Ночной прибой

3асыпай, на руках у меня засыпай Засыпай под пенье дождя Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай...

Я люблю рассветы в Четвертом. Солнце появляется, словно из воды, и медленно-медленно идет навстречу небу. Днем оно находится прямо над твоей головой, в зените. У меня много свободного времени, так что я мог бы целый день сидеть на берегу и смотреть на море, на небо, на людей вокруг. Я этого не делаю, потому что все свое время уделяю своей семье. Моей маленькой Энни и нашему новорожденному сыну. Небольшому постоянно плачущему свертку, который никогда меня не увидит. Финик Одейр умер смертью храбрых. Стал жертвой Капитолия и Восстания, которое принесло свободу Дистриктам и смерть тем, кто в нем участвовал. Так объявили по всему Панему, пока Китнисс Эвердин содержалась под стражей за убийство Койн. Я видел Китнисс. С синяками под глазами, еще более худую, чем когда-либо. Когда её спрашивают обо мне, то она говорит очень тихо, опустив голову в пол. Она не знает, что я рядом. Мы были друзьями, но не такими хорошими, чтобы она горевала обо мне всю жизнь. Тем более, у нее другая забота. Прим. А вот Энни знает, что я рядом. Просыпаясь, она не сразу встает с кровати, а подолгу лежит и смотрит на соседнюю подушку. Эта сторона кровати должна была стать моей. Энни осторожно дотрагивается рукой до наволочки, поглаживая её. Я вспоминаю, что она часто брала мое лицо в свои руки и наши лбы соприкасались. Девушка закрывала глаза и наслаждалась этими минутами, секундами, моментами, когда мы были рядом друг с другом. Я не сразу влюбился в Энни. Она завладела мной постепенно. Наблюдая за этой маленькой доброй девушкой, которая прошла через Игры, но смогла сохранить свет в своей душе, я понимал, что она – самая настоящая из всех, кого я когда-либо видел. Я никогда не считал, что Энни сошла с ума. Мне не нравилось, когда так говорили окружающие. Она лишь просто часто задумывалась, вспоминала свой год на Арене и все то, что с ней случилось. И если раньше она не могла никому ничего рассказать, то потом у нее появился я. Она стала меньше переживать и больше думать о хорошем, улыбаться и рассказывать мне что-то забавное. Я надеялся, что так будет всегда. Прекрасная Энни Креста, девушка, которая была лучше и чище всего Капитолия. Он смог пошатнуть её рассудок, но никогда бы не смог испортить её душу. Не на Играх, ни после начала восстания, когда мы улетели в Тринадцатый, а Энни перевезли в столицу. Она не хотела рассказывать, что делали с ней там, но иногда, когда мы сидели без движения очень долго, просто наслаждаясь близостью друг друга, она могла что-то вспомнить. То, как её качали какими-то лекарствами и оставляли в её собственной камере на несколько дней одну. То, как над ней издевались. Руки и ноги Энни были исполосаны. Я предлагал убрать шрамы, чтобы они ей больше никогда не напоминали о Капитолии, но девушка не захотела. Она сказала, что будет правильно помнить всю свою жизнь, пока ты можешь. Пару раз я наведывался в Двенадцатый. Не знаю, что именно я хотел там увидеть, но случайно обнаружил Пита Мелларка, вернувшегося из больниц Капитолия. Я прекрасно помню, каким он был перед Двадцатипятилетием подавления. Каким он был, когда мы вместе сражались на Арене. Он был почти таким же, как и Энни. Добрым и светлым. Теперь передо мной стоял насупившийся парень, постоянно прячущий свой взгляд. Он не любил людей. Знал, что ему не составит труда наброситься и убить кого-то, поэтому сторонился всех и много времени проводил в своем доме. Доктор Аврелий значительно улучшил его состояние, но Мелларк так и не стал похож на того парня, которого я встретил перед 75-ыми Играми. Яд ос-убийц частично убил его. Энни может не спать всю ночь, а иногда просыпаться в одиннадцать часов утра. Все зависит от того, как поведет себя наш сын. Если бы я был жив, ей бы не приходилось