I am here again

Теодор Мелани трендит со своей очередной бестолковой подружкой с перекаченными губами по телефону, а я умудрился смыться в кабинет. Как обычно. Примерно так теперь я провожу вечера последние месяцев 6 - с тех пор, как сделал Мел предложение. Она вдруг резко потеряла ко мне всякий интерес. Однако, мое одиночество нарушает сообщение от старого доброго Войса. «У Кэт (уверен, ты помнишь, кто это) день рождения. Все тебя ждут, отговорки не принимаются. До встречи, братишка.» День рождения?! Класс! Сколько открытий за день. Порой, мне хочется убить этого засранца. В особенности за то, что его невозможно переспорить. И девушка его тоже не отстает от него. Вообще не понимаю, как они могут быть столько времени вместе. У меня и Кэт все начиналось одновременно с ними. И, о чудо, они оба все еще живы. Погибают только окружающие — от них. Но самое гадкое то, что у Кэт день рождения. Она должна радоваться, а вместо этого встретила сегодня утром меня. Шикарный подарок, Грей! Не очень-то хочется огорчать Кэт в ее день рождения. Но я ведь даже не поздравил сегодня утром. Я давно не видел своих друзей. На вряд ли Кэт стала рассказывать что-то о нас, о нашем расставании. Разве что, я могу схлопотать по яйцам от Дар, невыносимой девицы. Они с Кэт одинаковые, обе несносные, но Дар чуть старше, чем Кэт. Убегать от Войса бесполезно, к тому же, мне надоело сидеть тут, в четырех стенах. Мне всего-то 24 мать вашу, а я веду образ жизни 40 летнего мужика. Быстро ухожу в спальню, переодеваю свои домашние штаны и футболку на драные джинсы и майку. Брать Мел или нет? — возник вопрос. С одной стороны, она моя невеста, а, с другой, мне не очень хочется тащить ее в свое прошлое. У них там все держится на доверии, а Мел такое не свойственно. Дабы избежать угрызений совести, я спросил. Слава Богу, она трепалась с подругой и отказалась. О, счастье. Я схватил шлем от своего мотоцикла, ключи и уже через 10 минут был у своего старого дома. Дома, где все стали мне семьей, и я проводил лучшие мгновения своей жизни рядом с Кэт. На подъездной дорожке стоят мотоциклы, огромное множество, но среди них легко отыскать мотоцикл мисс Хейс. Черный, до блеска отполированный старенький скутер, расписанный от руки, со шлемом на правой ручке. Помню, она купила этот полуразвалившийся, обшарпанный скутер на единственное Рождество, которое я провел не в кругу семьи. Провел с ней. Я оставляю свой мотоцикл рядом со скутером Кэт и вхожу в дом. Это общежитие стало для меня настоящим домом за то недолгое время, что я тут был, а все живущие - практически, семьей. На первом этаже вовсю гремит музыка, как обычно. Я пробираюсь сквозь толпу в поисках Войса и все время натыкаюсь на кого-то из знакомых. Как ни странно, все они рады меня видеть, а это значит, никто из них не знает о том, что произошло между мной и Кэт, а иначе меня бы уже давно вкинули от сюда за шкирку. — Тед! — зовут меня, и я уже сразу понимаю, что это Войс. Друг обнимает меня, но быстро отстраняется. — А я уж решил, что ты почувствовал себя бессмертным и решил не появляться, — ухмыляется он. — Я бы очень хотел, но бессмертным, я, к сожалению, не стал. Поэтому выбора у меня не было, — с такой же улыбкой отвечаю я. — Идем к ребятам. Уверен, они будут рады тебя видеть, — Войс тащит меня в гостиную. И тут меня прошибает, что я ничего не принес, а собрались они по поводу празднования дня рождения. — Стой! Я пришел с пустыми руками, мне совсем нечего ей подарить. — О, не боись, — отмахнулся Войс. — Кэт и без того бесится из-за вечеринки, а подарки, наверняка, просто выведут ее из себя. Тем более, я думаю, она будет рада тому, что ты пришел, — улыбается друг и тащит меня к ребятам. О, как же сильно я сомневаюсь на этот счет! — Ребят, смотрите, кого