Спор

Сэму душно. Открытое настежь окно совсем не помогает, а застегнутую на все пуговицы белоснежную рубашку хочется разорвать в клочья и наконец остудить разгоряченное тело, но остается лишь тяжело дышать, до боли сжимая в руке вилку, промахиваясь ровно в третий раз, пытаясь подцепить кусочек брокколи с тарелки. Между бедрами отвратительно мокро и жарко, но все, что он может сделать — сидеть, считая минуты до конца ужина, ёрзая на стуле. Юноша правда готов придушить Александра голыми руками за его ухмылку и томный взгляд из-под густых ресниц, пока никто не видит, но сейчас брюнет даже встать нормально не может, остается лишь позорно прикрывать рукой льющиеся наружу тихие стоны. Старается отвлечься, жадно выпивая третий стакан воды, прикусывая пухлые губы зубами, но взор все равно натыкается на спокойно ужинающего шатена, игнорирующего дрожь кареглазого и скользящего взгляда по телу. Рубашка расстёгнута ровно на три пуговицы, приковывает взгляд на ключицы, словно Александр дразнит, специально открывая вид на соблазнительное тело. Сэм правда старается вести себя как прилежный мальчик, мягко улыбаясь и кивая на незначительные вопросы в свою сторону, но с вибратором в заднице это — охренительно тяжело, вот правда, легче попасть в мишень с первого раза. Брюнет мучительно прикрывает глаза, беря телефон в руки, набирая не слушающимися пальцами сообщение: «Я убью тебя» Он наблюдает, как на красивом лице Нильсена появляется коварная усмешка, та самая, которая заставляет ноги дрожать в предвкушении, посылая искры возбуждения в пах. Ответ приходит практически сразу: «Малыш, боюсь, максимум, что ты можешь сейчас сделать — постараться не кончить раньше времени, иначе проиграешь спор» Сэм мысленно воет, потому что — на кой черт согласился? Просто Нильсена сладкое, невзначай брошенное «Давай поспорим: Если продержишься до конца ужина, то я сделаю все, что только попросишь» из уст и поцелуй за ухом выбил весь здравый смысл, оставляя лишь задушенную похоть и азарт. Все это воспринималось как очередная игра. Сэмюэль совершенно точно, на все тысячу из ста процентов был не готов сидеть на семейном ужине семьи Харрис и отчаянно краснеть каждый раз, видя, как рука Александра забирается в карман джинс, нащупывая пульт, увеличивая вибрацию. Это хуже любых пыток, особенно, когда отчаянно хочется отлучиться в туалет и довести себя до разрядки. Он безумно хочет прикоснуться к себе, облегчить градус возбуждения, но не может с места сдвинуться, потому, что спор, мать его, а он не собирается проигрывать, мысленно предвкушая, как Нильсен исполнит любую его прихоть. Одними губами шипит тихое «ненавижу», почти утыкаясь носом в тарелку. Ему отчаянно кажется, что абсолютно все знают, чем же юный помощник детектива занимается, слышат жужжание, и то, как он в панике старается прикрыть рот рукой, не издав ни звука. Телефон оповещает о новом сообщении: «Настолько невыносимо, м-м?» Сэм кривится, набирая ответ: «У меня ощущение, словно я взорвусь, сукин ты сын» «Ох, Сэмми, не ругайся. Мне тоже тяжело» «У тебя тоже вибратор в заднице?» «Нет, но ты так сексуально закусываешь губу, когда я увеличиваю скорость. Мне бы хотелось прикоснуться к тебе, знаешь» «Извращенец. Просто замолчи» «Малыш, когда я думаю о тебе — меня невозможно заткнуть» Макото, мгновенно краснея, откидывает телефон в сторону, привлекая внимание Агаты, до этого говорящей с Рэйчел. Она обеспокоенно всматривается в лицо юноши, мягко спрашивая: — Сэм, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя лицо очень красное. И Макото хочет сказать, что нет, он чувствует, как отчаянно хочет кончить, что ему блядски тяжело сдержаться, дабы не застонать в голос и выпивать пятый стакан