечами, он бы это сделал. Вместо этого он дернул языком, что на языке змея-Кроули означало: Во имя Сат… позвони и спроси его, ангел! К счастью, Азирафаэль был с ним на одной волне и почти сразу же бросился к столу со своим раритетным телефоном. — О, Адам! Как раз мальчик, который мне нужен! — воскликнул ангел. — Мистер Азирафаэль? Это Вы? — молодой антихрист был искренне рад слышать ангела, и это согревало сердце Азирафаэля. — Да, мой мальчик, это я. Послушай… — ангел не хотел обидеть, но обстоятельства действительно были экстремальными. — … я не хочу никого обвинять, но у нас кое-что случилось, и я хотел спросить, на всякий случай, ты ничего не колдовал в последнее время? Ангел ожидал (и даже надеялся) на виноватое признание или удивленный вскрик осознания, но в ответ получил только задумчивое мычание. — Неа, последнее время ничего, — ответил мальчик. — Чем больше времени проходит с Апокалипсиса, тем сложнее творить что-то глобальное. Последнее время, у меня еле хватает сил на то, чтобы удерживать Пса от выкапывания маминых петуний. Азирафаэль расстроенно опустил голову. — Значит, ты не колдовал каких-нибудь… превращений? Он почти услышал, как Адам нахмурился. — Превращений? Эм, нет, сэр. А что случилось? Азирафаэль вздохнул. Значит никакой случайной магии от антихриста, и никакой помощи тоже, если ему едва хватало сил, чтобы контролировать небольшую собаку. — Ничего… ничего страшного, дорогой, не волнуйся. — Вы уверены? Кажется, Вы чем-то расстроены. — Мне очень приятно твое беспокойство, мой мальчик, но тебе не стоит об этом волноваться. Мы с Кроули скоро приедем навестить тебя и твоих друзей, хорошо? — Хорошо, мистер Азирафаэль! Увидимся! Удачи с Вашей проблемой. Азирафаэль снова взволнованно начал заламывать руки, еще даже не положив на место трубку, но Кроули уже снова настойчиво колотил хвостом по книге. — А-Н-А-Ф-Е-М-А, — указал он, от чего ангел тут же радостно хлопнул в ладоши. — Да, конечно, мой милый! — воскликнул он, снова хватаясь за телефон. — Почему я сам об этом не подумал? Если это колдовство, конечно она должна знать об этом что-нибудь! — он одарил Кроули радостной улыбкой, набирая номер. — Великолепная идея, мой умный мальчик! — Нгх… В трубке раздался гудок, второй… четвертый и пятый, и наконец сигнал от автоответчика. Азирафаэль вздохнул и положил телефон, зная, что не сможет изложить всю проблему за то время, которое даст ему эта глупая машина. — Кажется, их нет дома, — сказал он ожидающему Кроули. — Думаю, мы могли бы подождать, когда они вернутся, но… ох, я просто не могу сидеть и ничего не делать, когда ты в таком состоянии, — ангел начал нервно крутить свое крылатое кольцо, на его лице появилось задумчивое выражение. — Но, знаешь, я уверен, что Анафеме нужно будет посмотреть на тебя, чтобы точно узнать в чем проблема, так что мы можем сразу поехать к ним, а не сидеть тут в ожидании… — в следующее мгновение очень неангельская улыбка появилась на лице ангела. — О, нет… нет, не смей даже думать об этом, Азирафаэль! Кроули извивался и шипел как бешеный, пока Азирафаэль садился за руль его Бентли, устраивая шипящего демона рядом на пассажирском месте. — О, тише, — с улыбкой сказал ангел. — Я же для тебя это делаю, знаешь ли! — его голос был слишком проказливым, чтобы быть искренним. — Нет, нет, нет! — кричал про себя Кроули, с шипением открывая и закрывая рот. — Никто не водит Бентли кроме меня! Ты даже не знаешь, как это делается! У тебя даже не получится ее завести! Стой, что ты…?! Кроули оцепенел от ужаса, когда Азирафаэль нежно погладил руль Бентли. — Что же, дорогая, — проурчал ангел. — Я уверен, ты очень удивлена, что я сижу на этом месте, но как ты видишь, Кроули совсем не в состоянии быть за рулем в данный момент. Если бы змеи могли краснеть, Кроули был бы красным от носа до кончика хвоста, но догадывайтесь сами, что являлось бы причиной: его нынешнее положение или то, как нежно Азирафаэль поглаживал руль кончиками пальцев… — И поэтому нам очень нужно попасть в Тадфилд, чтобы узнать, как помочь нашему дорогому Кроули, так что могу я попросить тебя быть лапушкой и помочь нам в этом, ведь я никогда раньше не был за рулем? — Ох… ангел, я очень сомневаюсь, что это сработ… Двигатель Бентли заурчал и радио заиграло Under Pressure. Азирафаэль радостно воскликнул и любовно похлопал приборную панель. — О, спасибо тебе, милая! — похвалил