Моя маленькая принцесса

Ruelle - The Other Side

Я поднимаюсь на небеса, а точнее в школу. Мы давно с моей малышкой не виделись, а именно с того самого суда, когда она даже мне и словечка не обронила. Наверное, моя принцесса думает, что я злюсь на нее. Но это не так. Да, может немного рассержен, но не злюсь. Я до сих пор люблю ее, и это ничто не изменит. Как только я появляюсь на территории школы, прохлада вечера тут же окутывает меня. Даже дышать становится легче. Конечно, после нескольких недель прибывания в аду, в невероятной жаре, что бывает только там. Подхожу к двери комнаты моей крошки. Немного стою напротив нее, чтобы она успела почувствовать мою энергию и скрыть все следы своего преступления. Потом моя рука поднимает и стучит. Моя девочка быстро реагирует, подбегает к двери и открывает ее. Волосы ее слегка потрепанны. На ней черный джемпер, который оголяет одно плечо. Моя крошка опирается боком о дверной косяк. Ее красные угольки вместо глаз пробегаются по мне. Мы недолго стоим в тишине и в раздумии, кому лучше начать разговор. — Привет, пап, — решает взять инициативу на себя Лилит, подобрав прядь волос за ушко. Я улыбаюсь. — Привет, малышка. Можно мне войти? — смотрю за ее спину. Она открывает дверь шире, чтобы я уместился в проем и вошел. Я медленно вплываю в ее комнату. Когда-то она принадлежала мне. Сейчас же моя девочка обустроила все под себя. Все, как и у меня, в черно-красных тоннах, только вот, света здесь намного больше: светильники, ночники, фуршеты. Моя малышка в детстве очень боялась темноты. Да и сейчас похоже этот страх присутствует. Она верит, что во тьме живут все ужасные монстры. Что ж, может она и права. Кровать большая, с шелковыми простынями. На ней я много баб перетрахал. Только вот подушек здесь в два раза больше, а между ними маленький плюшевый Цербер. По обе стороны кровати расположились тумбы из черного дерева. На одной из них наше старое семейное фото. Вики однажды принесла эту штуку с Земли и начала все моменты запечатлеть именно на фотографии. На ней я и Вики, которая держит маленькую Лилит. У окна стоит сложенный мольберт. Рядом и сундук с красками, кистями и всем другим, что нужно для работы художника. Сажусь на край кровати. Моя малышка рядом, подобрав одну ногу под другую. Неловкое молчание зависло между нами. — Ты о чем-то хотел поговорить? — спрашивает она. Я морщусь. — Я что, не могу просто так навестить мою малышку? — Не знаю. Ты так долго не приходил, — говорит она как-то обиженно. — Для меня прошло несколько дней, дорогая. Да и дела. Дела... Я опускаю глаза, вспоминаю слова Вики про связь нашей крошки с моим отцом. Я долго искал информацию в книгах, но все тщетно, ибо таких случаев не было в истории ада. — Насчет нарушения запрета, — говорит моя малышка, опустив глаза. Но я спешу остановить ее, положив свою руку поверх ее. — Не нужно. Все в порядке. Я не злюсь на тебя. Раньше я и сам однажды попался с твоей мамой. Нас спасло только чудо, — ухмыляюсь я. Моя детка смотрит на меня. — Точно не злишься? — уточняется она. Я крепко сжимаю ее тоненькие пальчики. — Точно. Она улыбается мне и смотрит прямо в глаза. Мы сидим так некоторое время, когда моя малышка вздыхает и переводит взгляд на окно, за которым скрываются последние лучи солнца. — Я хотела бы тебя кое о чем попросить, — говорит она. — Что угодно для моей крошки. — Я хочу перевоплотиться. С тобой, — смотрит она на меня серьезным взглядом. Я хмурюсь. — Нет. Я не думаю, что это хорошая идея. Ты же знаешь... — Да, знаю, что