к нам занесло! — воскликнул Войс, подходя к большому дивану. Я шагаю вперед, и среди сидящих на диване проходит волна восторга. Парни, девушки — все рады меня видеть, кроме Кэт. Она и так не в настроении, а сейчас просто уничтожает меня взглядом. Когда меня обнимала Дар, она делала это скрепя сердце, а Кэт просто поздоровалась и наигранно улыбнулась, для Войса. Я поздравил ее, а она выражала все такую же наигранную радость моему появлению. Мы просидели целый час, разговаривали о всякой чепухе, смеялись, играли в очередную бестолковую хрень. Не знаю как, но виновница этого торжества незаметно смылась, потому что я не видел ее, когда сделал очередной глоток из бутылки виски, которая как обычно ходила по кругу. Хотя, Кэт всегда была мастером в этом. Она научила и меня, поэтому через несколько минут у меня тоже получается свинтить. Я просто хочу поговорить с ней, извиниться за свой поступок. Пусть и встречались мы с ней не очень долго, всего каких-то 4 месяца, но я успел немного узнать об этой несносной девице. Ее тянет на воздух, туда где тихо и никого нет, поэтому я часто находил ее на крыше. Кэт взбиралась туда по карнизам окон, решеткам и небольшим выступам, часто рискуя свалиться вниз. Я хочу как можно быстрее отыскать ее, поэтому бегу на задний двор. Прохожу до середины кирпичной дорожки вдоль стены дома, огороженной по бокам, и останавливаюсь у небольшого выступа, с которого и начинается мой «путь наверх». Я ставлю на него ногу, переношу на нее вес и выпрямляюсь, в это время хватаясь за решетку на окне. Вот так вот, переходя с выступа на выступ, я забираюсь на крышу, прохожу ту же полосу препятствий, что и чуть ли не каждый день три года назад, что бы спустить Кэт вниз. Разумеется, я так ни разу и не добился своей цели, точнее добился, но не сразу. Я оказываюсь прав. Кэт действительно сидит на крыше и курит, поджав под себя ноги. Идеальное место для уединения. Кэт наверняка услышала, как я забирался, потому что все ее тело напряжено. Молча подхожу к ней и сажусь рядом. Она делает вид, что не видит меня, просто молча курит. Решив обратить на себя ее внимание, забираю у нее сигарету и делаю затяжку сам. — Так и не бросила, — пробормотал я, не отдавая ей сигарету, а затягивая дым сам. — А должна была? — тихо спрашивает она. Я пожимаю плечами, выкидывая бычок вниз. Кэт тихо усмехается моей наглости. — Зачем ты вернулся? — продолжая смотреть вдаль, спрашивает она. — Войс заставил. — М, ясно, — бормочет она, поджав губы. — В Сиэтл тоже Войс заставил вернуться? — Это мой родной город. Здесь моя семья, друзья, и вернуться сюда мне никто не запрещал. — Надо же, — язвит она. — И давно ты вернулся? — ее рука сжата в кулак, причем так сильно, что кольца на пальцах впиваются в кожу — Пару месяцев, — спокойно отвечаю я, разжимая ее руку. В тем местах, куда впивался металл, остались красные следы. На безымянном пальце правой руки серебряное кольцо. Простое, но, кажется, ей оно нравится. Помню, я подарил его ей когда-то. Если я не ошибаюсь, это была ночь — вечеринка по случаю дня рождения Войса. Праздник проходил внизу, а мы сидели на этой крыше, в стельку пьяные. Я в шутку предложил ей выйти за меня. Только вот не помню, что она ответила. — Знакомое колечко, — я постукиваю несколько раз пальцем по кольцу. Кэт выдергивает руку из моей и поворачивает голову в мою сторону, потом демонстративно поднимает вверх руку и пытается снять кольцо. Оно не двигается с места, но точно не жмет ей. — Мыло не работает, масло тоже. Только если болгаркой. У меня ее нет и палец еще дорог. Так что, извини, вернуть не могу, — снова язвит она, отворачиваясь от меня — Я не собирался забирать, — я пожимаю плечами, — Кстати, с днем рождения. Правда, я без подарка, извини, но… — Лучшим