Я отдал сердце за дешевое вино

Бонус

- Ну Чу-уя.. - жалобным тоном скулит шатен, обнимая Накахару со спины. - Уйди, я не хочу с тобой разговаривать.        Прошло уже чуть больше года с тех пор, как Двойной Черный начал новую жизнь. Каждый из них сбежал и давно избавился от гнетущего прошлого, хотя изредка недовольные физиономии бывших боссов все же навещали дуэт во снах.        Одна из самых дорогих бутылок вина со странным для Дазая названием "Romanee Conti" 1945 года, за которую рыжий отдал целое состояние, остановившись, по пути на задание, в Женеве, была вдребезги разбита по неосторожности шатена, красуясь осколками на светлом полу. Попытки утаить это от Накахары отказались провальными и лишь сильнее зацепили ценителя Бордо, который теперь, скрестив руки на груди, стоял на балконе, упорно не желая заходить внутрь, где по комнатам растекался сладкий запах его разбитого счастья. - Я правда не специально, Чу-уя.        Но в ответ рыжеволосый лишь молчал, сдувая сползавшие на розовые щеки пряди волос. И все же, он немного изменился. Наверное, стал более понимающим и, возможно, совсем немного добрее, но вот так сразу простить Дазая, да еще и не за мелочь какую-нибудь, было тяжеловато. Хотя, скорее всего, Накахара лишь убеждал себя в этом по старой привычке. Злиться на человека, которого ты любишь, не получалось даже при огромном желании. - Мумия забинтованная, - буркнул голубоглазый. - Руки у тебя не из нужного места растут. - Это значит, что я прощен? - с надеждой в голосе вопрошал Осаму, дыша Чуе в шею. - Я подумаю.        Такой ответ шатена явно не устраивал. Даже осознавая то, насколько важна была рыжему эта несчастная треклятая бутылка, позволить на себя обижаться было не позволительно. Кареглазый со всей своей осторожностью, не желая еще больше разозлить и без того недовольное создание, чуть повернул Накахару к себе. Теплая ладонь коснулась надутых щек, нежно проводя по ним тонкими пальцами, а чужие губы затянули в настойчивый, требовательный, но в то же время мягкий поцелуй. Чуя, несмотря на то, что они живут вместе уже около года, все еще не мог привыкнуть к подобном действиям со стороны партнера, не мог привыкнуть к нежности, которую Дазай дарил ему каждый день. Воздух в легких начал заканчиваться, поэтому кареглазому пришлось, хоть и нехотя, разорвать поцелуй, отстраняясь от рыжика и заглядывая в его глаза, словно в глубокое синее море. Это были единственные по-настоящему любимые глаза, в которых хотелось утонуть. - А теперь я прощен?        Щеки вспыхнули, а прятать взгляд было некуда. Рыжик развернулся лицом к шатену и, обвивая руками чужую шею, прижался к человеку, которого искренне полюбил за это недолгое время. - Осаму, дурак. - Я знаю, Чуя, я знаю.