Я научился ходить по воде

      С тихим вздохом Каве опускается на край кровати, устало пряча лицо в ладонях. Она не смотрела, чем закончилось первое испытание — не было ни интереса, ни желания. Тем более, что странное чувство внутри подсказывало, что уж Криста точно прошла на следующий этап.       Внезапное появление той, о ком Лизард давно уж и думать забыла, — или хотела верить в то, что это именно так, — заставило ее крепко призадуматься. Рыжая ведьма наверняка явилась неслучайно. Но что же она замыслила на этот раз? На сей стороне она в этот раз, какие цели преследует, чего хочет, с кем объединилась? Наверняка с Лютогором, с такой-то тетушкой, или же вовсе…       Сердце в груди вдруг на мгновение замерло, выворачивая дикий кульбит: увиденное в маленьком зеркале из золотых листьев вновь встало перед глазами. Может, Алексея опоили любовным зельем? Или он так разозлился на нее, что начал встречаться с другой девушкой… Каве невольно подумала, то могла бы простить… Нет, нельзя. Она закончила с этим; хватит. Не стоит оно того; не стоят Криста и Лешка того. Не стоят.       Рассердившись, Каве дергает тугие завязки платья, собираясь уж раздеваться, как вдруг прямо перед ней появляется полудух, раздражающе довольно усмехаясь.       — Еще секунду и я была бы раздета! — шипит она, пытаясь скрыть замешательство. — Разве можно врываться к девушкам без предупреждения?       — Меня трудно смутить подобным, — ухмыльнулся Рик Стригой. — А в своем доме я привык ходить, где вздумается… К тому же меня уведомили, что ты все еще одета.       — Кто?! — опешила девушка. Да этот чертов князь совсем с ума сошел, не иначе… — Ты что, установил за мной круглосуточное наблюдение? Это просто… возмутительно!       Стригой заложил руки за спину и с ярким интересом уставился на Каве, окидывая ее долгим, пронзительным взглядом.       — Тебя всегда надо держать под присмотром. — Он слегка улыбнулся. — Но не беспокойся, призракам наплевать на женские прелести… Другое дело, если бы за тобой наблюдал я.       Невольно Каве приложила руку к груди, закрывая Ключ, и без того спрятанный под лифом платья. До сих пор Стригой, сдерживая странное обещание, так и не попытался отобрать его, но кто знает, что может взбрести ему в голову сейчас? Лукавый взгляд чародольца также не предвещал ничего хорошего, заставляя ее лишь еще больше напрячься.       — Перестань дергаться, Каве. — Полудух приблизился, ласковым движением взял и сжал ее руку. — Расслабься… Первый тур прошел просто прелестно, не правда ли? Но готов поспорить, ты увидела много знакомых лиц… Это стоит отпраздновать.       — Что-то не хочется, — пробормотала Каве, снова вспомнив о Кристе, чего чертов Стригой наверняка и добивался. Сволочь, — мстительно думает она, стискивая зубы.       — Тебе идет зеленое… Впрочем, что может не идти к таким чудесным изумрудным глазам. — Он медленно провел пальцем по ее оголенной шее, заставляя Каве лишь дернуться от неожиданности и отпрянуть.       — Ты меня соблазнять решил, Рик Стригой?       Серые глаза заискрились смехом. Каве тут же заливается предательским румянцем, вспомнив, что успела натворить сама всего день назад.       — Ну что ты, Каве, всего лишь дежурный комплимент. Посмотри, как ты порозовела. — И полудух, обхватив ее за талию, осторожно развернул к зеркалу. — Давай приведем тебя в приличный вид.       Он осторожно прикрыл ладонями ее глаза. Каве стояла, не шевелясь, чувствуя его дыхание на затылке. Руки у него странно теплые, и пахнут горьким ядом диких лесных ландышей, да родниковой водой. И самую каплю шершавые, будто не то все в шрамы изрезанные, не то мозолями покрытые.       Неожиданно Стригой убрал ладони — Каве увидела на своих веках легкие зеленоватые тени. Ресницы ее стали чуть темнее, а брови улеглись двумя аккуратными шелковистыми линиями.       