он. — Я знал, что ты поймешь! До чего же умная машина! Звук радио затрещал на мгновение и затем голос Фредди затянул Good Old Fashioned Loverboy. — По краю ходишь, Бентли. Будто услышав его мысли, Бентли дважды рыкнула мотором, что было подозрительно похоже на смешок. Каким-то невероятным образом, пока Азирафаэль повторял то, что обычно делал Кроули, и Бентли, которая в основном ехала сама по себе, они медленно (ох, очень медленно) добрались до Тадфилда и остановились у уютного небольшого Жасминового Коттеджа, который не видели уже несколько недель. После совместного приключения Анафема и Ньют решили остаться в этом сонном городке, частично, чтобы приглядывать за Адамом, и от части, потому что это было замечательное место для молодых влюбленных. Азирафаэль и (с неохотой) Кроули навещали парочку несколько раз и были заверены, что им тут всегда рады, поэтому Азирафаэль чувствовал себя довольно уверенно, приехав прямо сюда, не дождавшись ответного звонка и приглашения. Это открытое приглашение, однако, не помешало Ньюту удивленно распахнуть рот, когда он заметил Бентли, появившуюся из-за угла с Азирафаэлем за рулем. Ньют был в саду (ему запретили приближаться к кухне, пока Анафема готовит, учитывая, что вся электроника там имела привычку загораться каждый раз, когда бывший ведьмолов оказывался рядом). Анафема только что вышла из дома, чтобы принести своему изгнанному парню чашку кофе, когда Бентли припарковалась рядом с коттеджем. — Нда, такое не каждый день увидишь, — вскинула бровь ведьма. Парочка подошла ближе, пока Азирафаэль вылезал из машины, поглаживая ее за то, что вела себя так хорошо. — Эм, привет, Азирафаэль, — в своем нерешительном стиле поприветствовал Ньют. — А, эм, … Кроули знает, что ты водишь его машину? Ты знаешь, что он однажды пообещал полить мне голову кипящей серой, если я оставлю отпечатки пальцев на капоте? Азирафаэль испустил страдальческий стон. — Да, это на него похоже, — признал он. — Однако у меня не было выбора, мы находимся в несколько затруднительном положении, — сказав это, он поднял руку, которую обвивал очень взволнованно выглядящий змей. — О! — ярко улыбнулась Анафема. — Кто это маленький милашка? Змея яростно зашипела. Азирафаэль снова вздохнул, явно волнуясь, и ответил: — Это Кроули. Брови Ньюта исчезли под челкой. Они с Анафемой переглянулись. — Нам лучше пройти в дом, — предложила Анафема. =***= — Ты уверен, что это он? — спросил Ньют. Он наклонился к кухонному столу, на котором Азирафаэль разместил Кроули, и с интересном его разглядывал. Без предупреждения змей рванул вперед и клацнул клыками буквально в миллиметре от носа юноши. Ньют вскрикнул и попятился, падая на пол. — Я крайне уверен, — ответил Азирафаэль делая глоток чая, который сделала для него Анафема. — Если, конечно, вы не знаете еще какую-нибудь породу змей, которые могут общаться, выбирая буквы для составления английских слов? Ньют покачал головой, поднимаясь с пола, и отошел к самой дальней от стола стене. — Так, говоришь, он проснулся в таком виде? — спросила Анафема. — Точно так, — ответил Азирафаэль. — И он понятия не имеет, как это могло случиться? — Не то, чтобы он был особо разговорчивым. (Кроули качнул головой, соглашаясь с Ангелом). — Он ничего странного не ел? — Хм, мы ужинали прошлым вечером, и выпили после… — Азирафаэль задумался на мгновение. — Но… нет… Мы если и пили одно и тоже, и со мной ничего не случилось. — Но ты сказал, что ангельские или демонические силы здесь не замешаны, — отметила Анафема. — Значит, есть вероятность, что это какое-то проклятие специально для Кроули. Ангел тихо ахнул, хотя и сам уже пришел к такому же выводу. — Ты можешь как-то помочь? — с надеждой спросил он. — Ну, я не могу ничего обещать, но мы точно можем кое-что попробовать. Ньют, милый, принеси мои книги с заклинаниями, хорошо? Пять часов спустя Кроули уже смирился с жизнью в виде змеи и гадал, соорудит ли ему Азирафаэль гнездо в своем магазине. Анафема, казалось, попробовала уже сотню зелий и заклинаний. От некоторых ему становилось плохо до тошноты. Несколько окрашивали его кожу во все цвета радуги. От одного он покрылся пушистым, длинным, красным мехом, от чего стал похож на гигантскую гусеницу. От большей части заклинаний не было вообще никакого эффекта, и от этого он отчаивался все больше и больше и в конце концов просто распластался на столе и