Моя маленькая принцесса

Barcelona - Come Back When You Can

Сердце сжалось. Я сижу напротив мамы. Она осталась такой же, как и была тогда. Я кусаю губы в страхе и смятении. Я бы так хотела прижаться к ней, обнять крепко-крепко и больше никуда не отпускать. Глаза жгло от слез, которые я так старательно не выпускала. Папа стоит прямо у входного проема, как будто так и норовит ускользнуть в любой момент. Он мрачнее всякой тучи. Такое ощущение, будто его совсем не радует возвращение мамы.Это меня весьма напрягает. Не так я представляла воссоединение семьи. Холодно, безэмоционально. Будто все мы чужие люди. — Так, ты ничего не помнишь? — уточняет Дино. — Ничего. Даже свое имя, кто я, что это за место, - она окидывает взглядом кабинет. Натыкается на меня. По телу пробегает ток. Она ничего не помнит. Ни меня, ни папу. Как же паршиво! — Вики Уокер, — говорю я. Мама смотрит на меня непонимающе. — Это твое имя. Я — Лилит Уокер, твоя дочь, а это, — рукой показываю на мрачного папу, — Люцифер, твой...муж. Она долго смотрит на него, щурится. Будто ей знакомо его лицо. Конечно, мать вашу, знакомо. Она трахалась с ним, жила несколько лет. Меня, она ясное дело может не помнить. Я выросла, совсем не та маленькая девочка. — Мы нашли тебя у зеркала, — продолжает дядя Дино, потирая переносицу. — Ты точно ничего не помнишь, как там оказалась? Мама раздраженно вздыхает и закатывает глаза. — Я же сказала, что ничего не помню. Как я понимаю, меня считают давно погибшей, поэтому такой шок меня здесь видеть. — Когда ты умерла, я была еще маленькой, — говорю я, ерзая в кресле. Она смотрит на меня сочувственно, с жалостью. Кладет свою руку поверх моей, отчего я задерживаю дыхание, будто от страха, что не почувствую прикосновение из-за того, что она нереальна. Но нет. Я чувствую ее теплые пальцы. — Я понимаю, ты потеряла мать, а теперь она сидит перед тобой жива и здорова. Но мне это весьма непривычно. Я толком не знаю, кто я, а вы мне с порога заявляете, что у меня есть дочь и муж. Еще скажите, что я здесь известна. Я усмехаюсь. — Ну как бы ты королева ада. Мама смотрит на меня с достаточно комичным выражением лица, а потом убирает свою руку с моей. — Просто, дай мне привыкнуть. Я киваю. Дядя Дино вздыхает. — Да... Вот так дела... Ладно, думаю, Вики будет лучше, если она останется пока здесь. Мы выделим тебе комнату в башне. — А почему не отправить ее домой? Там она, между прочим дольше прожила, - спрашиваю я. — Лилит, здесь ей будет лучше. Так быстро отправлять ее в ад... Не думаю, что это лучшая идея, — Серафим на миг смотрит на папу. — Я попрошу тебя провести ей экскурсию. Может она вспомнит знакомые места. Я вскакиваю с места. Радость переполняет меня. Каждого бы переполняла, узнай он, что ты целый день проведешь с родителем, которого не видел несколько лет. — Конечно, — отвечаю я. — Значит, я могу идти? — говорит папа и мигом выходит из кабинета, захлопнув дверь. Я вздрагиваю. Да что с ним не так? Я думала, он будет как никто рад ее появлению. Ну пусть идет к своим шлюхам! Мамы все равно нет никого лучше. А иначе как объяснить, откуда у меня офигенное тело? — Не обращай внимание, — говорит Дино маме. — Ему тоже нужно привыкнуть. — Привыкнуть? К чему? — удивленно спрашиваю я. — Ему тяжело, Лилит. Больше, чем тебе. Я вздыхаю, а потом смотрю на маму. Натягиваю улыбку. — Идем, — говорю я. Она встает, и мы идем прочь. — А это наши коридоры, — говорю я, вскидывая руки. Мама разглядывает потолки. — Что-то вспоминаешь? — Да. Я помню эту трещину, — говорит она, подойдя к колонне. Как так-то? Какую-то тупую трещину помнит, а родную единственную дочь не помнит. Даже обидно как-то. — Ли! — слышу голос Рафа с другого конца. Я оборачиваюсь. Парень подбегает ко мне, обнимает за талию. — Привет. Как у вас дела? Я рада его видеть. Вообще рада рядом находиться. Но сейчас он весьма...не вовремя. — Да двигаемся потихоньку, — говорю я. Раф смотрит на маму, отпускает меня и протягивает ей руку. — Рафаэль Уилсон. Рад знакомству. — Эм... Вики Уокер, — мама с неуверенностью пожимает его ладонь. — Не обращай внимание. Он просто слишком открыт и дружелюбен, — я подхожу к парню и пальцами сжимаю его плечо. — Но за это-то ты меня и любишь, — быстро проговаривает он и чмокает меня в висок, а потом бежит дальше. — Пока! Я тихо и коротко смеюсь. На душе становится так тепло. Я даже и подумать не могла, что будет такой человек, который будет заставлять моих бабочек в животе порхать. Я смотрю на маму. Она наклонила голову набок, с вопросом смотрит на меня. А потом расплывается в улыбке. — Милый молодой человек, — говорит она. Я чуть краснею от нахлынувшего смущения. — Да... Да, он такой, — неловко убираю прядь за ухо. Мама еще немного времени стоит и задумчиво улыбается. — Ладно, продолжим? — спрашивает она. — Да пожалуй. Мы выходим на задний двор. Я сразу же отправляюсь к саду Адама и Евы. — Это статуя равновесия. Здесь просто уединенное место. Можно посидеть и подумать. Мама всматривается в каменное лицо полу-ангела, полу-демона. — Прозвучит странно, но я будто уже видела ее где-то, — говорит она, не отрывая взгляда от статуи. Так вот оно что. Видно, настоящий художник. У нее фотографическая память. Она помнит только то, что когда-либо видела. Может она точно не знает где, но в подсознании это застряло. Даже малейшая деталь. — Неудивительно. Все ученики видят эту статую, — пожимаю плечами я. После, мы решаем зайти в мою комнату. Я показала ей еще несколько мест школы. Она вспомнила еще пару моментов. То сломанную ветвь яблони, то трещину на мраморном полу. — Не думаю, что ты помнишь это место. Со временем здесь много что поменялось. Мама оглядывается. Ее глаза останавливаются на фотографиях на тумбе. Она медленно подходит к ним, берет черную рамку. Я задерживаю дыхание. Наблюдаю, как пальцем она обводит наши с ней лица на изображении. Потом, мама ставит на место фото и подходит к окну. За стеклом виднеются нежные переливающиеся оттенки неба. Теплый голубой, мягкий цвет персика, желтый и прозрачный алый. — Красивый закат, — завороженно говорит мама. — Да. Все цвета так мягко переливаются.

