Baby, shot me down

Ацуши уселся поудобнее, рассматривая каждый миллиметр одеяла, на котором сидел, одновременно помешивая принесенный Осаму, чай. — На самом деле, то, что произошло там, не моих рук дело — Сказав это, тот отпил из кружки, хоть и не заметно, но внимательно осматривая лицо возлюбленного, ожидая реакции на свою речь. — Конкретнее — Дазай напрягся — Чьих тогда рук все это.. месиво — Самоубийца говорил почти по слогам, стараясь как можно четче передать свою мысль. Не сказать, что то, что он тогда увидел, было самым изощренным убийством, нет, определенно нет, он видал куда более ужасающие вещи, но знать, что твой возлюбленный мог быть виновником чего-то столь ужасного и гнилого, стало для него отравой. Нет, такой, как Накаджима, просто не мог сделать подобное, не осилил бы, что угодно — скинулся бы в реку, застрелился, любой другой способ самоубийства, но не сидел бы сейчас перед ним в милой пижаме, попивая ромашковый чай. Это внушало спокойствие, что не могло не радовать. — Не знаю, если поднапрячь мозги, скорее всего, они хотят твоего возвращения в мафию — Накаджима вел себя подозрительно сдержанно, что не осталось незамеченным детективом. Того выдавали руки, которые ,в скором времени, уронят эту злосчастную кружку на белый ковер, если тот продолжит трясти ими, как маракасами на празднике, который вспомнить было бы... затруднительно. — Немного больше подробностей?— На тигра давить желания не было, но на данный момент это было необходимо. — Я пришел по поводу коляски, которую заказал на прошлой неделе, но встретил меня никак не продавец, а Мори Огай собственной персоной — Шатен хотел что-то вымолвить, но тот его перебил — Постой, я знаю , что ты хочешь сказать. Изначально мне показалось странным, что встреча в три часа ночи, да и то, что нам в принципе нужно встретиться, было очень сомнительно. Я сразу понял, что здесь что-то неладное, и переоделся в одежду, которую мне когда-то передал Акутагава, ну и, естественно, понадеялся на свою способность, которая не активировалась из-за сына. Могу предположить, что он аннулирует её, или же это просто очередной гормональный сбой... в общем-то, это и было основным недочетом. Под гипнозом одного из Эсперов мафии, я протаранил несколько тел по снегу, и сбросил их в реку. Позже очнувшись, меня охватила паника, ведь память резко помутнела. Полагаю, способность этого исполнителя и вправду сильна. — Кружка, наконец, выпала из рук тигра, чудом не разбиваясь за счет мягкого ковра, но оставляя на нем пятно, которое вряд-ли отмоется. — Думаю, тебе стоило посоветоваться со мной — Осаму выдохнул, наклоняясь к полу и поднимая кружку. — Ты бы закрыл меня на 5 замков и замотал бы в одеяло, если бы прознал, а так , считай, почти раскрыл приступление — Ацуши пожал плечами, иногда поглядывая на распластавшиеся на белом полотне, пятно. — Ацуши, инстинкта самосохранения, а уж тем более материнского, тебе не занимать — сказал тот с сарказмом. — ...Ты не дашь мне самому разобраться с портовой мафией, так ведь? — Элементарно, Ватсон — Тот вздохнул, наваливаясь на собеседника с одеялом, обнимая за талию, что уже становилось затруднительным. — Кстати, почему ты так уверен, что это именно мальчик? — Осаму спросил это невзначай, но Накаджиму вопрос явно озадачил. — Не знаю, просто чувствую — Фиолетовые омуты глянули на Шатена, ожидая реакции на свои бредни. Из-за беременности тот начал излишне боятся ошибок, но при этом совершает совершенно противоположные такому страху, поступки... Что-ж, разбираться в таком феномене сейчас было последним, чего оба хотели. — Нужно сходить на медицинское обследование, ты так не считаешь? — Осаму и вправду волновало то, как протекает столь новое состояние у его возлюбленного. Пол года назад он и предположить не мог, . — Угу, только вот я не капельки не разбираюсь, где, что и куда нужно идти — Эспер неловко почесал затылок. — Как минимум, можно позвать к нам Йосано, но в таком случае, придется объяснить всю ситуацию Агентству. — Шатен пробрался под верх пижамы Ацуши, оглаживая соски. — Ос-саму... ты чег-го творишь — Щеки Эспера обрели пунцовый оттенок, а чуть ниже живота все скрутило, требуя разрядки. — Ох, я ведь только прикоснулся, а у тебя уже стоит? — Ловкие пальцы детектива продолжали тереть соски, иногда слегка оттягивая штангу. Да, этот чертенок не удосужился снять столь необычное, украшение. —Мгх, Ах! — Накаджима весь зарделся, начав тереться о кровать, стараясь хоть как-то снять напряжение. — Ты стал удивительно чувствительным, Ацуши-кун, особенно вот здесь — Руки Осаму резко преодолели преграду в виде боксеров, оттягивая резинку и проходясь холодными пальцами по вставшей плоти. Накаджима ничего не ответил, утыкаясь головой в плечо возлюбленного, одаряя того изумительными вздохами и стонами. Дазаю понравился такой ход событий, потому вскоре он обхватил член возлюбленного, пальцами, производя всеми известные движения вверх-вниз, одновременно наблюдая за мимикой второго, ведь сейчас она показывала те самые виды , которыми делиться с кем-то совсем не хотелось. Эспер довольно быстро приблизился к разрядке благодаря таким махинациям, с громким стоном кончая в руку Шатена. Пока тот пытался отдышаться, Дазай целовал разгоряченные плечи Ацуши, гладя того по спине. Удивительно, но собственная эрекция сейчас волновала его меньше всего. — Хочу рис с чаем. — Резко выдал Накаджима, со всей серьезностью глядя на Осаму. — Рис с чаем? — Шатен пару раз моргнул, слегка удивленно глядя на второго. — Угу — лицо, которое сделал эспер, одолело его на повал. Процент его очаровательности становится все больше. — Сейчас же принесу! — Тот сорвался с места, подбегая к кухне и пару раз спотыкаясь об «ничего», позже возвращаясь с тарелкой риса. — А Чай? — Обиженно пробубнил Накаджима. — Ты чего?.. — Осаму посмеивался, держа руку у рта, а после заданного вопроса, расхохотался еще больше. — Слишком милый, Ацуши-кун, ты меня убиваешь — Шатен искренне улыбнулся, глядя на смущенную мордашку парня напротив. — Свали в туман, Осаму! — Как бы то ни было, а вернуть прежнюю грозность уже не выходило. — Обязательно! Только обещай ,что пойдешь за мной — Кажется, старая песня о парном самоубийстве снова заела на, не менее древнем, плеере. — Куда ж я от тебя денусь. Но, где мой чай? — Злобно зыркнув, сказал Накаджима. — Ах, да, секунду — Казалось, что тот успокоился, но с кухни снова был слышен не прекращаемый хохот, а после звуки будущей отбивной из Осаму.