отказывался двигаться. Азирафаэль был рядом с ним. — О, Кроули, дорогой, мы что-нибудь придумаем. Обещаю! — но дрожь в голосе предавала его испаряющуюся уверенность. — Все, — вздохнул Анафема, захлопывая книгу. — Я попробовала все, что у меня было, — искренне сожалея, сказала она. — Мне жаль, Азирафаэль. Мне кажется, я больше ничем не могу помочь. Что бы это ни было, это превосходит мои силы. — У меня есть старый аквариум в мамином доме, — предложил Ньют. Анафема пихнула его локтем, но к этому моменту Кроули все было уже настолько безразлично, что он только зашипел на такое предложение. Он даже не дернулся, когда Азирафаэль опустил руку и нежно погладил его по голове. — Мы что-нибудь придумаем, мой милый, — пообещал он, что больше походила на мольбу к миру, чем что-то более продуктивное. — Должно быть что-то еще, что мы можем попробовать… Анафема задумчиво нахмурилась. — Хммм, — протянула она. — Ну, всегда есть… хотя нет… — замолчала она, но ангел и демон уже заинтересованно повернулись к ней. — Что? — потребовал Азирафаэль. — Что это? Прошу тебя! Я сделаю все, чтобы помочь ему! Маленькое змеиное сердце Кроули радостно затрепетало от слов ангела. Анафема задумчиво нахмурилась. — Есть один тип магии… очень сильный разрушитель проклятий, предполагается, что он сильнее всех известных человеку. Взгляд Азирафаэля загорелся надеждой. — Что это? — взмолился он. — Что мне нужно сделать? Анафема посмотрела в глаза Азирафаэля, не моргая, прежде чем ответить: — Поцелуй истинной любви. Если бы это было возможно, черно-красная чешуя Кроули стала бы чисто белой. В то же время (хотя змей не заметил, будучи занятым своим отчаянием), лицо Азирафаэля побелело до синевы. — Поцелуй истинной любви? — повторил Ньют. — Как в сказках? Анафема кивнула. — Все истории содержат зерно правды, — объяснила она. — Поцелуй истинной любви — это магия такой силы, что повторяется рассказчиками вновь и вновь сквозь года. Истории преувеличены и придуманы, конечно, но способ снятия проклятий как раз неизменная правда. В смысле, скорее всего. Я никогда сама не видела его в действии. Азирафаэль был бледен, как привидение. Ему потребовалось неимоверное количество силы воли, чтобы выдавить слова: — Т-так… нужно, чтобы Кроули поцеловал кто-то, кого любит он? — он сглотнул. — Или к-кто-то, кто любит его? — И то и другое, — тут же ответила Анафема. — Магия сработает только, если оба любят друг друга. Ангел и демон видимо расстроились, хотя и остались слепы к переживаниям друг друга. — И, когда ты говоришь «любовь», — продолжил Азирафаэль с крошечной ноткой надежды в голосе. — имеется в виду… семейная любовь, или… любовь между друзьями, или…? — Романтическая любовь, — прервала Анафема тоном, нетерпящим возражений. — Глубокая, безумная, страстная, умрем-друг-за-друга романтическая любовь. Кроули снова упал на стол, а Азирафаэль расстроенно сгорбился. Важно понимать, в данном случае, что болезненное разочарование, которое исходило от двух неземных созданий, было вызвано двумя крайне разными мыслями. Кроули думал: Что ж, значит, это конец. Я навечно застрял в этом виде, потому что единственный, кого я люблю, не любит меня и никогда не полюбит. В то время, как Азирафаэль думал: Я смог бы вернуть его в нормальный вид, если бы он любил меня так же, как я люблю его. Слепые. Глухие. Глупые. К счастью, Ньютон Пульцифер был там, чтобы высказать, по его мнению, глубокую мысль. — Эм, я думаю, что, если бы я был на вашем месте, не важно с какой стороны проклятия, я бы попробовал, даже если бы думал, что чувства не взаимны. То есть, я знаю, что никогда не смог бы простить себе, если бы позволил страху и неуверенности удержать меня от возможного исцеления. Кроули, будучи намного более неуверенным в себе, чем он когда-либо обвинял в этом Азирафаэля, слушал слова Ньюта и сворачивался в еще более несчастный клубок. Я не боюсь, глупый человек… Я просто точно уверен в справедливости моего пессимизма. Азирафаэль, к счастью, был более подвержен оптимистичным идеям. Или, в какой-то мере, после прошлых действий Небес, он устал, что его называют трусом, даже крайне неявным способом. К своему удивлению змей-Кроули почувствовал, что его поднимают со стола. Он озадаченно моргнул, когда Азирафаэль поднял его на уровень своего лица. Решимость ангела быстро рушилась, но он быстро выдал тираду слов, пока совсем не растерял всю свою