Его пальцы продолжили колдовать, обжигая кожу легким уколом тепла: медленно пошли вниз, чуть задержавшись на скулах, и скользнули к ее губам — через мгновение щеки девушки вспыхнули нежным румянцем, губы порозовели. После этого полу дух погладил ее по волосам, придав им мягкую волнистость и блеск.       — Нравится? — В его глазах мелькнули лукавые огоньки, давно уж ставшие такими привычными.       Каве обернулась, почти оказавшись в его объятиях. Полудух не преминул этим воспользоваться, аккуратно прижав ее к себе. Ведьма на миг прикрывает глаза, вслушиваясь в мерное биение сердце в его груди. Такое странно правильное, хорошее. Боже, что за глупости?..       — Ты мог бы хорошо зарабатывать в салонах красоты, — она улыбается уголками губ, пытаясь скрыть нарастающее смущение, но вместе с тем чувствуя, что щеки начинают краснеть еще больше.       — Буду помнить на случай, если мне вдруг понадобится работа, что, к твоему сожалению, маловероятно.       Серые глаза внимательно наблюдали за ней, лукавый огонь в них не угасал, а, наоборот, разгорался. И это, пожалуй, красило их еще больше. Его близость опьяняла не хуже любого вина, и Каве даже заподозрила Князя в наведении чар… Впрочем, Рик Стригой всегда так действовал на нее — притягивал и подавлял. Быть может, то было не слишком уж правильно, но… легко. Так было проще им обоим и потому она все еще поддерживала эту странную игру.       — Остался последний штрих… — Он потянулся губами к ее правому уху и осторожно коснулся мочки. После проделал то же самое с левой. Каве тут же бросает в дрожь, а к горлу подкатывает комок тошноты.       Перед глазами идут круги, а в ушах набатом звучит оборвавшийся крик незнакомой девчонки, ребенка совсем… Она прикусывает губу и быстро смаргивает непрошеные слезы.       — Девушка с жемчужной сережкой. — Рик, будто бы и не заметив ничего, с удовольствием оглядывает свою работу и быстрым движением вновь разворачивает Каве к зеркалу. Затем, ухмыльнувшись, добавил: — Пусть это будет маленьким напоминанием о том, что случается, когда меня злят.       — Убери, — хрипло шепчет Каве и схватилась за сережки, намереваясь снять их.       Стригой раздраженно блеснул глазами, крепко сжимая ее руки в своих и не позволяя вырваться из цепкой хватки.       — Не смей, — с приторно сладкой улыбкой произнес он, но после равнодушно добавил: — Я стараюсь не для тебя, а для себя. Видишь ли, я собрался тебя кое-кому представить, а потому придется потерпеть.       Каве мгновенно напряглась:       — Это кому еще?       Вместо ответа полудух требовательно взял девушку за локоть и, крепко обхватив другой рукой за талию, вдруг просто шагнул вместе с ней вперед, влетая в черную дымку ультрапрыжка. Но вскоре чернота рассеялась. Они стояли на уже знакомой Каве террасе, где она завтракала блинами с разными вареньями. А это ведь было только вчера, пусть и кажется, будто прошла целая вечность…       — Не испугалась?       Стригой выглядел на редкость довольным, а вот Каве пребывала вне себя от негодования и раздражения — последствия недавней вспышки страха.       — Разве так сложно было просто предупредить?!       — Прости. — Князь беззаботно пожал плечами, даже не пытаясь изобразить сожаления. — Так уж получилось, что я с детства делал, что только желал, ни у кого не спрашивая.       — Интересно, кто тебя таким воспитывал, — шипит сквозь зубы девушка.       — У него были отличные воспитатели. Классической школы, добродетельные, благонравные. Именно поэтому они абсолютно испортили его.       Каве обернулась на внезапно раздавшийся голос и увидела чопорную, ухоженную пожилую даму. Суровую, подтянутую, с идеально прямой осанкой и одетую в длинное черное платье с наглухо застегнутым воротничком-стойкой до самого подбородка. А вот голубые глаза были на контрасте странно яркие, живые, сверкающее еле скрываемым весельем; они совершенно не гармонировали с общим строгим обликом.       — Рик, мой дорогой мальчик! Давно не виделись, сорванец, — женщина улыбнулась Князю теплой материнской улыбкой. Она перевела взгляд на Каве, и ее губы тронула саркастическая усмешка.       — Госпожа Чакла! — Стригой, как ни удивительно, отвесил низкий почтительный поклон, после чего крепко, но бережно обнял женщину. Каве подметила, что полудух по-настоящему очень рад видеть колдунью, как бы то необычно ни было по сравнению с его обычной манерой поведения.       — Ты не меняешься, прекрасная чара, — сказал он с такой необычной для себя теплотой в голосе. — Позволь представить тебе, о великая Чакла… — Рик картинно махнул рукой, указывая на девушку. — Это Каве Лизард, очень способная ведьма… Чудная ведьма из Карпат, с не менее чудной и чуть путанной биографией, которая, возможно метит к тебе в ученицы.       Насмешливая ухмылка госпожи Чаклы стала шире.       — Очередная протеже, Рик? — Она не скрывала иронии в голосе. — Если бы я согласилась обучать всех твоих красавиц, мне пришлось бы увеличить свой дом, где я веду уроки, в пятьдесят раз, не меньше… Ты же понимаешь, как мне надоели юные, легкомысленные раздолбайки — вместо того чтобы обучаться великому чарованию, они предпочитают думать о сущих глупостях, веря, что смысл жизни — в сытом, размеренном и до безобразия скучном существовании. Даже самые лучшие из них всегда мечтают о почете и славе, что ты так опрометчиво им обещаешь, и, как ни печально, мало кто приходит за настоящими знаниями.       Каве недоуменно прищурилась. Все равно, о чем там мечтают воспитанницы этой великой ведьмы, однако приписывать себе чужие мечты она не позволит. Уж спасибо, не нужно ей такого счастья.       — Чародольский Князь пошутил, — сухо произнесла девушка. — Я не мечу к вам в ученицы.       — И для чего тогда вы вертитесь вокруг него, милочка? Ведь вам нужны деньги, власть, быть?       Каве зло прищурилась. Деньги и слава? Увольте, обойдется как-нибудь. Но зачем тогда? По правде сказать, она и сама не знала ответа. Но ехидный тон колдуньи ей не нравился совершенно, ровно, как и необъяснимо серьезный взгляд Рика. Каве не собиралась откровенничать с ней, но все же сказала:       — Нужно закончить одно нерешенное дело, а после я покину его. Навсегда, надеюсь. И, наконец стану свободной.       Рик Стригой перестал улыбаться и внезапно нахмурился, отводя взгляд, словно раздраженный ее ответом. Но госпожа Чакла не собиралась так просто отступать:       — И что же ты понимаешь под свободой, юная чара?       Каве глянула на великую колдунью с вызовом:       — Делать то, что хочу, а не то, что требуют от меня другие, как, отчего-то за последние годы случалось слишком часто.       Чакла прищурилась:       — Но что же именно ты хочешь делать в жизни, получив ту самую пресловутую свободу? Как хочешь распорядиться ею?       — Простите, но это мое дело! — довольно грубо ответила Каве. Назойливость странной колдуньи ее раздражала. Как вообще можно спрашивать подобное у абсолютно незнакомого человека?       Госпожа Чакла раздраженно покачала головой, очевидно, не одобряя резкого тона собеседницы.       — Можно я пойду к себе? — натянуто улыбнувшись, произнесла Каве, обращаясь к полудуху. — У меня сегодня был напряженный день, и хочу отдохнуть, если не возражаешь.       Тот молча поклонился в ответ, галантным жестом указав на довольно крутую лестницу, ведущую с террасы куда-то вниз. Каве холодно кивнула ему, отвесила короткий учтивый поклон госпоже Чакле и направилась к лестнице. Сейчас она думала лишь об одном, силясь понять, что же действительно должна была бы ответить на вопрос ведьмы. Зачем?