Ты — моя, Вики Уокер

      Искупление — вот что привело меня сюда, в женский монастырь на Севере Италии, ибо святой отец — я согрешила.       Моя жизнь разделилась на «до» и «после», как не стало Ребекки Уокер — моей матери. Мне было двадцать три, и я хотела стать художником. Существование несло меня в самую гущу порока, макая в его черноту с головой так сильно, что не было сил дышать. Я погрязла в пучине одноразовых связей, алкоголя и наркотиков. Мне думалось, так будет меньше боли и больше смысла жить дальше. Моя душа покрывалась чёрной плесенью, утопая во грехе, и мне было плевать на окружающих. Рабское мышление — это то, от чего избавлял кокаин вперемешку с крепким алкоголем. До тех пор, пока я не оказалась в ванной собственного дома и двумя кровоточащими запястьями. Знаете, на что похож приход от наркоты? Это как залезть абсолютно пьяным в горячую воду: в голове моментально селится сначала обволакивающий туман, а затем мир становится настолько чётким и реальным, что ты не сможешь жить в его жалком сером подобии всё остальное время.       Я помню серые глаза отца, когда он нашёл меня еле живой. Разочарование — вот та эмоция, которая застыла на его лице; ни боль, ни сожаление, ни вина — лишь опустошение и разочарование. Я стала для него обузой, как живой памятник женщине, которую он безмерно любил. Помню, как уже видела себя со стороны, покидая этот мир, но там, за гранью, меня встречал не свет, а всепоглощающая тьма и два красных горящих глаза сквозь темноту. «Я буду ждать тебя, Вики Уокер», — шёпот, который отпечатался в сознании навсегда. Звук, от которого я хотела избавиться.       Затем больничные палаты, часы бесед у психотерапевтов разных мастей, долгий процесс реабилитации, выход в «чистую жизнь» и, спустя полгода, всё по кругу: попытка суицида, больница, часовня при психиатрической клинике и моя первая Библия в руках.       От собственного бессилия я обратилась туда, где на меня смотрели не разочарованно, а понимающе и всепрощающе. Я нашла своё спасение в вере и покаянии.       Вот уже год, как я приняла постриг в монахини и уехала в самый отрезанный от остального мира монастырь. Он видел истории грехопадений и искуплений миллиона таких же заблудших душ, как моя. И все мы принадлежим Господу, вымаливая своё прощение и служа каждый день во благо.       Туристы — редкие гости в нашей обители: монастырь древний и высечен в скалах, высоко над заливом. Лишь крики птиц и дыхание леса рядом наполняют это место жизнью. Сёстры в большинстве своём безмолвны и проводят время в молитвах, работе и чтении.       Иногда, казалось, что я наконец-то обрела покой.       Я уверовала в то, что даже моя душа достойна быть спасённой от адских мук, но я ошибалась. Мои демоны оказались хитрее и проворнее, усыпляя бдительность и подстерегая мою душу, открыв на неё настоящую охоту.       Всё началось пару недель назад, когда я была преисполнена намерением дать обет годового молчания, чтобы как можно больше погрузиться в себя, найти просветление и снова безустанно молиться о спасении.       В ту ночь я не могла сомкнуть глаз, бесцельно меряя свою скромную обитель шагами, сжимая деревянное распятие в ладонях. В небольшое окошко нежно лился лунный свет, а на столе располагалась церемониальная широкая свеча, освещавшая спальню. Лёгкое дуновение ночного ветра внезапно загасило огонь, и сквозь шум я услышала знакомый шепот. «Твоя душа принадлежит мне, Вики».       По спине поползли мурашки ужаса, а ткань моего монашеского одеяния стала влажной от холодного пота. Я судорожно сжала крест в своих руках и с силой зажмурила глаза, пытаясь произнести молитву, но мой разум больше мне не принадлежал.       