I am here again

Теодор Вот дерьмо! Я вижу ее всего 5 минут, но за это время узнаю больше, чем за те полгода, что мы «общались» три года назад. Она никогда не говорила, что у нее есть брат. Блять, да она вообще ничего не говорила мне о своей семье. Я считал Кэт самым близким на свете человеком, в первые 2 месяца жизни без нее я чуть не сдох. А оказалось, что я не знаю элементарных вещей. Конечно! Ведь нормальные люди сначала узнают откуда девушка родом, о ее семье, друзьях, увлечениях, а уже потом тащат в постель! Блять, да что со мной не так?! Прошу, скажите что я все еще пьян и у меня галлюцинации, что это все сон! Но я не сплю. 10 минут назад я встретил свою бывшую девушку, которую оставил, совершив огромную ошибку. Передо мной в большом кресле сидит ее старший брат и обсуждает со мной детали сделки. Хотя, скажи мне кто полчаса назад, что Колин Хейс и Кэт — родные брат и сестра, я бы решил, что это шутка. Они больше даже напоминают какую-то парочку. Нет, правда. Они разные. У Кэт русые волосы и серые глаза, а у Колина волосы медные, наверное, даже темнее, чем у меня, и глаза серо-голубые. Хотя, если присмотреться, то можно увидеть и что-то схожее: общие жесты, манера говорить и этот вздернутый нос. Черт, да что со мной такое! Мы с отцом приехали обсуждать детали контракта, а я разглядываю парня, которого видел только пару раз за всю жизнь, словно гей какой-то. Я не гей! Я просто придурок! Сходства Хейса и Кэт очевидны, и теперь они буквально бросаются в глаза. Боже, Кэт… ну почему сейчас, почему сегодня?! Мы ведь могли столкнуться в любой другой день, когда я был бы на 100% трезв, и в моей голове возникали какие-то другие мысли, кроме дурацких планов, как сбежать от сюда. Признаться, я даже не сразу заметил, как сильно она поменялась внешне. Кончики ее, когда-то длинных волос, едва доставали до ключиц и были покрашены синей и зеленой краской. Девчонка стала выше и при этом, чуток похудела. И глаза. Они стали гораздо темнее, чем было раньше. Правда, признаю, она стала выглядеть немного старше, чем 17-ти летний ребенок, каковым являлась во время нашего «общения». На 18. Но ведет она себя все так же — хуже 7 летней девочки. Вот за это я ее и любл… любил. Это невозможно! Отец и Колин Хейс все обсуждают детали соглашения, а я сижу рядом с ними, только изредка вслушиваясь в их разговор и что-то добавляя. Единственное, что меня сейчас волновало, это цифра, на которую указывала стрелка часов. Надо сматываться. 10 минут, 15, 20, 30..... Да когда же это закончится! Похоже, сегодня я снова напьюсь. 50 минут. Сто пудов напьюсь. — Ну… вроде все, — отец закрывает свою папку и встает. — Спасибо что уделили нам время. Оказавшись в машине, папа задумчиво на меня смотрит. Нет, только не допрос, не сейчас. Прошу! — Что? — не выдерживаю я — Ты ее знаешь, — произносит он, утверждая, а не спрашивая. — О ком ты? — Не прикидывайся дурачком, Теодор, ты прекрасно знаешь, о ком я. — Нет. Я не понимаю, о ком ты говоришь. — О, боже, — он вздыхает и ударяет себя рукой по лбу. — Пить меньше надо! Клянусь, я брошу пить. Через месяц. Когда женюсь, и все пути к другой девушке будут перекрыты. Вот тогда и брошу. — Ну ладно, да, я ее знаю! И что с того? — лучше бы промолчал и прикидывался дальше идиотом и пьяницей. Отец победно ухмыляется, а с водительского сиденья раздается смешок. — Это не смешно, Тейлор! — Простите, сэр, — исправился он, но я вижу в зеркале заднего вида, как его улыбка становится еще шире. — Вы с ней общались? — продолжает свой допрос отец. Я усмехаюсь. Да, конечно общались, если так можно назвать то, чем мы занимались. — Ясно. — Ты не так все понял. Мы просто иногда… пересекались. Войс встречался с ее соседкой и по их просьбе, они