Зови меня Папочкой

Бесит. Чангюна в последнее время слишком много всего бесит. И эта бесячесть бесит ещё сильнее. Бесит очередной концерт, незапланированный, но перед фактом поставленная группа не может отказаться. Бесит корявый свет на сцене, Им даже не видя себя со стороны знает, что гребанные отблески лягут синими оттенками под глаза, показывая его не в самом выгодном свете. Бесят нуны-визажисты, которые намазали на его лицо кажется тонну штукатурки, не меньше, ибо ощущение, что его притянет сейчас ебалом в пол не покидает ни на минуту. Кихён бесит, вертится перед носом буквально, ну и что, что между ними расстояние огромное, Гюн сказал перед носом, значит перед носом. Бесят стилисты, запихнувшие Чжухона в черные скини, задницу облипившие так, что Им дыхание задерживает при каждом движении старшего, боясь как бы ткань не треснула по швам. А ещё рубашка эта блядская, с оторванными пуговицами и огромным вырезом, которая при каждом прыжке открывает плечи Ли. Бесит неимоверно. Но сильнее всего бесит Ли, гребанный блять мудак, Чжухон. Который сейчас, совершенно не скрываясь, пялится на Кихена, и разве что слюни не пускает. И то, потому что нельзя так перед камерами. Перед камерами вообще много чего нельзя. Нельзя послать нахуй всех, когда у тебя настроение плохое, потому что ты вроде как знаменитость и на тебя хуллиарды людей смотрят. Собой быть нельзя, приходится строить из себя хуй пойми кого, хотя не хочется от слова «ДА НИХУЯ НЕ ХОЧЕТСЯ». Льзя только улыбаться, да играть отведённую тебе роль на этом празднике жизни. Чей то чужой жизни, которая с его, Чангюновской, пересекается только один раз, на этом самом концерте. А ещё нельзя подойти к Кихену и в лицо ему кулаком въехать, чтобы не тряс своей задницей на виду у всех. Им со всеми неплохо ладил вообще-то, и Кихена любил, как брата естественно, но не сейчас. Не в этот момент. Не тогда, когда замечает взгляд Чжухона, скользящий по чужому телу. Ли не должен ни на кого другого смотреть, права не имеет. Чангюн вообще-то не ревнивый, и не собственник. Ага, и не пиздабол тоже, но сейчас ситуация такая. Ему катастрофически кажется, что Хани не отлипая следит за Ю, едва ли слюной не капая. И это при живом-то парне! Бесит. Гюн дочитывает партию, агрессивнее чем обычно. Физически чувствует, как пульсируют вздувшиеся венки на висках, и отходит чуть назад, наблюдая за Чжухоном. Ли косится на него непонимающе, но старается не отвлекаться. Хенвон стоявший рядом вопросительно кивает, получая в ответ лишь пожимание плечами. Шону подходит к Иму, толкая того плечом и хмурится, мысленно давая понять, чтоб прекратил себя так вести. Не время и не место. Чангюн закатывает глаза, и поправляет кожаный чокер на шее, зачем-то вспоминая, как ощущаются пальцы Хани под ним. Трясет головой, отгоняя мысли и выдыхает шумно, ловя на себе обеспокоенный взгляд парня. Тут же собирает всю волю в кулак, делая самое что ни на есть похуистичное выражение лица, и отходит в сторону Минхека. Концерт заканчивается минут через двадцать, и Аем рад этому искренне, хотя и не понимает почему. Откидывает в сторону микрофон, стоит только скрыться за кулисами. Мимо пролетает «вихрь», с такой скоростью, что Гюн буквально давится воздухом, оборачиваясь в сторону так нагло потревожившего его человека и понимает, что ничего не сделает. Молча наблюдает, как Вонхо сгребает в объятия Хенвона, утыкаясь носом во взмокшие волосы и что-то шепчет ему на ухо. Они милые. Им фыркает, отворачиваясь, потому что слишком милые, такие прям все карамельно-сахарные, аж слипается все на них глядя. Не для него это, совсем. Аем уходит в душ, понимая, что последний остался, и возвращается в гримёрку позже всех. Крутит головой в поиске Хани и чуть зубами не скрипит, замечая его разговаривающим с Кихеном. — Гюн, у тебя все в порядке? — Ли окликает его, замечая на себе пристальный взгляд. — Тебе-то какое дело? — макнэ проходит мимо, сильнее нужного бортуя плечом Ю, и сжимает руки в кулаки. Кихён не понимая, что происходит, клипает глазами, переводя взгляд с Хани на младшего. Пожимает плечами и помахав всем, выходит из гримёрки, утаскивая