Кресты по моему телу...

Каминари ждёт у больничной палаты. Стоит, облокотившись о стену, каждую минуту тяжело вздыхая. Ребята, что были рядом недавно, ушли, болтая о многом. А блондин остался. Он ждал, когда же ему разрешат войти туда, где лежит его покалеченный друг. Денки представляет это. Он представляет, как входит в палату и видит красноволосого, что так нелепо улыбается, потирая ушибленные места. Дальше он подходит к нему, и садится рядом. Койка мнётся под напором ещё одного тела, издавая скрежет, но после замолчав. Киришима неловко пытается посмотреть в глаза друга, чтобы понять, что же он чувствует. Денки же, неловко пытается улыбаться, скрывая грусть и тоски за этой пародией… Но Эйджиро всё замечает… Но ничего не говорит. Он лишь отвернулся к окну, смотря на дождь, что шёл в их городке почти ежедневно. На лице та же нелепая (искренняя) улыбка.

Денки не умеет так улыбаться…

Он не умеет улыбаться искренне… Также, как и Киришима…

Глаза защипало, а в горле встал ком, что причинял ещё больше боли. Денки из-за всех сил сдерживал слёзы, чтобы Киришима ничего не увидел… Каминари сдерживает слёзы, чтобы не казаться Эйджиро таким жалким и разбитым, каким является на самом деле… Приходится сжать кулаки и прикусить губу, чтобы горькие слёзы не показали реальную сущность блондина… — Каминари? Ты что… Плачешь? — Тихо, полушёпотом, говорит Киришима, кладя руку ему на плечо, пытаясь взглянуть на лицо, — И в правду… Последнее он произносит настолько тихо, что даже Денки не было слышно, хотя они были в упор друг к другу. В этот момент Каминари, наконец, чувствует слёзы, что так хотел сдержать всё это время. Он чувствует слёзы, которые дождём скатываются по румяным щекам блондина: — Я? Нет! Я не плачу, — Резко переходя то в громкий, то с тихий голос, проговорил Денки. Вдруг по его спине прошёлся табун мурашек, а после резкая боль ожога.

«Крест»

Подумал блондин, усмехаясь в мыслях, но не подавая никаких признаков в жизни: — Не беспокойся, Киришима! — Радостно с болью произносит Каминари, хлопая бунтаря по плечу, — Не о чём волноваться. Это просто маленькая тучка над моей головой. Скоро пройдёт, не волнуйся! Мурашки и боль не переставали не на секунду, с момента диалога блондина. Боль с каждым его словом становилась всё сильнее и сильнее, и с каждым разом Денки было всё сложнее сосредоточиться на эмоциях, чтобы случайно не выдать эту боль, что сейчас проходила по его телу. Киришима заметил, что в один момент Каминари прикусил губу: «Он так делает только тогда, когда ему грустно или больно», — Сказал у себя в мыслях Эйджиро, — «Надо что-то делать с этой «тучкой» Киришима начинает копаться в памяти, чтобы найти нужные вещи, но вдруг находит то, что ему, и его другу, точно нужны были: «Объятия! Точно! — Красноволосый начал ликовать, — «А теперь…» Он посмотрел на блондина, что тоскующим взглядом смотрел на дверь, хотя на лице была улыбка: — Хей, Каминари? — Уверенно спрашивает тот, разводя руки в стороны, вводя Денки в культурный шок, — Давай. Я знаю, что они тебе нужны… Тихо продолжает Киришима, чтобы окончательно ввести ответ «нет» на нет. Каминари, немного щурясь, пододвигается ближе, и быстро обнимает его за плечи. Он уже хотел отстранится, но вдруг его прижали к себе: — Расскажи мне всё, над чем кошки скребут, — С улыбкой сказал красноволосый, зарываясь носом в мягкие волосы блондина. В следующую секунду Киришима чувствует, как намокает его больничная одежда на плече… … Вдруг Каминари очнулся. Он настолько задумался в своих мыслях, что заблудился на просторах разума: — Эх, сколько сейчас время? — Невнятно говорит Денки, неохотно глянув на часы над ним. Тут же встрепенувшись он взял куртку и встал напротив больничной палаты: «Ладно, сейчас мне нельзя лгать. Хотя вряд ли он вообще в сознание», — Признался самому себе, блондин кладёт руку на дверную ручку, слегка поворачивая, чтоб не скрипела, и войдя в комнату, закрыв за собой дверь. То, что он увидел, никак не было связанно в его мечтами. Лишь лежащий на больничной койке Киришима: — Ну, привет, — Тихо произносит блондин, позволяя себе подойти ещё ближе, — Давно не виделись, так? В ответ лишь тихое пиканье аппарата и почти бездыханное тело его друга. Сердце невольно заныло, но Денки так легко не позволит себе заплакать: — Да, я знаю, что ты меня не слышишь, — Начал Каминари, неуверенно подбирая слова, — И я знаю, что з-завтра тебя отключат… Голос невольно вздрогнул: — Я… Я знаю, что на следующей неделе будут твои похороны… Я… Просто… — Денки опускается на колени рядом с койкой, — Я… Не верю в то, что ты умрёшь… Ком невольно режет горло: — Я… Просто… Мне больно… Видеть твоё бездыханное тело, — На глаза наворачивались слёзы, — Я не хотел того, чтобы ты умер из-за меня… Слёзы потекли по румяным щекам: — Я… Я виноват в том, что ты умер! Если бы я не спас тебя от того злодея, то ты бы… Ты бы… — Голос сорвался на крик, — Ты бы был сейчас со мной! ЧЁРТ! Голос снова вздрогнул. Голова невольно опустилась на чужую руку, что была намного бледна, чем раньше. Несколько минут, и в палате слышаться всхлипы. Ещё несколько, и обездвиженное тело погладило блондинистые волосы. Денки поднимает голову: — Ты… Не в чём не виноват, — Тихо произносит красноволосый парень, ели дыша, — Ты… Не вини себя… Из его глаз тоже потекли слёзы: — Не вини никого… Никого в моей смерти… — Тише произнёс Киришима, — Прощай, Денки… Он улыбнулся, но в следующую секунду по палате разнёсся один, не прерывистый писк… Киришима всё ещё улыбался