Пробуждение

      Было уже темно. В лагере тушили главный костёр, а люди медленно расходились по юртам. Их некогда весёлые и звонкие голоса стихли, вся усталость, накопленная за день, давала о себе знать. Но вот когда ты всё ещё пытаешься свыкнуться с мыслью, что дома больше нет, сон довольно трудно приманить. И все же голова полна вопросов, жаль, что нет ответов. «Как я здесь оказалась?» — этот вопрос не даёт покоя которую ночь. Лили просыпается в холодном поту и тяжело дышит. Плохой сон. Девочка прижимает к себе колени и кладёт на них голову. Кошмар повторяется только из-за того, что события оставили сильный отпечаток на её памяти. Она все ещё помнит.

***

В тот день они решили прогуляться с младшими, Лили держала Герберта и маму за руку. Врач рекомендовал гулять чаще, а у мамы выдался выходной. Всё начиналось хорошо, но закончилось ли? Люди в городе шагают по своим делам. Стук каблуков по асфальту, свист машин, скользящих по трассе, гуканье младенца. Но тут раздаётся оглушительный вой сирены. Империя ведёт войну с повстанцами и пытается бороться с «земляной лихорадкой». В последнее время несколько городов ушли под землю, об этом факте прознала вся страна, хоть изначально это было секретно. Воздушные и газовые атаки не были редкостью, люди со временем привыкли и спокойно направлялись в убежища в масках и противогазах, у кого что есть. Правда, в этот раз всё было иначе. Её мать достаёт респираторы и спешит вместе с детьми к убежищу. Но только в толпе рука родителя исчезает. Мир раскалывается на две части. Это ощущение беззащитности, крики на улицах, детский плач, всё слишком чётко, но земля трясётся. Всё вокруг ходит, будто заведенное. Здания обрушаются, откуда-то сверху летят куски и осколки зданий. Она помнит, как они втроём укрываются в каком-то магазине под обломками крыши. Она ведёт за собой младшего брата и сильнее прижимает сестричку к себе. Надежды на появление мамы нет, значит, она должна позаботиться о детях. Любой ценой, ведь она старшая сестра. В этом гуле уже ничего нельзя разобрать. Вскоре силы её покидают и она проваливается в темноту. Лили просыпается, только чтобы обнаружить, что вокруг одни руины, следов газа нет, но от пыли, клубящейся в воздухе, режет глаза. Герберт и сестра в порядке, но мама? На подходе к убежищу она чувствует странный запах. Похож на металлический, но он какой-то другой. Откуда она может его знать? Её тут же пронизывает ужас, такой запах она чувствовала, когда блок Е-123 ходил сдавать кровь. Действительно. Дети подходят к тому, что когда-то было убежищем, Герберт в слезах тянет её за рукав, юное тело пробивает дрожь, как только она видит руку. Немного синяя и наверняка холодная, теперь она никогда больше не отдаст честь во славу Великой Империи Бакаду. А недалеко красная лужица, ещё одна немного дальше. Но этот рукав. Это был человек, из-за которого их руки разомкнулись. Значит, мама успела в убежище. Лили замирает и чувствует, как что-то скатывается по щекам вниз. Кажется, это слёзы, да, это так называется. Но как называется то, что она сейчас испытывает? Возможно, это стало толчком для того, чтобы выбраться из системы, сейчас она понимает это.