твоим подарком было бы остаться навсегда в Нью-Йорке и больше сюда не возвращаться! — злится она и уже встает, чтобы уйти, но я ловлю ее за локоть и возвращаю обратно. — Не. Надо. Так. Делать. Ты меня знаешь, я ведь не остановлюсь. Я вернулся сюда не из-за тебя. У меня есть невеста, а сюда приехал, чтобы извиниться. — За что? — язвит она, безуспешно вырываясь из моей хватки, — За то, что бросил меня? За то, что уехал, ничего не объяснив, даже словом меня не удостоив? Или может за то, что вытер об меня ноги, поигрался и выбросил?! Или может быть за то, что я…. — она не договаривает. Я затыкаю ей рот ладонью. Не могу это слушать. — Прекрати! Я знаю, что поступил отвратительно, что должен был все объяснить, но так было лучше. Я бы все равно уехал, а ты бы осталась тут. Ты бы не бросила Дар и, как сегодня выяснилось, еще и брата. Так было бы хуже для нас обоих! — оправдываюсь я. На этот момент Кэт уже перестает выдираться. Как оказалось, она полностью лежит, а я придавливаю ее сверху, закрывая одной рукой рот, а другой держа руки. Я выговорился и теперь можно спокойно выдохнуть. Дыши, Грей! Давай, вдох, выдох! — Кэт, мне очень стыдно. Я знаю, что причинил тебе много боли, но, верь мне, так было лучше. По крайней мере, для тебя, — извиняюсь я, медленно разжимая свою хватку на ее запястьях, не имея никакой гарантии, что не получу в глаз. — А сейчас, я медленно убираю руку, и мы просто поговорим. Кэт смотрит на меня с таким недоверием… — Я просто хочу поговорить, — тихо повторяю я. По ее взгляду понимаю, что она согласна. Я убираю руку, но больше ничего не делаю. Боже, какие у нее красивые глаза. Темно-серые, даже, наверное, пепельные, но с такими потрясающими зелеными переливами. Таких необыкновенных глаз я еще никогда не встречал. Она отличается от своего брата цветом глаз и волос. И характером! Кэт не живет за его счет. От него ей нужна только его любовь, которую получает в двойном размере. Когда я понимаю, что набросился на нее, как маньяк, и пообещал отпустить, тут же встаю. Кэт, не теряя времени, вскакивает на ноги и бежит туда, где я забирался наверх. Пока я не успел одуматься, она смело спрыгивает вниз. Я же остаюсь один на нашей крыше. Сюда никто не залезал, кроме меня и Кэт, потому что никто не знал, как. А мы проводили тут ночи напролет. Пожалуй, это были лучшие моменты за всю мою никчемную жизнь. Даже если сейчас она ненавидит меня, а я стараюсь жить новой жизнью, я рад, что в те счастливые для меня времена она была рядом. Вздыхая от безысходности, ложусь на спину. Уже темнеет. Вдалеке еще видно солнце, а прямо надо мной небо уже синеет, и на нем появляются маленькие точки. Мне нравилось сюда приходить. Я мог лежать тут часами, смотря на звезды и обнимая свою девушку. Знаю, это прозвучит глупо, ведь все уже позади, у меня есть невеста и новая жизнь, но Кэт по-прежнему остается лучшим, что было, есть и когда-либо будет в моей жизни. Ее нельзя назвать сущим ангелом, это, скорее, дьявол в человеческом теле. Упертая, вредная, невыносимая девчонка, готовая спорить о чем угодно в любое время суток. Она не терпит, когда кто-то диктует ей условия. Если кто-нибудь, когда-нибудь попробует ей указывать, попытается заставить следовать правилам, то он точно ненормальный! Одно слово, одно правило и Кэт пойдет на принцип — сделает все в точности да наоборот. Это настоящая заноза в заднице. Она увольнялась с множества работ, где занималась тем, что ей нравится, а все потому, что она делала все хорошо, но кто-то вечно лез ее поучать. Чаще всего это были работодатели, и когда она не слушала их и делала все по своему, ее увольняли. За 4 месяца она ушла с 3-х работ, как минимум. И теперь спрашивается, а не идиот ли я? Ответ: идиот, потому что отказался от этого.