gangster’s captive

      Лиам откашливается, сидя напротив своего босса, и перелистывает страницу в папке с документами. — Марк Томлинсон затянул выплату долга на четыре месяца, — говорит темноволосый, закрывая папку, и ставит её на стол перед собой, смотря на мужчину, направившего взгляд в одну точку и задумчиво вертевшего карандаш в руках. — Собрать о них информацию, сэр?       Гарри откладывает карандаш, не отворачиваясь от непонятного места на стене, лицом к которой сидел весь разговор с ассистентом. — Не стоит. Это больше не имеет смысла, — знакомый всем подопечным Стайлса стальной тон посылал мурашки по коже каждого из них. Но не Лиама. Хриплый низкий голос, тихие слова, произнесённые с твёрдой уверенностью и обыденным для речи мужчины безразличием — младший парень привык к этому. И он прекрасно понимал, что именно собирается сделать босс, поэтому в ту же минуту поднялся из-за стола и достал телефон, спешно забирая стопки документов со стола. — Джейк, сегодня, — Лиам бросает взгляд на босса, и тот кивает, после чего младший назначает привычное время исполнения плана: без пятнадцати полночь. Получив одобрительный кивок, Пейн убирает телефон в карман брюк и стремительно выходит из кабинета, чтобы установить надзор над процессом. Все должно пройти гладко.

<><><>

      Ночное небо озаряла полная луна, такая яркая и превосходная. Луи, подросток, что жил в тихом районе города, мог бы вечно любоваться ей, если бы не усталость и надобность вставать завтра рано в школу. Уже с одиннадцати вечера мальчик сладко спал в кровати, видя один сон за другим и даже не подозревая, что ждет его впереди.       Но кто бы мог подумать, что из царства Морфея его выудит внезапный раздавшийся внизу дома шум. Спросонья мало было понятно или, как минимум, видно, но одно можно было сказать точно: что-то было не так. На первом этаже послышались громкие голоса и, буквально секундой позже, нечто, отпечатавшееся в сознании семнадцатилетнего навсегда: звуки выстрелов, гремевшие в ушах.       Луи не успел опомниться, как вдруг в его комнату ворвались несколько парней в бронежилетах и с ружьями, вытаскивающие его из кровати и безжалостно тащущие за собой. — Пожалуйста, нет, пустите меня! — из юного ротика слетали крики, настолько пронзительные, что мужчинам пришлось ударить парнишку в живот, лишь бы тот хоть немного успокоился. — Стайлс, прошу! Я все верну! — вдруг раздался голос мужчины, близкого шатену по крови — его отца. Тот чуть ли не падал в колени кудрявого гангстера, что предстал пред ним в темном облачении, понимая, как огромна сейчас угроза для него и его семьи. И именно в тот момент он увидел сына, которого эти твари успели заковать в наручники. — Что вы с ним сделали?! — Ох, кто это у нас тут, — мужчина с фальшивой ухмылкой подходит к мальчишке, игнорируя возгласы его отца, и приподнимает юное личико дулом пистолета. На Гарри устремляются напуганные голубые глаза, цвет которых гангстер мысленно сравнил с лазуритом на одном из своих перстней — глаза, полные ненависти, скрытой за пеленой страха и паники. Облизнувшись, Стайлс наклоняется слишком близко к лицу мальчика, заставляя того вздрогнуть. — Правильно, бойся меня, — он прекрасно знал как низкий шёпот влиял на его жертв, как заставлял их падать на колени и молить о пощаде. Но мальчишка оказался на удивление выносливым, молча склонив голову после слов мужчины, задумчиво убравшего пистолет.       В следующий момент в затылок подростка прилетел удар каким-то тупым предметом. Последнее, что он мог слышать — крик своего отца и жалобные стоны матери, которую, наконец, тоже вывели из спальни.