в жили одной комнате, а мы в другой, — убедительно вру я. Хоть бы поверил, хоть бы поверил…. Ну по сути, я не совсем вру. Войс и Дар действительно на тот момент стали встречаться и попросили Кэт поменяться с Войсом местами. Ведь если я не все договариваю, не значит, что я вру. Да? — И что же, ты вот так вот жил с девушкой в одной комнате? Не просто жил, а спал в одной кровати. И занимался сексом везде, где только можно. Было. — На тот момент мне было все равно, с кем жить, — я пожимаю плечами для убедительности и отворачиваюсь к окну. Блин, мне 25 лет, а допрашивают как 12-ти летнего мальчика. Но, похоже, моего отца это не смущает. Он успокаивается и уходит куда-то в свои мысли. Допрос окончен, я выиграл. Правда, радоваться как-то не хочется. Я, оказывается, абсолютно не знал свою девушку. Да, она была такой скрытной, но не сказать, что у нее есть брат, с которым она часто контактирует? Это… оказалось, что я называл своей девушкой ту, о которой почти ничего не знал! Кэт Еще около полутора часа мы с Дар бродим по парку, в котором гуляли уже миллионы раз. Думаю, когда-нибудь я прибью своего брата. Как так вообще можно-то, а?! Он поднял меня в субботу утром, я даже позавтракать не успела. Потом встретила своего бывшего парня, а затем трусливо смылась. И теперь 1,5 часа, блин, шатаюсь с Дар по парку, голодная и уже замученная дурацкими мыслями и ожиданием. И вредностью старшего брата-поганца. — Как ты его терпишь?! — уже в… не знаю какой раз, — я сбилась со счета, — восклицает Дар. Блять, да, действительно, как я его терплю?! Колин, похоже, специально испытывает мои нервы. Этого засранца вообще не волнует, что я хочу спать, хочу домой, что у меня, блин, день рождения! Наконец, в заднем кармане моих джинс вибрирует телефон. Да неужели, не прошло и года! — У тебя совесть вообще есть?! — сразу шиплю я. — Мне казалось, ты давно поняла, что нет, — усмехается Колин. — Давно. Но, почему-то мне казалось, что ты хотя бы сегодня сделаешь исключение. — Не дождешься. Где вы? — В четвертый раз проходим мимо ларька с мороженым. — Небось уже слюной истекаете, — ехидничает он. — Иди в жопу, Колин, — рявкаю я. Все, достал! — Боже мой, как грубо, мисс Хейс, — наигранно удивляется он. — Я ровно двадцать два года, как мисс Хейс, и ровно столько же ты меня бесишь. — Ты стареешь, — слышится голос брата, теперь уже, позади меня. Я кладу трубку и поворачиваюсь к нему лицом. — Господи, кто явился! — раздраженно восклицает Дар, взмахивая руками. — Ты скучала? — удивляется Колин. — Нисколько. И знаете что, ваша семейка меня чуток достала. Поэтому, я пошла, — раздраженно произносит она, целует меня и Колина в щеку и направляется к выходу из парка. — Какая-то она сегодня особенно злая, — невинным голосом говорит брат, складывая руки за спиной. Я же в ответ сильно толкаю его в плечо, да так, что он чуть не падает на землю — от неожиданности. — Ты чего? — удивляется он. Из-за поворота, гордо сложив руки перед собой, с высоко поднятой головой, выходит Роберт — второй охранник Колина. Он резко напрягся. Разумеется, я ведь могу и прибить собственного брата. Колин, чудом устоявший на ногах, жестом показывает ему оставаться на месте. — О, я смотрю, ты везде со своим сторожевым псом таскаешься, — я киваю в сторону охранника. Иногда, он действительно напоминает мне кого-то, вроде питбуля, в любой момент готового ринуться в бой. Например, как сейчас. Он не сводит с меня глаз и только и ждет сигнала. — Так надо, — коротко отрезает Колин отряхивая джинсы, в которые уже как-то успел переодеться. Вот гад! Мы его тут так долго ждали, а он там переодевался. — Так надо. Всегда один и тот же ответ. Конечно, так надо! Я ведь и прибить тебя могу, мигом богатой