за собой Минхека. Вонхо с Хенвоном слиняли практически сразу, сказали только, что бы их вечером не ждали, ничего нового в общем-то. Шону испарился сразу после окончания концерта, никого не предупредив, и естественно вернётся только к ужину, в лучшем случае. Гюн подходит к столику с закреплённым за ним зеркалом, и наклоняясь хватает влажные салфетки, пытаясь подправить подтёки вокруг глаз от расплывшегося макияжа. Чжухон наблюдает молча, облокотившись спиной о дверной косяк. — Гюн-и? — Чего тебе? — огрызается младший, даже не оборачиваясь. — Чангюн, блять, что случилось? — А что случилось? Вон, у Кихена спроси. Его общество тебя сильно интересует. Или лучше сказать его задница? — психует Им, выкидывая салфетку в стоящую рядом урну. — Ты о чем? — Ой, да хватит уже, — Гюн злится, не знает на кого больше, но злится сильно. — Ты его чуть не выебал на сцене, что я слепой по твоему? Вот и вали к нему! Слова вылетают быстрее, чем успевают осознаться в мозгах и парень на секунду замолкает, понимая что лишнего говорит, но поздно. Он бы даже извинился, но вот щас ещё, конечно, обойдется. Макнэ вздрагивает, когда чувствует старшего, прижимающегося к нему со спины, и скулить готов от тихого шёпота чуть выше уха. — Ты кажется забываешься, малыш. — Я? — Пылит парень, пытаясь обернуться. Чжухон прижимает его к краю стола сильнее, не позволяя шевелиться. — Отпусти! — звучит слишком слабо, чтобы действительно быть похожим на серьезную просьбу, и Хани усмехается. — Хочешь, чтобы я отпустил? — теплые руки выдергивают футболку из-за пояса джинс, укладываясь на подкачаный живот, и ведут выше, вызывая толпу мурашек. Гюн закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться и не поддаваться. Не выходит. — Непослушный малыш. — Чжухон сука отпусти, я не понятно говорю? — собрав все крохи оставшейся силы воли в кулак, шипит младший. — Зови меня папочкой, детка, — рычит Хани, вдавливая его в стол сильнее, выбивая короткий стон, который тот глушит, зажав себе рот ладонью. Им понимает, что переборщил с ревностью, кажется. Не сказать, что ему жаль. — Да пошел ты. — Нарываешься? — усмехается старший, оттягивая его голову за волосы, и проводит языком по шее. Медленно. Чангюн губу прикусывает, чтобы не стонать в голос. Вставший член через джинсы упирается в край стола, и отдает каким-то слишком уж мазохистским наслаждением. — А что если да? — Им откидывает голову назад, на плечо Хани, чувствуя длинные холодные пальцы под чокером, едва сдавливающие шею. У него искры перед глазами, россыпью целой, яркие. Ли шепчет что то на ухо, цепляя зубами мочку и тянет, горячим дыханием обдавая. Чангюн не слышит его. Нет, слышит конечно, только звуки в слова упрямо не складываются, воспринимаясь чисто животными инстинктами на уровне подсознания. — Выебу. — Единственное что удается распознать Аему. Чжухон разворачивает его резко, и тут же прижимается губами к чужим, проталкивая язык в рот младшего. Гюн сопротивляется, больше для вида, чем серьезно, но на поцелуй отвечает, в конце концов прикусывая Хани за кончик языка. Старший шипит, усаживая парня на стол и цепляя пальцами чокер, тянет его вверх, заставляя макнэ тянутся за ним. Им ловит губы парня своими, едва дотягиваясь. Хани ухмыляется, на попытки младшего, и укладывает ладонь ему на бедро, гладя и сжимая. Гюн глаза прикрывает и стонет сквозь зубы. Ткань джинс неприятно давит на возбуждение, а Чжухон совершенно не планирует ничего с этим делать. Старший накрывает ладонью пах Гюна, проводит пальцами с нажимом, и улыбается, глядя на потерявшегося в пространстве младшего. — Хани… п-пожалуйста. — А если нет? — Дёргает бровью Ли, двигается ближе и проводя языком по линии подбородка, смотрит ему в глаза. Аем пытается отвернуться, но Чжухон удерживает его пальцами за подбородок, не давая отвести взгляд. Гюн чувствует, как щеки заливаются краской, горят адово. — Будешь меня умолять? — П-пожалуйст-та, Хани, Господи… — макнэ еле проговаривает слова, ластясь к старшему, который не перестает ласкать до боли стоящий член через джинсы. — Зови меня. — П-папочка-а, — не даёт Гюн закончить ему фразу, — Я буду сам-мой