<><><>

      Удар отозвался острой болью в голове, но Луи не мог выдать даже звука боли: горло жгло от сухости. Сквозь затуманенное зрение парень еле разглядел своих родителей, которые яростно пытались доказать что-то тому типу с длинными волосами. Стойте-ка… подвал? Это абсолютно точно был подвал их дома, где они обычно хранили сезонные атрибуты мебели или какие-то заготовки на зиму. Что вообще происходит? — Очнулся? Как мило, — Гарри жестом указывает своим людям выйти из помещения, оставляя рядом только двоих, один из которых по молчаливому приказу Стайлса вцепился в волосы привязанного к стулу мальчика и задрал его голову вверх. Кудрявый мужчина покрутил в руке пистолет, со скучающим видом подойдя к застывшему юноше, и наклонился над ним, убрав оружие за пояс. — А теперь ближе к делу, сладкий, — он сжал пальцами подбородок пленника, заставляя слезы скопиться в голубых глазах. — Где сейф? — его тон резко сменился с приторно-сладкого на холодный, разрезающий пелену доверия как острие ножа. Никаких компромиссов — это было главным правилом гангстера, и оно никогда не подводило. — С-сейф?..       В глазах ребенка виднелся лишь страх, окутывающий все сознание. Он хотел было пошевелить руками, но они были связаны за спинкой стула, сковывая движение. Он был невыносимо напуган всем происходившим, ведь его родители, стоявшие на коленях на холодном полу с перевязанными руками, выглядели измученными настолько, будто их уже пытали. «Нет, нет, нет!» Что с ними собираются сделать?       Стайлс раздраженно закатил глаза и резко схватился руками за спинку стула, к которому был привязан мальчик Томлинсонов, вперив в него холодный, требовательный взгляд, продолжая разговор настойчивым пугающим шепотом: — Будешь играть со мной, и я размажу мозги твоих дорогих родителей, — он указал пальцем за спину, не отрывая взгляд от напуганного шатена, — по этой гребаной стене, ты меня понял? — мужчина практически выплюнул последние слова угрожающим шепотом, наклонившись ближе к лицу дрожащего мальчика. — Нет, прошу! — сорвался громкий крик с уст ребенка, что начал бешено биться сквозь боль, лишь бы защитить своих родителей, не дать им умереть. — Пожалуйста, не трогайте их! Лучше сделайте что-нибудь со мной!       Слезы истерики полились по мягким щекам, отчего те заблестели при ярком свете лампочки. Подросток боялся сделать хоть что-то, но угроза смерти его самых близких людей была гораздо выше страха, так что он бился из последних сил, лишь бы выбраться.       Глаза родителей же округлились, когда они услышали слова своего ребенка. Нет, он не должен был умереть из-за грехов его отца. Только не их ребенок.       Стайлс раздраженно оскалился, махнув пистолетом в сторону мальчика, тем самым подавая телохранителю, Тэду, у противоположной стены сигнал. Тот размял шею и подошел к брыкающемуся шатену, который не переставал умолять отпустить его родителей, действуя своими противными писклявыми криками на нервы гангстера. Второй мужчина вцепился в край футболки сына Томлинсонов, порвав ткань и оторвав кусок, который тут же скомкал в руках и, сжав пальцами челюсть кричащего пленника, засунул кляп в его рот. — Я не даю вторых шансов, Луи, — впервые Гарри назвал мальчика по имени, с бесстрастным выражением лица слушая его мольбы, слова в которых было не разобрать из-за куска ткани во рту. Мужчина подошёл к Марку Томлинсону, который бормотал что-то о том, что его сын не виноват, он никак не замешан. Стайлс слышал эти сказки раньше. Он опустился на корточки рядом с мужчиной, уперев локти в колени, и медленно провёл тыльной стороной ладони по его щеке, склонив голову в притворном сожалении. Наклонившись к уху Марка, гангстер прошептал: — Я убью тебя, — он кивнул в сторону связанного мальчишки, который все ещё пытался подать голос, — и заберу его. Он станет отличной шлюхой, Томлинсон, не находишь? — кудрявый ухмыляется, похлопав мужчину по щеке. — Ублюдок, — выплевывает старший Томлинсон, смотря на гангстера с лютой ненавистью в глазах. — Он всего лишь ребёнок.       Гарри сухо смеётся на это, качая головой: — Я хочу, чтобы ты знал перед смертью, что все это, — он обводит рукой комнату, одним жестом передавая масштабы происходящего, — твоя вина.       После этих слов Стайлс поднимается на ноги и отходит на несколько шагов назад, подмигнув жене Марка, и под оглушительный вой Луи мужчина вытаскивает оружие из-за пояса и спускает крючок, выпуская пули в лбы старших Томлинсонов.       С губ Луи сразу же срывается громкий визг, приглушенный кляпом. На его глазах только что убили его родителей. Парень буквально забился в истерике, дергаясь, лишь бы выбраться отсюда, лишь бы сделать хоть что-то, что сможет помочь маме с папой. По его щекам ручьем текли прозрачные слезы, попадающие в рот и на пол. Но он буквально был бессилен перед этим отвратительным мужчиной, что, даже не дрогнув, пристрелил живых людей.       «Нет! Нет!.. Мама… Папа!..» —проносилось в голове подростка. Истерические рыдания то и дело вырывались из ротика шатена; в глазах все помутнело, а сердце словно было пробито насквозь самым острым кинжалом.       Стайлс в последний раз оглядел трупы, вокруг которых разрасталась лужа крови, вытекающая из пробитых насквозь серебряными пулями голов. Их глаза, теперь застывшие и мертвые, были устремлены в потолок чердака. Гарри покачал головой, убирая пистолет за пояс, и сдул со лба спавшие кудрявые пряди. Он обернулся к мальчику, который оставил любые попытки вырваться и обессиленно скулил в тряпку во рту. Странное чувство вины не покидало сейчас, когда он смотрел в заплаканные голубые глаза, которые словно потеряли тот знакомый детский блеск. Стайлс понял, что разрушил какую-то часть этого мальчика раз и навсегда: то, что произошло, было невозможно исправить — правда в том, что он и не собирался. Медленными шагами гангстер подошел к единственному живому из Томлинсонов в помещении и поднял его голову вверх, ухватившись за темные волосы, устремляя взгляд в красные, усталые глаза мальчишки. Тот больше не издавал никаких звуков, словно смирившись с происходящим, и мужчина наклонился к его уху, прошептав его судьбу прежде, чем приказал Тэду увести пленника: — С этой ночи ты принадлежишь мне.