стану! — возмущаюсь я, уходя дальше, вглубь парка. — Ты можешь, — догоняет меня Колин и идет рядом. — Ты… ты… — я замахиваюсь на брата, а он делает вид, что ему страшно и прикрывается руками, как щитом. — Ты. Меня. Бесишь! — Ты меня тоже! Но, как видишь, ты еще жива и ходишь на своих ногах. Можешь говорить и все у тебя на месте. Кроме мозгов, разумеется! — в шутку стучит мне по голове. Мы спускаемся по лестнице к набережной, но я больше не хочу идти с ним никуда. Он меня раздражает. Особенно сейчас. Я устраиваю протест, митинг, бунт, демонстрацию и т. д. и сажусь прямо на ступеньки, обиженно скрещивая руки на груди. Сейчас одиннадцать часов утра, суббота, все нормальные! люди нежатся в кроватках или готовят завтрак, поэтому парк практически пуст. Есть только такие чокнутые как я, мой брат, его «сторожевой пес», — отныне я буду называть его так, — и пара бегунов. И уточки! Боже, это кошмар какой-то. Я готова все отдать за то, чтобы оказаться сейчас дома, в своей кроватке, одна. Готова даже Колином поделиться! Войса можете забрать целиком. Я вздыхаю от безысходности и жуткого желания прибить брата, хоть он и самый близкий мне человек. Нервно ерошу волосы, запустив в них пальцы. Дурацкая Греевская привычка, чтоб он пропал. Снова. Колин садится рядом со мной, согнув ноги и поставив их на ступень ниже. Я смотрю на свои ноги, а он, кажется, как ненормальный, разглядывает облака на небе, задрав голову. — Ты хотел со мной что-то обсудить? — не поднимая глаз, спрашиваю я, в сотый раз задаваясь вопросом, зачем я тут. — Да, — выдыхает брат. Он шуршит чем-то в кармане своей куртки, затем достает и протягивает мне. — Что это? — удивляюсь я, рассматривая конверт, который он держит в руках. — Двенадцать лет назад было велено передать тебе. Не знаю, насколько это сейчас актуально, но… — Мама… — шепчу я, совершенно не обращая внимание на пустую болтовню Колина. — Да. На конверте не очень аккуратно выведено мое имя. Мама была врачом. — Но откуда… откуда ты взял… — спрашиваю я, стирая слезы со щеки. — Не знаю, помнишь ты или нет, но… после аварии маму отвезли в больницу, она даже приходила в сознание. Тебя не пустили, поэтому она просила отдать тебе это. Правда, я должен был передать его, когда ты будешь взрослой, думающей и очень счастливой. Но, если счастливой ты еще можешь быть, то взрослой, и уж тем более, думающей — никогда, — с ухмылкой отвечает Колин. Я же в отместку пинаю его в бок ногой. За моей спиной горло прочищает «сторожевой пес», напоминая о своем присутствии. — Будь Вы на моем месте, Вы бы поступили так же, — возмущаюсь я, повернувшись к нему. — Простите, мисс, но я не на Вашем месте, а будь все так, как Вы говорите, я бы ударил сильнее, — с непроницаемым выражением лица с тенью улыбки замечает он. — Может, покажите как? — Так, стоп. Роб, пока ты можешь быть свободен, — встревает Колин с испуганными глазами. — Но, сэр… — Иди, говорю! Сдавшийся охранник кивает и уходит прочь. — А как же «так надо»? — Ты мне сейчас весь момент испортила, — возмущается брат, отвернувшись от меня. Я смеюсь над его выражением лица, все еще стирая слезы со щек. Хорошо, что я не крашусь. — Спасибо. Целую брата в щеку и убираю конверт в сумку. — Ты завтракала? — с серьезным видом спрашивает Колин. Я отрицательно мотаю головой. — Пошли, — он встает и протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее и тоже встаю. — Куда? — Завтракать. — Нет! Я домой хочу! — Как знаешь, — подозрительно быстро сдается Колин и пожимает плечами. Он провожает меня до моего скутера, опять возмущаясь насчет того, что он скоро развалиться и умоляя не пить много. Я закатываю глаза, целую его в щеку и отправляюсь домой — переваривать все то, что со мной случилось.