Barcelona - Please Don't Go

Мама оборачивается на меня, потом вновь устремляет взгляд на горизонт. Я глубоко вздыхаю, пытаясь перевести дух. Она не помнит меня. Ничего, связанного со мной. Я судорожно выдыхаю. Слезы жгут глаза. — Ты ничего не помнишь? — нотки истерики чувствуются у меня в голосе. Мама оборачивается и хмурится. — Ты не помнишь меня? Вообще ничего? — слеза предательски стекает по щеке, но я быстро смахиваю ее. — Как ты учила меня смешивать краски, как мы пекли с тобой яблочный пирог, как ты расчесывала мне волосы, заплетала косички? Я кусаю губы, слезы неистово текут по щекам, хотя я и пытаюсь смахивать их. Мама осматривает меня. — А я так тебя люблю, мам, — мой голос дрожит, как и искусанные до крови губы. — Лилит, — произносит мама и подходит ко мне, заключая в объятья. Ногтями цепляюсь за ее блузу. Мокрой щекой трусь о ее плечо. Ее нежные руки аккуратно гладят меня по волосам. — Ч-ш-ш... Все будет хорошо, слышишь? — Она отстраняется заглядывает мне в глаза. Я вижу, что она сама сдерживается. Ее ладонь гладит меня по щеке, смахивая слезы. — Я знаю, что это странно, но я чувствую, что ты моя дочь. Я просто чувствую это. Я шмыгаю носом. Она вновь прижимает меня к себе. Я чувствую знакомый запах ее волос. На душе вновь становится тепло. Ее родная энергия обволакивает мою, пытаясь успокоить, согреть. Возможно, что существует такая вещь, как связь между матерью и ребенком, поэтому она и чувствует, что я ее дочь. Через некоторое время мы сидим на подоконнике. Мама обнимает меня со спины. Нас укрывает теплый белый плед. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Слезы высохли на щеках. — Ну вот я совсем не похожа на тебя! Вся в папочку пошла, — бурчу я, надув щеки. — А ну-ка посмотри на меня, — говорит мама, поворачивая мою голову к себе пальцем. Она внимательно всматривается в лицо. — У твоего отца грубые черты лица. А твой носик, — мама проводит пальцем по переносице, — прямой и аккуратной. Как мой. Дальше, губки. Они у тебя женственные, пухленькие. А ручки, — она всматривается в мои ладони. — Тонкие, нежные и мягкие. Я всматриваюсь в ее голубые глаза, а потом кладу голову ей на грудь. — Мы вернем тебе память, обещаю, — говорю я. Мама гладит меня по волосам и нежно целует в макушку. — Мы справимся с этим. Я уверенна, — тихо произносит она. Я трусь щекой о жесткую ткань ее блузы. — Ты же не уйдешь, мам? — говорю я, прикрыв глаза. — Не уйду. Больше никогда.