Only So Much

Я мог многое изменить… Было ли у нас с тобой все ложью? Не делай так больше… Пожалуйста… Ханген вздохнул; его глаза медленно переместились в сторону окна, к которому он прислонился.. Он прижался лбом к стеклу, и его отражение было единственным, что присутствовало в этой комнате. Он, честно говоря, не знал, сколько еще сможет протянуть, у него закончилось терпение. Его ладони, которые он сжал в кулаки, лежали на груди. Сжав их сильнее, Ханген закрыл глаза. Боли было слишком много. Одинокая слеза потекла по щеке, когда парень приоткрыл глаза, и лицо было освещено светом снаружи. Его единственным спутником была тишина, не считая человека, беззвучно спящего на матрасе. Мягкий рев двигателей, случайно проезжавших рядом с домом, были единственными нарушителями тишины. Он медленно повернулся, его взгляд упал на голову человека, принесшего ему не только огромное количество радости, но и достаточно боли. Его лицо исказилось от тоски, а в сердце чувствовалось жжение от неприятных воспоминаний. Ханген не понимал, когда все пошло не так; в то время он пытался отрицать все это. Он знал, что любить и быть в отношениях с таким религиозным человеком, как тот, что спит на кровати, принесет большие препятствия, которые нужно преодолеть. Он был готов принять вызов, и, в результате трех лет, из-за обязательств Шивона, его тяжелая работа, оказалась пустой тратой времени. Он услышал, как мужчина бормочет во сне, но Шивон недолго звал своего питомца или говорил о каком-то деле. Нет, теперь человек, которым он был поражен с первого дня их знакомства, произносил чужое имя. Ханген не знал, означает ли это то, что дорогой его обманывал, но внезапные изменения в действиях и отношения на стороне опустошили его. Пульсирующая боль в сердце, когда Шивон кивал или игнорировал его, когда улыбался, а потом прятался, как от блохи, прежде чем, как обычно днем, разрушать все его мечты снова и снова. Ханген, когда они впервые встретились, был на самом дне, и Шивон помог ему подняться. Именно в это время семя любви было посажено и расцвело в их сердцах. Ханген не хотел отношений, он не хотел открываться, боясь быть отвергнутым за то, кем он был. Но Шивону удалось пройти через его оборону и устроиться на постоянное жительство в его сердце. Его глаза были направлены на спящую фигуру, которая обнимала подушку так, как обнимала бы человека или плюшевого мишку. Ханген прикусил губу от тоски, увидев, что вместо него обнимали подушку. Он быстро отвел глаза, всего на секунду, и, спохватившись, подтвердил свою решимость принять меры. ОН спокойно наклонился, взяв один из пакетов и собрав вещи, в то время как другой парень, уставший, вернувшись после работы, спал. Ханген больше не хотел чувствовать себя жалко или неловко, что вызывал в нем Шивон; он больше не хотел жить во лжи. Шивон был религиозным и было слишком рискованно показывать любовь на глазах общества. Он был глуп, надеясь, что сможет изменить его, и теперь он имеет дело с последствиями своей недальновидности. Ханген кинул последний взгляд на спящего Адониса, и понял, что не может винить Шивона за этот беспорядок. Нет, он может винить только себя за то, что напридумывал себе надежд, которых не существовало в действительности. Он держался за то, что не было настоящим, и это привело его к падению на гвозди или разбитое стекло. Он надел сумку через плечо и закрыл дверь в спальню, слыша, как полы скрипят под ним. Он не смел смотреть вокруг, зная, что испугается и вернется в этот беспорядок. Ханген считал это необходимостью и для себя и для Шивона. Ему не нужен человек, который будет дальше высмеивать его и рассматривать как мусор. Он терпел унижения и ругань в течение трех лет, но он все еще был человек, и имел немного гордости. Если он не уйдет сейчас, то у него больше не будет шанса, если, в конечном итоге, он не окажется в шести футах под землей. Закрыв последнюю дверь, он смотрел на такси, которое отвезет его к нужному месту, и пробормотал всего несколько слов, в эту морозную ночь: - Прощай, Шивонни…