В моем цветочном магазине

— Это… Ты думаешь, я совсем дура? — букет недавно купленных цветов был брошен в лицо голубоглазого юноши. Они достаточно долго не виделись, поэтому сказать все как есть было самое время. — Рахиль. Сладкая, моя дорогая невеста, — полон сарказма был его рот: всё, чего он желал, — так это плеваться ядом в веснушчатую глупую девчонку, которую с каждым мигом ненавидел всё больше. — Ты действительно придурок, если считал, что я не пойму твоего гадкого послания через этот жалкий букет, — девушка потерла переносицу, стараясь держать себя в руках. Для Агеро её поведение было в новинку — он знал что она ещё та змея, но при нём она вела себя как влюблённая невинная овечка. Это его раздражало: её лицемерие, её поведение на публику, её голос, её лицо. Он начал переживать, что после свадьбы его жизнь превратится в ад, и теперь он не мог опровергать свои опасения только тем, что это будет полезно для его семьи и бизнеса. Но она, эта женщина, — теперь он хотел расторгнуть давнюю помолвку, но понимал, что не может этого сделать. Его отцу это точно не понравится. — Где вся твоя прежняя любовь, дорогая? — продолжал язвить Кун. Это — его единственное утешение в их встречах. — Я… — голос дрожал; Рахиль должна была ему признаться, но не хватало смелости. За то время, что она не видела парня, многое изменилось, и теперь она должна была решиться на опрометчивый шаг, от которого зависит её будущая жизнь. Но она боялась. Рахиль трусиха, однако сейчас она должна была собрать всю свою смелость в кулак. — Я ухожу, — выпалила всё ему в лицо. Агеро понимал и не понимал одновременно, сейчас в его голове каша. «Уходит? Что эта глупышка опять задумала?» — Что ты несёшь? Совсем уже из ума выжила? — сил терпеть больше не было, вся его саркастичная манера в сторону девушки канула в лету. Её слова эхом отзывались в его затуманенном разуме, по спине прошёлся холод. В голове совсем не укладывалось, что она собирается уходить от него. — Я сказала, что ухожу, — твёрдо, полной решимости были её слова. Гордо, стараясь подавить отголоски сомнений и страха перед семьёй Кун, стояла Рахиль. — Я терпеть не могу свою семью, я терпеть не могу тебя. Я нашла человека, который не смотрит на меня, как на помойное ведро, и который наконец-то открыл мне глаза на то, какой же ты ублюдок, до-ро-гой, — теперь объектом насмешек стал господин Кун, которого больше не достигала прежняя любовь девушки. Она погасла. Агеро больше не имел такой отвратительной пешки как Рахиль.        Ему была отвратительна мысль о том, что ЕГО бросила она, а не наоборот. Но липкое чувство отвращения быстро отстало от парня. Он осознал, что это всё — ему лишь на руку. Претензий о расторжении помолвки к нему никаких, этот опрометчивый шаг в небытие сдала сама Рахиль — Агеро здесь лишь жертва. Он выиграл.

— Я нашла своё небо.

       Больше слов не последовало. Девушка развернулась и ушла в сторону чёрной машины, которая и привезла её на это место встречи. Теперь-то Кун заметил, что за рулём автомобиля была статная девушка с шелковистыми волосами, отдающими синевой.        Агеро лишь ухмыльнулся и кивнул даме в машине, тем самым выражая некую благодарность, что избавили от такого балласта, как Рахиль. Девушка, приспустив тёмные солнцезащитные очки, подмигнула Агеро, и, как только блондинка приземлилась на переднее место, машина тронулась в противоположную от кафе сторону.        Букет был испорчен. Глупая Рахиль испортила такой красивый подарок, в который продавец цветочного магазина вложил часть своей души.        Улыбка исчезла с симпатичной мордашки Куна. Несмотря на то, что он чувствовал некое облегчение после последней встречи с ненавистной овечкой, внутри его пожирало одиночество.        Подняв букет с пола заведения, Агеро переступил порог и отправился домой, надеясь сохранить маленькое воспоминание о продавце, которое ещё немного жило в потоптанном букете цветов.