Ночь откровений

      Найроби расположилась в одном из кресел на террасе и докуривала вторую сигарету. Вот уже неделю шла подготовка к ограблению Национального банка Испании. Грабители жили в монастыре во Флоренции, среди угрюмых монахов и усиленно готовились. Задача перед ними стояла куда более сложная, чем ограбление Монетного двора. К тому же, в команде появились новые люди и не все из них были приятными личностями. Например, Палермо. Непонятно, как он будет командовать, когда всё завертится. Но Найроби не волновалась. Профессору она полностью доверяла. - Ты в курсе, что сейчас два часа ночи? Не спится? - Найроби обернулась. За её спиной стоял Берлин в очередном дорогом халате (у него их было штук двадцать, как минимум) и, разумеется, с бокалом вина в руке. - Тебе, видимо, тоже? - Найроби, - с наигранной досадой протянул Берлин. - Отвечать вопросом на вопрос невежливо. Но да, не могу уснуть. - Ах, бедняжка, - усмехнулась Найроби.       Берлин тем временем занял кресло рядом с ней. Какое-то время они сидели молча, думая о своём. Найроби думала об ограблении и вспоминала план до мельчайших деталей. А Берлин смотрел на неё и вспоминал Монетный двор Испании: как она устроила бунт, как называла его сексистом и сукиным сыном, как отстреливалась рядом с ним. Несмотря на их многочисленные ссоры, Найроби оставалась его боевым товарищем. Но кроме дружеских чувств, Берлин испытывал что-то ещё. Найроби ему явно нравилась. Это чувство ему было очень хорошо знакомо, пять бывших жён давали о себе знать. Она нравилась ему не как Токио, с которой он хотел максимум переспать и не как Моника, которая просто нравилась ему внешне. И уж точно не как Ариадна, теперь его вряд ли будут привлекать такие "невинные овечки". Неожиданно около уха Берлина раздался щелчок. - Что с тобой? Я уже третий раз тебя спрашиваю, - Найроби недовольно смотрела на него. - Всё-таки уснул, что-ли? - Просто задумался. Так что ты спрашивала? - Как думаешь, у нас получится? - Если ты про ограбление, то я в этом уверен. Найроби прищурилась. - Ты это сейчас говоришь потому, что план твой? - Я не стал бы тебе врать, Найроби, - Берлин повернулся к ней. - Себе дороже. Ты вполне способна ударить меня прикладом за ложь, а это неприятно.       Она усмехнулась и отвернулась от него. Берлин всегда был тем ещё засранцем, в Монетном дворе они всё время спорили и соперничали. Но за эти два года многое изменилось. Где-то полтора года назад, Найроби поймала себя на мысли, что перед любым серьёзным решением думает: "Как бы поступил Берлин?" Она начала часто вспоминать его: издевательскую усмешку, вредную привычку грызть ногти, изящные костюмы. Этот мужчина не был похож на тех мудаков, которые встречались в жизни Найроби и уж точно не был похож на отца Акселя. - Ты говорила, что собираешься забрать своего сына, - задумчиво произнес Берлин, глядя на ночное небо. Найроби удивлённо взглянула на него. Твою мать, он что, мысли читает? - Почему не забрала? - Ему лучше там, где он сейчас. Он в приемной семье, о нём заботятся. По-моему, это лучше, чем мать-воровка, за которой охотится вся испанская полиция. - Как посмотреть. Я считаю тебя хорошей матерью. Не идеальной, но хорошей. Ты ведь пошла продавать те наркотики, чтобы обеспечить ему хорошую жизнь. Не скажу, что мне нравится такой способ заработка, но я вполне могу тебя понять.       Глаза Найроби выросли до размеров крупной монеты. Сегодня Берлин удивлял её всё больше. - Ну, спасибо. Серьёзно, мне приятно это слышать, - Найроби улыбнулась. Берлин невольно залюбовался этой улыбкой. Всё-таки, она красиво улыбалась. Жаль только, что он эту улыбку видел редко. - Ладно, нам пора спать. Профессор будет ругаться, если завтра на уроке мы будем вялыми, - Найроби затушила сигарету и собиралась уходить, как вдруг Берлин остановил её. - Подожди, - он поднялся со своего места и подошёл к ней. - Я сказал тебе, что полностью уверен в плане и это правда. Но в ограблениях такого уровня всегда может что-то пойти не так. Это на случай, если что-то пойдет не так.       Берлин положил руки ей на талию, легко притянул к себе и поцеловал. Поцелуй продлился несколько секунд, после чего он отстранился и посмотрел Найроби в глаза. - Разве это поцелуй? - Найроби хитро улыбнулась и прильнула к губам Берлина. Она почувствовала, как тот улыбается. Берлин прижал брюнетку к себе ещё сильнее, а Найроби обхватила руками его шею. Он думал, как завтра представит её остальным как свою девушку, а она хотела, чтобы этот поцелуй не заканчивался.