послушной д-деткой, — хнычет макнэ, пытаясь потереться о руку Хани. Чжухон довольно жмурится и звякает пряжкой ремня на джинсах младшего, приподнимает его, стягивая плотную ткань с ног и проводит ладонями по уже голой коже, цепляя пальцами края боксер. Гюн не успевает даже подумать о том, чтобы засмущаться, как оказывается обнаженным полностью. Последняя футболка отлетает в сторону, и судя по треску ткани, обратно он ее уже не получит. — На тебе слишком много одежды, — Чангюн прикусывает губу, искоса глядя на парня и тянет пальцы к пряжке чужого ремня. Тот молча наблюдает за тем, как младший вытягивает ремень из шлевок, разобравшись с брюками и бельем, цепляет футболку, стягивая и выбрасывая ее куда-то, и залипает на подтянутую фигуру старшего. Желание провести языком по груди, спускаясь вниз, растет в геометрической прогрессии, навязчиво бьётся в голове, и Гюн не находит причин отказывать себе в удовольствии. Ногами обхватывает Хани за торс, притягивая ближе, осторожно ведёт мокрую дорожку по ключице, ниже, прикусывая сосок и улыбаясь на гортанный рык Чжухона спускается ниже. Старший замирает на секунду и рывком усаживает парня обратно, целует и шепчет прямо в губы. — Сделаешь папочке приятно? — Конечно. Чангюн щурится, и укладываясь спиной на стол, свешивает голову с самого края. Ли любуется парнем, что так блядски высовывает язык и стонет в голос. Подходит ближе, укладывая ладонь на шею макнэ, чуть сжимая и перекрывая свободный доступ кислорода, медленно скользит головкой члена по языку, пока не упирается в заднюю стенку горла. Пальцы сами собой сжимают темные волосы, удерживая Гюна в одном положении. Чжухон так же медленно вытаскивает член изо рта младшего, позволяя ему вдохнуть, и повторяет все заново. Им сжимает губами по стволу, и стонет, когда чужая головка в очередной раз упирается в горло. Хани задыхается, ощущая вибрацию по члену и сжимает руку на волосах сильнее, ритмично вдалбливаясь в податливый рот младшего. — Ты такой красивый, Гюн-а. — голос Ли становится через чур серьезным. У Има автоматически поджимаются пальцы на ногах, и краской заливаются уши. Нет, то, что он отсасывает у своего мембера-парня лёжа на столе в гримёрке, его ни капли не смущает. Но вот эти комплименты… до ужаса. — Прекрати, — мычит младший, когда член Хани выскальзывает из его рта. — Я совсем не красивый. — Накажу, — шипит старший, сжимая пальцы ровно по чокеру и смотрит сверху вниз. — Ну-ну, — хмыкают снизу. — Детка, ты доиграешься. Чжухон рывком поднимает парня, усаживая на столе и подходя в плотную ведёт носом по покрасневшей щечке, целует в висок. — И что ты мне сделаешь, папочка? — Им дразнится явно, не собираясь уступать. Он вообще иногда краев не видит, а Ли ему с удовольствием подыгрывает. Во всем. Кроме этого. Старшего до жути бесит недовольство Гюна собой. Чжухон тянется за очередным поцелуем, языком проходят по губам парня, и с малейшими усилиями хватает свой ремень, откинутый не так далеко. Через секунду руки Чангюна уже крепко перевязаны жёсткой материей. Младший дёргается, непонимающе уставившись на Хани, тот лишь дёргает бровью. Ли тянет его на себя, ставя на пол, и переворачивая кидает животом на стол, фиксируя руки с другой стороны так, чтобы Гюн даже повернуться не мог. Тот хнычет сдавленно, совершенно такого расклада событий не ожидая, но Чжухон держит крепко, пальцами за бедра цепляя и членом в его задницу вжимаясь. Макнэ чувствует, как его довольно нагло тянут за волосы, заставляя голову со стола поднять, и чуть не визжит в голос. Хани смеётся, глядя как реагирует его парень на стоящее перед ним зеркало. Чангюн пытается отвернуться, чтобы не видеть свое отражение. У старшего другие планы. — Нет, детка, — Чжухон ложится на него сверху, дотягиваясь до самого ушка и едва слышно, но выделяя каждое слово, шепчет, — ты будешь смотреть, как я вытрахиваю из тебя всю дурь. — Н-нет. — Ещё как «да». Иначе… я не дам тебе кончить, маленький. Гюн дёргается, пытаясь выбраться, безуспешно в общем-то. Старший удерживает его за талию, ведёт по спине поцелуями, вырисовывая по позвоночнику узоры языком. Оставляет засос