***

Лилит, будучи в окружении дорогих и расшитых золотом ковров, никогда бы не подумала, что будет скучать по жёсткой кровати в крошечной комнате. Как мягки и удобны не были бы перины и подушки, они не могут подарить то ощущение дома. Откуда у нее вообще подобные мысли? Может, местные так влияют? Или дедушка? Черноволосая девочка прижала колени ещё ближе к себе. Воспоминания о старшем члене семьи заставляли пробуждаться какие-то чувства. Всё её детство было проведено с ним, пусть тогда он казался ей ненормальным, но забавным. Хотя чем старше она становится, тем больше убеждается в обратном. Герберт его почти не помнит, отец видел, как он влиял на Лили, и старался оградить его от старого «маразматика». Но дедушка не обижался на сына, он любил его и всю семью и улыбался, отшучиваясь. Будь он моложе, его бы отправили в карцер, так как перевоспитание ему не помогло. Он рассказывал ей про многие вещи. Про «церкви», «шахматы», «леса» и «книги». Не про те книги, которые являются справочниками, инструкциями или словарями. А про «книги». Тогда малышка не воспринимала эти сказки всерьёз, о чём сильно жалеет. Она ведь не должна быть такой, эмоции — слабость, дефект, государству нужны сильные и холодные люди. Но что делает государство? Оно даже не прислало никаких отрядов, никаких вестей по общему каналу радио. Они скрывают правду, закрывают глаза? Им просто нужны тела? Тогда зачем ей подчиняться тому, кому нет дела до неё и других? Возникает второй вопрос — «зачем?». Почему она выжила, когда столько всего случилось? Она могла не пережить землетрясение, могла потеряться на пустоши, могла задохнуться, Панка мог не найти её. Почему именно её город постигла такая участь? Почему сейчас она чувствует всё это? Почему совершенно незнакомые люди, о которых все негативно отзываются, заботятся о ней, любят больше, чем собственные родители? Третий вопрос — «почему?». Тишина и темнота всегда были страшной комбинацией. Лили слышит только стук сердца, что становится всё громче. Бледная кожа покрывается мурашками от ощущения того, что кто-то стоит в другом конце помещения. Она не смотрит в его сторону, но всем телом чувствует взгляд. Подсознательно она знает, смотрящий не причинит вреда, но всё равно неприятно. До рассвета ещё долго, видимо, придётся не спать ещё одну ночь. В поселении за неё беспокоятся, особенно Панка. Этот рыжий вихрь сумел за столь недолгое время стать ей «другом», кажется, это так называется. Пусть они совершенно непохожи, но они многому научились вместе. Единственный человек, которому она может доверить всё, и за это он её не осудит. Рыжий цыганок напоминает ей дедушку, возможно, из-за этого их связь столь крепка. Тем более она обязана ему жизнью, ведь если бы не он, то она стала бы очередной жертвой «пустоши». Он стал хорошим примером для Герберта, братец стал более спокойным и открытым. И Лили понимает, что может и отрицает их философию и образ жизни, но не пожалеет, если младшие будут воспитаны по-другому. Может, их судьба сложится лучше, если в их памяти не останется следа Бакаду? Может, они никогда и не узнают, что за пределами «пустоши»? На Герберте есть следы контроля, но ему только четыре года, поэтому девочка надеется, что он запомнит совсем немного. А Панка сейчас крепко спит в семейной юрте, видит десятый сон и слегка похрапывает. Его рыжие кудри отливают медью в тусклом свете, а рот слегка приоткрыт. Где-то рядом с ним спит маленький Герберт. Пока маленькая сестрица лежит в колыбели в юрте вождя и его жены. У этого народа довольно странный и нестабильный режим, в один день он может подорваться чуть свет, чтобы обсудить какого жеребёнка родила кобыла, а на следующий спать до обеда после праздника, если не дольше. Такая некомпетентность раздражает, но со временем ей придётся смириться. Среди этого роя, словно луч во тьме, возникает мысль. Это странно, но кажется, именно наследник престола может помочь ей совладать с разумом. Но то ли гордость не заставит встать, то ли холод. А пока нужно попытаться заснуть и избавить голову от ненужных мыслей. Ему сейчас мешать не надо, и Герберта будить тоже не хочется. Девочка тяжело вздыхает и поглубже ныряет в подушки. Главное, чтобы кошмар не настиг ее вновь. Если бы здесь был хоть какой-то свет, было бы легче. Когда-то так ее успокаивал дедушка, он приходил и включал ночник. А потом пел. И такую дремоту нагонял его спокойный скрипучий голос, что Лилит почти сразу засыпала. Вот если бы можно было иметь маленькую звезду. Может ей было бы не только легче спать, но и думать в каком направлении двигаться? Всего лишь один маленький луч среди этой кромешной тьмы.