Baby, shot me down

По правде говоря- это был сущий ад. Все его переживания, все проблемы, все, что он пережил, вылилось в этот сон. Из-за этого проснуться в холодном поту, застыв в немом крике, было не так уж и необычно. Рядом все так же сопел Ацуши. Тихо, почти беззвучно, Осаму вылез из объятий, прихватывая с собой бутыль с успокоительным и выходя из комнаты, направляясь в ванну. К его счастью- прошел всего час, и остальные еще не вернулись. Закрывая двери, шатен скатился по кафельной стене, попутно искав лезвия от бритв. Наконец, найдя их, он стал разматывать бинты на руках, которые так бережно были замотаны Накаджимой. Шрамы были далеко не новые, так что то, что он перевязывал запястья, было лишь тратой бинтов и попросту повседневной привычкой. Проведя по ним холодными, до невозможного идеальными (как казалось многим людям, находившие в этом определенный фетиш) пальцами, он хотел было полоснуть по этим же шрамам с полна, но так не интересно- весь кайф был в том, чтобы медленно, но верно подходить к этому. Сделав один возле вены, Дазай поморщился. Все же он отвык от подобного, да и боль он никогда не любил. Отпив немного успокоительного, самоубийца сделал еще парочку. Конечно, если бы не его способность он бы, скорее всего, уже откинулся — учитывая смешанное с алкоголем, лекарство + потеря крови. «Интересная смерть, однако. Умереть там же, где и был твой крышесносный секс» — Подумал Дазай, осматривая несколько запачканные спермой стены и уже не такие запотевшие зеркала. Хотелось бы посмотреть на лицо Куникиды после увиденного. Наверняка ведь вернется и начнет делить со всеми унитаз. -Дазай-сан, вы ужасный человек— Пробормотал Накаджима, стоявший в проеме двери. Осаму обернулся, с неким удивлением глядя на кохая, по совместительству являвшимся его любовником. -Я просто давно хотел заняться оригами, вот, выдалась возможность. — Натягивая улыбочку, процедил Осаму. Ацуши преодолел расстояние между ними с опущенной головой, слегка пугая Шатена. Через секунду Дазаю отвесили нехреновую такую пощёчину, полностью выводя из крови успокоительное. -Ацуши, ты… — Эспер никак не мог разглядеть за челкой лицо детектива. На кафель упала капля, потом две, позже три и четыре. Личико тигра наконец, показалось Осаму. На лице того явно читалась истерика, смешанная с гневом и текущими по щекам и частично, шее, слезами. Старшего притянули за галстук. -Как ты, черт возьми, не понимаешь. То, что ты делаешь, ранит не только тебя, чертов ты эгоист! Думаешь, Ода был бы рад увидеть то, как ты продолжаешь убивать себя?! А обо мне ты подумал? О Чуе? Да даже о том же Куникиде! Думаешь, нам весело наблюдать за тем, как ты ежедневно пытаешься совершить самоубийство, и мало ли, может когда-то тебя не спасет твоя причуда! Хорошо, я думал, что ты завязал с этим, осматривая зажившие шрамы, но нет же, ты продолжил. Гребаный мудак! Ненавижу! — Оборотень начал бить того кулаками в грудь, явно не опасаясь сломать ему ребро или два. Осаму же был озадачен словами кохая. Да, он определенно понимал, что это раздражает многих, но чтобы ЭТО кого-то доводило до истерики?.. Что ж, стоит задуматься над пересмотром своих принципов. Стоит заметить, что истерить Накаджима не переставал, продолжая крики и всхлипы на все здание. Брюнет приподнял подбородок тигра, обнимая одной рукой и втягивая того в поцелуй, как-бы стараясь успокоить. Хоть что-то у него вышло на ура. Через считанные минуты Эспер успокоился, улёгшись на плече у Осаму. Хоть парень и был вымотан своей же истерикой, засыпать он явно не собирался, поэтому было решено приготовить завтрак. Посмотрев в холодильник, блюдо напросилось само — яйца, молоко и бекон. было решено сделать омлет. Ацуши не обладал особыми способностями в кулинарии- в детдоме никто учить его подобному не собирался, поэтому это единственное, что он все же мог приготовить. Получилось довольно неплохо, учитывая постоянно лезущего Дазая, который буквально вис на его спине. Пока те завтракали, к ним спустился Накахара, которого видимо, тоже потрепала эта ночь, судя по многочисленным укусам и засосам на бедрах и шее (Чуя был в шортах и футболке). -Ох Чуя~я, ты сегодня знатно оторвался? — брови Эспера станцевали сальсу. -Да пошел ты— в него прилетела какая-то крупа. В то время Ацуши тихо посмеивался со сложившейся ситуации. Накахара глянул на смеющегося куна, не совсем заметно его осматривая. Конечно, на нем тоже были следы сегодняшних празднований, явно оставшиеся не им. Слегка злобного фыркнув, он вернулся взглядом на кухню, явно задумывая заварить себе чай. Пятая точка болела, напоминая о «веселье» с Акутагавой. Воспоминания медленно, но верно возвращались, заставляя Накахару краснеть до кончиков ушей. «Надеюсь, Рюноске не придаст особого значения произошедшему”— поразмыслил рыжий, тут же передумав, заметив перед глазами Ацуши с Дазаем, которые о чём-то мило беседовали. Может, будет даже лучше, если бывший мафиози обратит внимание на Рыжего, не только в плане самоудовлетворения.

***

Рюноске сидит за столиком, допивая вино, которое те так и не распробовали. Когда он проснулся, Чуя уже ушел. Бывший мафиози не особо удивился тому, с кем он переспал, учитывая никак не прикрытые чувства его к Рыжику, но вот сам факт их секса… Заставил выбиться из колеи. Уведомление на телефоне прервало тишину, которая так и давила на мозг, чуть ли не звеня в ушах. Естественно, это был Чуя. «Ничего особенного, просто привет, как ни в чем не бывало”— подумал Рюноске, читая сообщения. Если не бросаться в крайности- их переписка не была какой-то напряженной или же с каким-то умыслом. Простая переписка двух друзей. На подобии — Как дела? Все хорошо? Что делаешь? — и все в этом духе. Может встретимся как-нибудь снова? — это заставило Акутагаву улыбнутся. Место встречи? — напечатал Художник. Где тебе удобно — Рюноске задумался. Проводить встречу у него дома не вариант — мало ли, они опять забудутся и устроят марафон по всем поверхностям. Нет, лучше им все прояснить. Давай в ресторане напротив агентства, наслышан, что он не плохой. Заеду за тобой завтра в 16:00, ладно? Ок