Он называл такое «травмой».

Всё, что осталось - надо уберечь.

Пусть глубоко внутри ты и понимаешь, что у тебя все равно всё отнимут. Но разве это может остановить ребёнка, вынужденного расти в этом прогнившем во всех смыслах мире? Он слишком силён для этого. И слишком слаб для того, чтобы принять смерть той, кому было не наплевать на него. Она такой же ребёнок: напуганный, с дырами в юном сердце, и всё равно ведь продирается вперед, вечно принимая решения, одно за другим.

Решения...

Клементина всегда принимала решения. И ЭйДжей верил, правда верил, что она знает всё, что с возрастом выбор даётся легче... Его мнение поменялось, когда там, в конюшне, пропахшей ходячими, он посмотрел на неё: бледную, с погасшими глазами... со слабым голосом и обмякшим телом. Совсем без сил. Он просил её встать. Не получилось. Просил снова... Но она падала обратно, и стоны от жгучей боли в изрубленной ноге вырывались из её уст. Мальчик удивился ещё больше, когда Клем попросила убить её. Взять этот чёртов топор и просто... убить её. В голове только и проносилось: «Почему именно Клем?» «Почему это случилось с ней?» И от этих мыслей становилось только больнее. Она пыталась утешить его. Правда пыталась. Но слёзы не переставали катиться по тёмным щекам - ЭйДжей ведь никогда не позволял себе заплакать. На это просто не было времени, да и он уже вырос из этого, раз ему доверили оружие. Всю свою сознательную жизнь он провёл в дороге вместе с Клементиной, и она всегда учила его быть сильным. Он был. Он старался быть сильным. Но сейчас эмоции казались ЭйДжею... правильными. Клем смотрит на него в ожидании, пытается держаться, однако тихое ругательство и дрожащее тело выдают её страх - мальчик, кажется, впервые видит её такой. Это... неправильно. Он не оставит её. И тогда громкий вопль разрезает воздух, заставив ходячих за решётками оживиться.

***

ЭйДжей мнёт в руках потрёпанную кепку - вещь давно изжила себя, да и пахнет теперь отвратно, но такая мелочь не может отталкивать его, если это принадлежало Клем. Нет, не принадлежало.

Принадлежит.

Он стоит здесь достаточно долго, всё смотрит в одну точку: на торчащий из земли деревянный крест, уже порядком обросший зеленью и цветами. На маленькой могиле покоилось несколько подарков: рисунок от Тенна, значок со звёздами и даже старые костыли. Зачем они здесь? ЭйДжей так и не понял. На одной дощечке небрежно выцарапано имя:

«Клементина»

В глазах мальчика эти буквы никогда не станут ясными. Они размыты. Размыты так, будто его сознание изо всех сил пытается отрицать это, хотя где-то внутри он знает, что это именно её имя. «Здесь лежит кто-то другой.» - так он успокаивает себя, и, на удивление, это работает. Порой.

— Что делаешь, Растяпа?

ЭйДжей оборачивается так резко, что изумление на его лице даже не проглядывается сразу. Подпрыгивает и весело бежит навстречу, раскинув руки широко-широко, но всё ещё держа кепку: худое тело подошедшей Вайолет мигом заключают в крепкие объятия, и, пожалуй, это должно греть ей сердце, но на деле оно буквально разрывается на части. — Я знал, что ты вернёшься. Ты всегда возвращалась, Клем! — Пискнул мальчишка на радостях и зарылся носом в её живот. Вайолет же, услышав это, мягко отстраняется и пытается бороться с накатившим чувством вины. Это стало таким... привычным для неё. И от этого ей страшно. — ЭйДжей, посмотри на меня. Мальчик замирает, и хватка его становится крепче. Он знает, что будет дальше. — Не буду. Вай томно вздыхает и присаживается на корточки: её холодные руки обхватывают лицо ЭйДжея, большой палец поглаживает правую щеку, и только тогда он, уже тихо всхлипывая, поднимает свой взгляд на неё. — Тише, малыш, — успокаивает Вай и утирает его горячие слезы, – ты ошибся, я знаю. — Я... я не ошибся! — Неожиданно громко вскрикивает он и сжимает кулаки. — Я слышал голос Клем, правда! Она снова назвала меня... Он не успевает договорить, когда внезапно приходит осознание: вещь, что была в его руках, успела пропасть. Теперь её держала Вайолет. Мальчик, нахмурившись, потянулся за своим сокровищем, и светловолосая, едва заметно улыбнувшись, надевает на него кепку. — Когда вы с Клем вернулись... когда ты вернул её, — поправила она себя, — я тоже надеялась на лучшее. Это стало сложнее, ведь потом я посмотрела на тебя и... боже, никогда не видела такого заплаканного лица. — Девушка почёсывает шею и отводит взгляд в сторону - в груди что-то сильно закололо. Как и у ЭйДжея. — Мне было больно смотреть на это. Но ещё больнее стало тогда, когда Руби вышла к нам поникшая, с запачканными кровью руками... уже по её глазам можно было сказать, что... — она осеклась, надеясь на то, что мальчик поймёт, ведь произносить это вслух вовсе не хотелось. Но это было необходимо. Особенно для него. Вай собирается с силами для следующих слов. — ...что Клементина умерла. Она... — девушка задрожала, обхватив себя руками, — ... потеряла слишком много крови. Я вызвалась убить её после обращения. В горле будто пересохло. Вайолет, разумеется, так и не отошла после случившегося - это мог видеть только ЭйДжей. И только с ЭйДжеем она решилась, наконец, затронуть эту тему. Сыпать соль на рану лучше не только в одиночку. Прежде она открывалась Тенну. Он был дорог Минни. Сейчас она открывается ЭйДжею. Он был дорог... Клементине. Напряженная пауза между ними, казалось, длилась вечно. Мальчишка не знал, что ответить - впервые ему сказали хоть что-то о том дне. Все будто специально избегали этой темы. У Луиса всегда появлялись «неотложные дела», порой якобы заканчивались листы в блокноте и он «не мог писать.» Жестами и мычанием показывал, мол, прости, малой, но не могу тебе ничего сказать. Вайолет часто молчала, опустив голову. Или неловко переводила тему.

Всё же он рад, что она ему рассказала.

— ...Я решила присматривать за тобой. И не только потому, что того хотела бы Клем. — Решила продолжить девушка после затянувшейся тишины, всё так же смотря куда-то в сторону. — Ты дорог и мне тоже, ЭйДжей. И я не хочу смотреть на то, как ты день за днём страдаешь от полученной травмы. ЭйДжей встрепенулся: карие глаза метнули на бледное лицо Вайолет какой-то странный взгляд, пропитанный горечью и удивлением. Он отворачивается, быстро сглатывая подступивший к горлу ком. —...Клем рассказывала мне про травмы. - Подаёт мальчик голос, перебирая свои пальцы. - Почему мне никто не верит, Вай? Я слышал её. Даже видел. — ЭйДжей. Посмотри на меня. — Снова? — Пожалуйста, малыш.

Пожалуйста, Растяпа. Посмотри на меня.

Он снова слышал её голос. Долго-долго. Но это была не Клем.

Это была Вайолет.