воды, надеясь заглушить жар в теле. Хочет сказать, что не прочь бы прямо сейчас наклонится и впиться в рот Нильсена, проталкивая язык, чувствуя ответные прикосновения и яркие засосы на шее. Вместо этого он делает глубокий вдох, говоря спокойное: — Со мной все хорошо, правда. Просто здесь жарко. А потом Александр прибавляет скорость и Сэму становится очень и очень тяжело. Макото не выдерживает. Порывисто встает на дрожащих ногах, извиняясь, практически бежит в общую уборную, закрывая щеколду. Мир крутится, а желание никуда не ушло, с каждой минутой становясь сильнее. Кареглазый знает, что отвлечься не выйдет, особенно, когда перед глазами до сих пор стоит дерзкая ухмылка и ощущение утренних сладких укусов за ухом. Остается лишь прикоснуться к себе, да позорно кончить в туалете. — Сэмми, невежливо убегать посреди ужина. Еще даже не принесли десерт, — Сэм откидывает голову на стену кабинки, вслушиваясь в будоражащий сознание голос. Ну конечно, Александр пошел за ним, как иначе. Макото бы соврал, если бы сказал, что он не доволен таким раскладом. Ему хочется. Он до звезд перед глазами возбуждённый, и блядски сильно хочет, чтобы шатен коснулся его. Вставил ему. Брюнет несдержанно низко стонет, потому что вибрация усилилась, а хрипловатый голос шатена слышно через тонкие стены. Невыносимо близко. Сэм судорожно расправляется с ремнем на узких джинсах, промахиваясь с застежкой несколько раз. — Если тронешь себя — проиграешь, — низкий голос рядом, совсем около двери. Парню хочется послать его подальше, потому, что ему правда искренне плевать на спор — его член стоит колом, и вот это уже действительно проблема, которую он незамедлительно планирует решить. Он приспускает грубую ткань джинс, ощущая, насколько влажные сейчас его боксеры. Отстраненно думает, что было бы куда лучше, пойди он в свою комнату, а не укрываясь в уборной для гостей. — Нильсен, ты можешь возвращаться к ужину. Я проиграл спор. Сэмюэль смиренно ждет, когда прозвучит хлопок двери, но вместо этого слышит: — Ты всерьез думаешь, что я возвращусь к ужину и буду спокойно есть эти пресные овощи, когда у меня от твоих стонов крышу сносит? Открой дверь, Малыш. Сэм задыхается от этого манящего голоса, послушно отодвигая задвижку, видя, как дверь с размаху распахивается, являя подтянутую фигуру парня. Александр без лишних слов заходит в тесную кабинку, рывком прижимая юношу к себе за талию, оценивающе проходясь взглядом по спущенным штанам и мокрому белью. — Ты весь мокрый. Неужели так понравилась игрушка, м-м? Макото беспомощно шипит, желая почувствовать чужие руки на своей плоти, поэтому хватается пальцами за ворот рубашки парня, слыша треск ткани, наклоняясь к самому уху шатена, выдыхая сдавленное: — Безумно, блять. И если ты в ближайшее время ничего не сделаешь, я кончу от твоей гребанной игрушки, не прикасаясь к себе. Нильсен еле слышно стонет от грубого тона, хватая тонкие запястья юноши и прижимая к кабинке, ставя колено между ватных ног парня. Тот мутными глазами наблюдает, облизывая губы. Он отчаянно хочет, чтобы голубоглазый взял его так, как умел: Грубо, с укусами в районе шеи и фиолетовыми засосами по всей груди. — От одних твоих стонов мне тяжело сдерживаться, — шатен мягко проводит рукой вдоль щеки, смахивая влажно прилипшие волосы в сторону, всматриваясь в почти черные от желания глаза. Сэм гортанно стонет, прижимаясь ближе, чувствуя чужое возбуждение. — Ниль… Алекс, блять, прикоснись ко мне, прошу. — Жаль, что мой стек остался в комнате. Я бы наказал тебя за такие грубые словечки, Сэмми, — он властно надавливает пальцами на влажно приоткрытый рот, собирая слюну. Брюнет не сопротивляется, послушно выгибаясь, получая одобрительный шлепок по ягодице. Макото