на пояснице, завтра он будет ярко-фиолетовым, абсолютно точно. Заставляя младшего напрячься всем телом. Гюн с силой закусывает губу, стараясь все же не встречаться взглядом со своим отражением. Старший спускается ниже, ведёт пальцами между половинок, останавливается проникая внутрь всего на фалангу, и тут же заменяет палец языком. Им задыхается, давясь воздухом и дёргает руками, пытаясь хоть что-то сделать. Чжухон тянет руку чуть под него и нежно гладит стоящий колом член, проходясь пальцами по до боли возбуждённой головке. Слегка сжимает, надавливая на уздечку и несколько раз плавно проводит вверх-вниз. Чангюн скулит, сжимая кулаки сильнее и ёрзает по столу, вызывая у Хани тихий смешок. Старший быстрее работает языком, вылизывая макнэ, проходится по мошонке возвращаясь к пульсирующей и сжимающейся дырочке. У Гюна фейерверки перед глазами, он жмурится, пытаясь хоть на секунду сосредоточиться, снова безуспешно. Пальцы Чжухона осторожно гладят колечко ануса, Ли проталкивает один, решая что растянуть его детку все-таки нужно. Бережно двигает внутри, через время добавляя второй и, практически сразу, третий палец, растягивая поддающееся колечко мышц. — П-папочка-а.ааа… п-пожалуйста, — хнычет Гюн пытаясь глубже насадиться, Хани лишь продолжает издеваясь медленно трахать его пальцами, старательно избегая простаты. Вновь проходит языком по дырочке, проталкивая его глубже. У младшего искры из глаз сыпятся, мысли давно уже в адекватные не складываются. — Будь хорошим мальчиком, — шипит Чжухон, поднимаясь, и вжимается вставшим членом между половинок. Гюн хнычет, зажмурив глаза, и ловит одну единственную мысль, не ускользающую вместе с остальным потоком сознания. Он невыносимо хочет ощутить в своей заднице член старшего, ничего больше не хочет, но за это единственное желание, сейчас душу продать готов. Ли коротко смеётся, глядя на извивающегося на столе любимого, и вновь цепляет пальцами копну выкрашенных в черный волос, приподнимая голову парня чуть выше. — Открой глазки, сладкий. — Н-нет, — жмурится сильнее младший. — Я не дам тебе кончить, пока ты не увидишь, насколько ты прекрасный. Давай, маленький, — у Има крышу сносит, он злится на Чжухона, который, сука, знает буквально каждый его Кинк, особенно этот, явный, на миленькие прозвища, и стискивает зубы почти до скрипа, — посмотри в зеркало. — Н-не хочу… П-пожалуйст-та… Хани усмехается, дёргая уголком губ, и Чангюн даже не глядя представляет ямочки на его щеках. Блядские ямочки, которые он больше всего на свете любит. Старший, дотягивается до своей сумки, доставая тюбик со смазкой, и щедро льет вязкую субстанцию, размазывая по члену и проходясь скользкими пальцами по анусу. Аем кажется дышать перестает, когда чувствует упирающуюся в его задницу головку. Чжухон двигается медленно, стараясь не доставлять парню боли, но входит до конца. Гладит невесомо поясницу младшего свободной рукой, второй все так же удерживает за волосы. — Смотри, какой ты… — прижимается к его спине, прикусывая за плечо и заставляя вздрагивать сильнее, ведёт языком к шее, осторожно цепляя зубами загривок, и выдыхает рядом с ушком, обжигая горячим дыханием, — сладкий, кроха. Гюн хнычет, пытаясь вжаться в него сильнее, и поменять немного угол проникновения. Ничего не получается, Ли держит его крепко, тихонько смеясь прямо в шею. Поднимается, чтобы было удобнее, и все так же удерживая голову младшего перед зеркалом, выходит почти полностью, одним движением сбиваясь внутрь, до конца. Им скулит, совершенно не круто, и нихуя не дерзко, просто скулит, потому что его от ощущений распирает, и от большого члена в заднице тоже. Хани вновь медленно, издеваясь, отодвигается, оставляя внутри одну головку, и так же медленно входит обратно. — Ты же знаешь, я могу так очень долго. — Грёбаный садист, — шипит младший. — Или лучше так? — Едва слышно спрашивает Чжухон, начиная трахать парня все быстрее, сразу с точностью попадая по комочку нервов внутри. Гюн захлёбывается в стонах, забывая как дышать и только сквозь скулеж шепчет: — д-да, па-ааах-папоч… о боже блять… папочк-а… Старший прекрасно чувствует, что любовь всей