откликаться на каждый звук из маленькой кроватки. Она очень чутко спит и часто ворочается на кровати. Наверное, Энни знает, что я здесь. Ночью, когда мальчик спит, она дает волю слезам и старается найти кого-то в комнате. Она часто просит у меня прощения за свои слабости, потому что считает, что должна быть сильной. Солнце появляется из-за горизонта, принося с собой новый день. Деревня Победителей Четвертого дистрикта расположена прямо на берегу. Я смотрю, как яркая полоска показывается над морем, прислушиваясь к тому, что находится в комнате. Малыш спит, поэтому Энни может сегодня отдохнуть. Она встает ближе к десяти часам и сама будит мальчика. Энни – прекрасная мать. Всю свою любовь, часть которой она могла бы отдавать мне, она отдает нашему сыну. Она редко выходит в город. Продукты ей привозят местные управляющие, которых назначил новый президент Панема. По мере того, как мальчик подрастает, сначала она просто сидит с ним на руках на песке, пока ветер раздувает её волосы. Потом он сам перебирает своими маленькими ручками гальку, показывая маме очередной красивый камушек, который прибило к берегу. Энни учит его ходить. Часто разговаривает с ним, в основном обо мне. пока малыш тянется за чем-то в её руках, она улыбается ему и говорит, как сильно он на меня похож. И как плохо, что он никогда не сможет меня увидеть. Странно осознавать, что у тебя есть ребенок. Я не знаю, где лежит мое тело, и почему я вижу свою жену и сына, но не смею отходить от них ни на шаг. Редкие вылазки в другие Дистрикты я осуществляю лишь тогда, когда мне нужно кое-кого проведать. Пита, Джоанну. Пару раз я случайно видел Гейла, но не пошел за ним. Во время восстания мы с ним просто были в одной группе, и практически ничего друг о друге не знаем. Я боюсь, что если буду надолго отлучаться от Энни, то не смогу больше её видеть. Уже очень скоро мой сын бегает по берегу, ощущая на своей коже сильный, но теплый ветер. Он приходит со школы, бросает свой рюкзак и спешит к морю. Энни была права – он очень сильно похож на меня. Когда его волосы выгорают на солнце и становятся намного светлее, я думаю, что смотрюсь в зеркало. В таком возрасте я попал на Игры и смог выжить среди двадцати трех подростков, став Победителем. Я отдал свою жизнь для того, чтобы мой сын никогда не попал на них. Возвращаясь к тому моменту, когда я понял, что больше ничего не могу чувствовать, я осознаю, что моя смерть была крайне глупой. Шикарное начало и такое завершение. Неудивительно, что Китнисс прячет глаза, когда говорит, что я стал ужасной жертвой, отданной Капитолию из-за его жестокости. У Китнисс и Пита теперь тоже есть дети. Маленькая девочка и недавно родившийся мальчик. Я оказываюсь в собственном доме уже ближе к вечеру. Энни укладывает сына спать, прибирается на кухне и идет на берег, к нашему месту. Оно находится в нескольких метрах от дома, и, когда девушка приходит туда, то все еще может видеть свой двухэтажный дом. Она никогда не забывает приходить сюда. Иногда Энни приходит просто так и подолгу сидит, смотря на заходящее солнце. Я смотрю на восход, а она практически каждый день наблюдает, как солнце исчезает за горизонтом. Когда она была беременна, то приходила сюда каждый день. Потом появился малыш, и она физически не могла ходить на это место так часто. Раз в год они вдвоем, собрав все необходимое, приходят сюда вместе и устраивают ужин. Когда-то мы с Энни сидели точно так же, на этом самом берегу. Я плавал и искал рыбу, которую мы потом жарили и ели. Она не пускает сына слишком далеко – говорит, что он еще очень маленький и не позволяет ему плавать там, где он не может доставать ногами до песка и камней. Энни возвращается домой, когда на улице уже очень темно. Закрывает двери, окна на первом этаже и идет ложиться в кровать. Она долго не спит. Я осторожно ложусь рядом, смотря на её лицо. Она прекрасна. Прошло