в тот момент у тебя будто ломаются все кости, выворачиваются ребра. Я сама однажды чуть не перевоплотилась. Но я хочу. Я уверена, что готова. Я вздыхаю. Эта боль. Эта адская боль. Теперь я понимаю одну из причин, почему мой отец избивал меня — он готовил меня к перевоплощению. Но даже будучи подготовленным я ощутил эту ужасную боль. А что же будет у моей малышки? — Может попозже? — пытаюсь отговорить мою девочку я. — Рано или поздно это должно случиться. — Я надеялся, что этого вообще не произойдет, — тихо говорю я, потирая переносицу. — Пап, — Лилит кладет одну свою ручку поверх моей. Я смотрю на нее, — Прошу. Я не смогу сделать это без тебя. Мысленно я борюсь с внутренним мной. Я не хочу, чтобы моя девочка ощутила ту боль, не хочу смотреть, как все ее кости ломаются, слышать ее крики. Но раз уж она хочет. Раз уж она уверена. А еще, малышка, ты говорила, что не готова стать королевой. — Знаешь какое-нибудь тихое место, где нас никто не увидит и желательно...не услышит? — сдаюсь я. Лилит улыбается. — Есть одно, — отвечает она и обнимает меня. — Спасибо, пап. Мы прилетели на какой-то парящий островок. Идем по лесу и останавливаемся меж деревьев. — Думаю, здесь, — говорю я и разворачиваюсь к моей крошке. — Ты правда уверена? — с надеждой спрашиваю я. Она глубоко выдыхает и кивает. — Да. Что мне делать? Я вздыхаю и морально готовлю себя. — Ты должна скопить всю злость, ярость, темную энергию, что есть в твоем теле в груди. Собери все в пузырь, а потом лопни его. Она разойдется по твоим костям и начнет менять их. — Поняла, — кивает она и закрывает глаза. Даже за закрытыми веками вижу, как ее зрачки бегают туда-сюда. Она концентрируется, я чувствую это, как и темную энергию, растущую в масштабах. Вдруг она вскрикивает от боли и падает на колени. Я дергаюсь, в порыве подойти к ней, но все-таки остаюсь на месте. Моя крошка тяжело дышит, будто для нее это невероятно тяжело. Ее пальцы впились в землю. Крылышки распрямляются. Бардовые перышки начинают слезать с них. Она поднимает на меня горящие, словно угольки, глаза. Склера чернеет. Из-за ее болезненного взгляда мне хочется подойти, поднять с земли, прекратить это сумасшествие. Но я продолжаю стоять. Сквозь бархатную кожу лба начинают пробиваться черные рога. Наверное самое худшее, ибо здесь рвется ткань. Но моя малышка терпит, морщится крепко сжимает челюсть. Ее белоснежные клычки начинают расти и острить. Со лба стекает свежая кровь. Черные рога проявляются все больше и больше. Они у нее почти прямые, только на концах изогнуты. Когда они прорастают до конца, начинает меняться и лицо. Скулы выделяются отчетливее, острее. А потом начинает меняться спина. Позвонки скрещиваются, выделяются. Из поясницы вырастает хвост с острым наконечником. Здесь она не сдерживается, вскрикивает. Я сжимаю челюсть, чувствую, как желваки играют на моем лице. Из последних сил сдерживаюсь от того, чтобы не подбежать к ней. Даже дышать не могу. Как будто если я сделаю вдох — ей станет хуже. Слышу, как ткань ее брюк трещит. Ее ножки становятся крупней, по бокам режутся черные зубчики. С руками все обстоит так же. Замечаю, что ее крылышки стали похожи на крылья летучей мыши. Ее кожа начинает алеть. Все начинается с рук, и так по всему телу. Губы же чернеют. Это была настоящая пытка. Не только для нее, но и для меня. Смотреть на то, как твоя любимая и единственная дочь корчится и кричит от боли. Это настоящий ад для меня. Но вот она встает на ноги, распрямляет спину. Дьяволица, суккуб в