храбрость. — Кроули, дорогой… Ньют прав. Я должен попробовать, даже если, я уверен, что это не сработает, потому что, конечно, как кто-то такой замечательный, как ты, может любить такого никчемного глупца, как я… по крайней мере, я должен попробовать, или я никогда не смогу простить себя. И полагаю, если это все равно не работает, что ж… мне не придется иметь дело с последствиями и жутким смущением, потому что, эм, ты все еще будешь змеей, поэтому… А, к черту, вперед! Чудесным образом, он умудрился сказать все это на одном дыхании, и бедный, запутавшийся мозг Кроули не смог осознать все вовремя. Азирафаэль глубоко вздохнул, зажмурился и прижался губами к голове пребывающей в ужасе змеи. Едва ли мгновение прошло отделяющее этот момент от остального течения времени. А потом, внезапно, вся кухня Жасминового коттеджа была окутана сверкающим белым дымом, что заставило всех присутствующих закашляться и вскрикнуть от удивления и тревоги. Когда дым рассеялся, перед шокированным ангелом стоял вполне себе человековидный демон Кроули. Единственное змеиное, что осталось у него, это его прекрасные, янтарные глаза, которые сейчас были круглыми до невозможного. Глаза Азирафаэля были столь же удивленными. Они оба смотрели друг на друга в слепом, глухом и глупом восхищении. Анафема нарушила тишину диким кашлем, который был подозрительно похож на слова «истинная любовь». Кроули был первым, кто заговорил. Его горло пересохло и голос звучал почти болезненно уязвимо. — Т-ты… то есть… ты правда…? Азирафаэль выдохнул в благоговении. — Эм, конечно, да! Я просто никогда не думал, что ты… — Со времен чертового огненного меча, ангел! — воскликнул Кроули. Его лицо по цвету сливалось с его волосами. Это признание заставило Азирафаэля резко вдохнуть. В его глазах стояли слезы, но он улыбался ярче, чем когда-либо. — О, Кроули! За все свое существование демон не мог ожидать, чтобы его имя слетело с губ ангела таким тоном. Он решил не задумываться (по правде, его мозг все еще не закончил перезагрузку, и он в принципе не мог бы думать, даже если бы захотел). Вместо этого Кроули бросился вперед и обхватил руками лицо Азирафаэля, соединяя их губы в настоящем поцелуе. Это было мягко, нежно, но так… ах страстно, и вызвало двойной стон чистого счастья. Мгновение или час спустя они прервали поцелуй только, чтобы посмотреть в глаза друг друга будто никогда не видели ничего настолько душераздирающе прекрасного. Кто-то настойчиво кашлянул рядом. Кроули и Азирафаэль, давно забыв, где они находятся, покраснели, заметив, что хозяева дома улыбаются как идиоты, глядя на них. Ньют поднял руку и помахал им пальцами. — Д-да, что ж, — заикаясь, выдал Азирафаэль. — Что тут сказать, эм, с-спасибо вам огромное за помощь и… Кроули щелкнул пальцами, и на каждой поверхности кухне появились цветы, фрукты, сладости, вино и замена ингредиентов для всех заклинаний и зелий, которые перепробовала Анафема. Со смущенной ухмылкой он показал людям два больших пальца прежде, чем взять Азирафаэля за руку, и потянул его к двери. — Пойдем, ангел, — позвал он, звуча уж очень довольно, — у нас есть некоторое количество времени, которое нужно наверстать. Азирафаэль ярко покраснел, но очевидно от невероятного счастья. — До встречи! — прокричал он напоследок, уводимый за дверь. Люди остались наблюдать из окна кухни, как двое донельзя счастливых неземных создания устроились на своих местах в Бентли и упорхнули, как летучая мышь из ада (и/или голубь с Небес). Ньют досчитал до двадцати и кивнул Анафеме, которая позвала: — Все, можешь выходить. Щелкнул замок, и Адам-бывший-антихрист (и нынешний чемпион «Комитета Белая ложь») выбежал из ванной, где он прятался, на другом этаже. Он улыбался от уха до уха. — Мне кажется, что все прошло очень хорошо, правда? — спросил мальчик. — Да, и идеальное время для превращения назад, — ответила Анафема. — Лучше и быть не могло! Белый дым тоже был отличным ходом. Адам театрально поклонился, вытаскивая пачку с лимонными конфетами из той кучи сладостей, что создал Кроули. Ньют усмехнулся, все еще как-то умудряясь звучать взволнованно, и взял себе печеньку. — Так что, — начал он, — мы расскажем им правду? — Нет, — сказала Анафема. — Чего они не знают, то им не навредит. И к тому же… — она улыбнулась, закидывая в рот трюфель. — мне кажется, мы еще долго ничего не услышим от этих двоих. И она была права.