неразборчиво мычит, обвивая свободной рукой шею шатена, целуя тонкие губы. Александр берет инициативу в свои руки практически сразу же, но не то, чтобы Сэм против, особенно, когда его трахают языком, одновременно с этим потираясь коленом о требующего внимания стояк. Нильсен на ощупь спускается ниже, касаясь кромки боксеров, задевая корпус вибратора. Кареглазый со стоном отрывается от губ, почти оседая на холодный кафель, из-за того, как Нильсен загоняет игрушку чуть глубже, довольно ухмыляясь. — Т-ты, а-ах, — брюнет утыкается вспотевшим лбом в чужое плечо, кусая, — Хватит д-дразнить. — А? — Александр одним ловким движением вынимает игрушку, ловя губами болезненно-возбужденные стоны парня, откидывая ненужную вещь в сторону, слыша глухой удар о поверхность, почти сразу же забывая обо всем, сосредотачиваясь лишь на помощнике детектива, так сладко постанывающего в его руках. Легкими поцелуями приближается к паху, касаясь чувствительной головки, мягко ведя вниз, оттягивая крайнюю плоть, вырывая короткие всхлипы и проклятия, когда голубоглазый чуть надавливает, замечая капельку предэякулята, — Я не понимаю, чего ты хочешь, Сэмми. Скажи мне. — Ты действительно хочешь, чтобы я… О Боже! — Макото вовремя подавляет громкий крик, когда вместо пальцев чувствует влажный рот, обхватывающий твердый член губами. Нильсен на коленях, сверкающий голубыми глазами, пристально следящий за реакцией брюнета — блядский фетиш, один из самых грязных и желанных. Ему абсолютно точно не хватает надежно связанных рук за спиной и абсолютной беспомощности. Сэм кусает себя за руку, чувствуя, как возбуждается лишь сильнее, силой оттягивая каштановые волосы, получая в ответ довольный смешок. Если бы Макото мог сейчас чуть лучше себя контролировать, он бы не забыл сказать нечто ехидное про самоконтроль Александра, ни разу не прикасавшегося к себе за все это время, но кареглазый лишь мельком скользит взглядом по выпирающей ширинке, тут же возвращая взгляд на влажные от предэякулята губы Александра, пошло скользящего языком от основания, до самой головки, заставляя пальцы Сэма сжаться еще сильнее на голове парня, чувствуя скорую разрядку. — Не сдерживай себя, малыш, — Нильсен отрывается на несколько секунд, оставляя дорожку из слюны, поднимая взор на еле держащегося на ногах Сэма, блаженно прикрывшего глаза. — Твой рот восхитителен, — еле слышно шепчет юноша, но шатен слышит, довольно скалясь, правой рукой сжимая себя через ткань джинс, дабы позорно не кончить в штаны раньше времени. Вместо ответа он снова берет в рот, ускоряясь, слыша как стоны превратились в сдавленные всхлипы, а хватка на волосах стала жестче, посылая мурашки по всему телу голубоглазого, заставляя постанывать от накала возбуждения. В последний раз толкнувшись в горячий рот парня, кареглазый всхлипывает, грязно ругнувшись, прикрывая рот рукой. Спустя несколько минут Сэм мягко отстраняется, видя несколько белесых капель на подбородке, удивленно поднимая брови. — Только не говори мне, что проглотил, — Александр на это лишь невинно улыбается, поднимаясь, отряхивая грязные коленки, — Твою мать, Нильсен. — Не приплетай сюда мою мать, она, между прочим, отличная жен… — договорить ему не дают, рывком притягивая к себе, нежно касаясь губами. Парень отвечает, не стараясь углубить поцелуй, продолжая сминать чужие губы так же сладко, вырывая легкий смешок, — Кстати, ты проиграл спор, Малыш Сэмми. — Ты придурок, знаешь? — счастливо выдыхает Макото. — Я придурок, у которого до сих пор стоит, — Александр игриво приподнимает одну бровь. — Тебя так сильно возбуждает минет? — усмехается Сэм. — Меня возбуждаешь ты. А теперь, марш ко мне. В тумбочке лежат неопробованные наручники. — Извращенец!