столько лет с моей смерти, но Энни не изменилась. Она выглядит так же, как на нашей свадьбе. - Я знала, что ты тут, - я думаю, что сплю, когда девушка поднимает голову и смотрит точно мне в глаза. Она улыбается и скользит взглядом по моему лицу. Я хотел ей так много сказать, но сейчас не могу даже рта открыть. Лежу рядом с Энни и просто смотрю на неё, как и делал эти прошедшие четырнадцать лет. - Мне тебя так не хватает. Мне очень грустно. Я помню, как ты обнимал меня, и все сразу становилось хорошо, - она пытается не закрывать глаза, потому что боится, что я исчезну, - я так хочу, чтобы ты взял на руки нашего сына. Он так на тебя похож… Несколько раз я даже назвала его Финником. Он тоже любит плавать. Она счастливо улыбается и поднимает руку. Осторожно подносит её к моему лицу. До прикосновения остается несколько сантиметров, когда она резко убирает ладошку. - Я боюсь, что ты исчезнешь, - эта фраза эхом отзывается в моей голове. Я чувствую себя живым и хочу попросить, чтобы она прикоснулась ко мне, но Энни меня перебивает. - Я всегда чувствовала тебя. Ты был со мной на протяжении всех этих лет. Помнишь нашу свадьбу? Это самый счастливый день в моей жизни. Ты был тогда со мной и смотрел только на меня одну. Её улыбка угасает. Она отводит взгляд и часто моргает, не желая плакать. У Энни ничего не выходит, и она снова поворачивается ко мне со слезами на глазах. - Я так скучаю, - я чувствую её руку на своей щеке. Она осторожно дотрагивается до кожи, боясь, что я исчезну, если она прикоснется ко мне еще раз. Часы сзади тихо пищат, извещая о новом дне. В незакрытом окне видна тихая морская гладь. Мы лежим так долго. Энни не хочет засыпать. Она понимает, что я никуда не исчезну, но все равно прикасается ко мне осторожно. Очерчивает пальцем контур моих губ, придвигается поближе, так, чтобы мы соприкасались лбами. Совсем как тогда. - Если я усну – ты исчезнешь, - говорит Энни Креста через некоторое время. Я отрицательно качаю головой. За то время, пока она видит меня, я не сказал ни слова. Я знаю, что это не так. Я пробыл тут четырнадцать лет и не собираюсь никуда уходить. Эта ночь – подарок. Или же я очень давно сплю где-нибудь под землей, и все четырнадцать лет мне снятся. Эти несколько часов – единственный раз, когда моя Энни видит меня, когда я состою из кожи и плоти. Я умер уже очень давно, но только сейчас могу попрощаться со своей женой. С той, кто изменила меня и подарила часть своего света. Она верит мне, поэтому засыпает в моих руках. Прижимается ближе, обнимает руками и закрывает глаза. - С Днем Рождения, Энни. Я люблю тебя. Я осторожно прикасаюсь губами к её лбу. Она сонно открывает глаза, улыбается и прижимается еще сильнее. В моих руках она засыпает. Рассвет приходит очень скоро. Энни просыпается, но не видит никого рядом с собой. Я сижу на песке, наблюдая, как шумит море. Через несколько часов Энни выходит из дома с корзинкой в руках. За ней бежит наш сын. Они идут к тому самому месту, не видя, что я стою в паре метров от них. До самого вечера они сидят на покрывалах, которые положили на песок. Разговаривают, едят, купаются в море. Мальчик засыпает на руках матери, а она заворожено смотрит вдаль. - Мы скоро увидимся, Финник. Я знаю. Я наблюдаю за их долгой и счастливой жизнью в новом мире без Игр. Наш сын стал копией меня и Энни. Светлые волосы, мои глаза и душа Энни. Должно было пройти много лет, прежде чем я увидел на своей части берега прекрасную девушку. Энни Одейр в свободном белом платье, идущую навстречу мне. Энни жила очень долго и умерла своей смертью. Она видела наших внуков. Она подходит ко мне и нежно дотрагивается до моего лица. Мы стоим так всего лишь несколько секунд, и потом я притягиваю её к себе и нежно обнимаю. В моих руках самое дорогое сокровище всего мира. И мы сдержали свои обещания. Я никуда не исчезаю. Мы увиделись очень скоро.