его жизни на грани оргазма, двигается резче, с оттяжкой, зная, как сносит крышу от этого Гюну. Замечает, как мелко начинают подрагивать ноги младшего, ещё пара толчков, точно по простате… — Я тебя ненавижу, — воет Чангюн, когда за секунду до оргазма, рука Ли плотно сжимается вокруг его члена, не позволив кончить. — Гребанный ты мудак, я сейчас взорвусь… — гневная тирада заканчивается подавленным всхлипом, в тот момент, как чужие пальцы скользят по его головке, нажимая на дырочку уретры, и возвращаются плотным кольцом к основанию. — Просто посмотри в зеркало, и тебе будет хорошо, детка. Им понимает что спорить со старшим не время и не место, да и никаких сил не хватит его переубедить, ни физических, ни тем более моральных. Медленно открывая глаза, смотрит перед собой, встречаясь взглядом со своим отражением и подавляет в себе дикое желание зажмуриться снова. Для него это невыносимо, выше всех сил буквально. Потому что смущает дико… до ебаных чёртиков, смущает. — Скажи ведь, это самое прекрасное, что может быть в этом мире, — Хани отпускает волосы младшего, нежно ведя кончиками пальцев по скуле, ниже, ведёт по приоткрытым губам. Аем ловит губами, прикусывая и тут же зализывая, проходит языком по аккуратным ноготкам, начиная посасывать чужие пальцы. Все так же не отрываясь от своего отражения, как заворожённый смотрит. Ли не тянет время, двигается медленно, замирая каждый раз, как входит до конца. Чангюн хочет умереть и воскреснуть где-нибудь в раю, чтобы запомнить все эти ощущения, никогда не забывать. Из зеркала на него смотрит безумно смущенный парень, с краснеющими щёчками. Безумно смущенный парень, который вылизывает пальцы своего хена, по которым слюна буквально стекает. С влажным, пошлейшим звуком выпускает их изо рта, и залипает на искусаных губах, проводя по ним языком. Медленно, так же медленно, как скользит член у него внутри, растягивая собой податливые стеночки. — А знаешь, кто выглядит ещё лучше, чем мой малыш, возбуждённый до предела? — хмыкает Хани, опускаясь вновь к любимому, и смотрит на него через отражение в зеркале, — ещё лучше выглядит моя детка, когда кончает. Старший тормоза спускает и трахает Чангюна так, как ему нравится. Как им обоим нравится. До срывающегося голоса младшего, который кажется на грани, ещё немного и от всех этих ощущений сознание потеряет. До звёздочек перед глазами, от той узости, в которой его член сжимают. Цепляясь пальцами за бедра Гюна, удерживая, чтобы никуда не двигался, и находя нужный угол из раза в раз проходясь головкой по чувствительному комочку нервов. Иму хватает нескольких толчков, чтобы оргазм горячей волной разлился по телу, он стонет в голос, чувствуя сперму старшего внутри, и обмякает, падая на стол не в силах пошевелить ни одной частью тела. Чжухон осторожно выходит из него, обходит стол усаживаясь на корточки перед брюнетом и бережно освобождает его руки от ремня. Гюн улыбается довольно, но двигаться все так же не собирается от слова совсем. — Иди ко мне, — Ли поднимает его на руки, смеясь куда то в шею, когда младший тут же обнимает его за шею и сворачивается в комочек. Они доходят до небольшого диванчика, удобнее распологаются на нем. Чангюн укладывает голову на плечо любимого, собирая все оставшиеся силы пытается открыть глаза. Хани аккуратно перебирает в пальцах темные волосы, в который раз удивляясь, какой его малыш все-таки хрупкий. И до невероятности красивый. — Ты только мой, понял? — А ты — мой. И никаким Кихенам я тебя не отдам, не надейся даже. — Воинственность просыпается в младшем за секунду. — Тише, тише, не буянь, — смеётся Чжухон, убирая прядь со взмокшего лба брюнета, — Я вообще-то с ним тут договаривался, чтобы ключи от гримёрки нам оставил, и проследил за тем, как все уйдут. — Хочешь сказать… я зря выебывался? — обиженно дуется Гюн, понимая что теперь неплохо бы извиниться перед Ю. — Хочу сказать, — Хани прижимает его крепче, утыкаясь носом в макушку, — Что для меня кроме тебя никого не существует. Они могут мимо толпами ходить, я их не замечу даже. Но. — Но?.. — Но продолжай ревновать, сладкий. Мы опробовали ещё не всё поверхности.