истинном своем воплощении. Красная кожа, черные длинные рога, мощные крылья и горящие глаза. Она хоть и стала монстром, но она никогда не была настолько прекрасна. Из уголка губ видна красная кровавая дорожка. Рубиновые глаза светятся в ночной тьме. Гордость переполняет меня. Она справилась. Ни разу не попросила помощи, не умоляла остановить это. Моя девочка уже такая взрослая. Я решаю присоединиться к ней и тоже перевоплощаюсь. У меня это получается быстрее и менее болезненно, так как я уже много раз так делал. Но перед этим снимаю пиджак и развязываю галстук. Это будет только мешать мне. Вены вздуваются. Глаза сверкают, склера чернеет. Я издаю рык, когда кожу лба режут рога, пробивающиеся наружу. Грудь становится больше, мощнее. Перья крыльев спадают на землю. Татуировки на теле начинают гореть, светится алым светом. Кожа краснеет. Из поясницы вырастает мощный хвост, как у скорпиона. Наконец закончив с перевоплощением, я подхожу к моей крошке и протягиваю ей руки. Он смотрит на них, а потом кладет свои маленькие по сравнению с моими ладошки поверх. Я закрываю глаза и концентрируюсь на своей энергии, что сейчас словно языки пламени, окутавшие все тело полностью. Лилит повторяет за мной. Мы сплетаем наши энергии в одну целую и в следующий момент происходит искра. Вокруг нас вспыхивает пламя. Мы открываем глаза. Моя малышка оглядывается и удивляется. Огонь заполоняет все поле. Дым поднимается ввысь. Лилит смотрит на меня. — Крошка, это все ты, — говорю я нечеловеческим, но все же моим голосом. — Я лишь дал искру. Остальное проделала ты. Видишь, сколько в тебе силы. Она улыбается. Белые острые клыки обнажаются. Моя малышка вновь закрывает глаза и концентрируется. Через несколько мгновений, пламя вокруг нас собирается в одно место и приобретает форму птицы, схожей на феникса. Она взлетает вверх и рассыпается в пепел. Я удивляюсь. Как же невероятна моя девочка, как же прекрасна и невероятна. Когда пепел оседает на траву, Лилит закрывает глаза. Кожа приобретает свой естественный цвет, рога рассыпаются в крошки. Моя малышка падает прямо мне в руки. — Тише, девочка моя, — шепчу я, обернувшись в свою человеческую форму. Раны на ее лбу, оставленные из-за рогов, быстро заживают. Она слабо улыбается. — Получилось, — облегченно выдыхает она. — Видишь, все хорошо. Я улыбаюсь ей и целую в макушку. Мы вернулись на территорию школы. Умиротворенная тишина. Я провожаю ее до заднего двора. Тогда моя крошка разворачивается ко мне. — Ну ладно. Дальше я сама дойду, — говорит она, сжав мои пальцы. Я киваю и обнимаю ее вновь целую в макушку, а потом соприкасаюсь своим лбом с ее. — Я так горжусь тобой, — тихо говорю я. — Как думаешь, мама бы гордилась мной? — Она гордится. Я знаю это, — отвечаю я и отстраняюсь от нее. Мы еще держимся за руки. Она будто не хочет отпускать меня. — Я люблю тебя, пап, — говорит она, отчего в груди расплывается что-то теплое, приятное. — И я тебя, Лилит, — напоследок целую ее в лоб, отпускаю руку, разворачиваюсь и иду к трещине. Моя девочка не ждет больше и тоже уходит в школу. Я иду и вспоминаю образ моей малышки. Она прекрасна и невообразимая, как и ее мать. И я невероятно рад, что она в большинстве пошла именно в нее. Уж лучше ее гены, чем мои. Задумавшись, я даже не замечаю приближающихся шагов. Меня ударяют чем-то весьма тяжелым по голове. Я падаю и почти сразу же теряю сознание. Последняя мысль, что посетила меня перед отключкой была о том, что я не чувствую энергию напавшего. А значит, он надел артефакт.