В ту же секунду я оказалась на обрыве скалы, под которой разбивало чёрные волны бушующее море. Ветер почти сбивал с ног, и я невольно закрылась рукой, попятившись назад и оказываясь близкой к тому, чтобы упасть в эту бездну. Но чьи-то горячие руки буквально обожгли меня сквозь чёрную ткань платья. Ветер прекратился также внезапно, как и начался, и я смогла открыть глаза. На меня смотрела пара глаз, в которых бушевал огонь преисподней. Я, словно тряпичная кукла, висела над пропастью, удерживаемая руками испещрёнными чёрными узорами с изображением корчившихся в муках грешников.       — Совсем скоро твоя душа станет моей, Уокер. Ты не можешь сбежать от меня, — его шепот обжигал кожу на шее, когда Демон приблизился.       Его лицо, словно высеченное из камня, звериный оскал на губах, волосы цвета обсидиана и массивное тело, нависшее надо мной — будто всё это впечатывалось в подсознание.       Я онемела и не могла произнести ни единого слова, а лишь испытывала липкий, окутывающий с ног до головы, ужас от происходящего. Тело парализовало и жгло огнём от близости с этим существом.       Одной рукой он схватил моё лицо, сжав до боли подбородок сильными пальцами, заставляя смотреть в эти пылающие рубины, второй — удерживал моё тело, словно я была лишь пёрышком.       — Люцифер. Запомни это имя, грешница, — злой смех разнёсся громом над водой, сотрясая землю и эту ужасающую реальность. Он отпустил меня, толкая, и я полетела камнем вниз, ударяясь о скалы, скрываясь под толщей воды.       Я проснулась от собственного крика на промокших простынях совершенно голая. Волосы разметались по подушке и частично прилипли к лицу, влажному от испарины. Меня лихорадило как никогда раньше за всю мою жизнь. В области рёбер нестерпимо жгло, и я, резко поднявшись с кровати, подбежала к столу, выуживая маленькое зеркальце, как последнее напоминание о моей утрате.       Извернувшись, я подставила зеркало так, чтобы можно было разглядеть себя: придерживая грудь рукой, я заглянула в зеркало — на коже, словно клеймо, застыл отпечаток широкой ладони. Он был настолько чётким, будто его выжгли раскалённым углём. Я дотронулась до него кончиками пальцев, отчего меня пронзила волна дикой боли, и кожу будто разрезало огненным лезвием. На пятерне проступили капли багровой крови.       Из моих глаз полились горячие слёзы, капая мне на грудь. Я обессилено рухнула на колени, ощущая прохладу каменного пола, перебирая в памяти спасительные слова молитв, но не могла вспомнить ни одной. В панике я бросилась к столу в поисках своей карманной Библии, но нигде не смогла её обнаружить. Это было началом моего конца.       Я чувствовала каждой клеточкой, что из меня словно вытягивают свет, опустошая изнутри, питаясь моей душой. Тьма запускала свои руки, плескаясь внутри, словно в воде, и смывая черноту внутрь. И имя этой Тьме — Люцифер.       Я наспех оделась и привела себя в порядок, пытаясь всеми силами не выдавать испуга. Позавтракав с сёстрами в полном молчании, я неслась через палисадник к молельной. Но стоило мне только занести ногу над порогом, как ожог под ребрами словно заполыхал под тканью рясы. Корчась от боли и давясь слезами, я бежала в свою келью, запираясь на замок.       Жадно хватая воздух, я сидела на полу обители, содрогаясь в немом крике, и сжимала колени руками. Опустошённая и разбитая я не заметила, как оказалась на кровати, проваливаясь в сон.       Он пришёл ночью. Облачённый во всё чёрное, Люцифер поднимался из Преисподней, разверзнув пол моей комнаты, погружая пространство в духоту и невыносимую жару. За спиной демона алели два крыла, а в чёрных глазах тлел красными искрами уголь. Он улыбался уголками чётко очерченных губ, склонив голову и глядя на меня, будто изучая насекомое.       Быстрым движением руки он рассёк пространство багряными всполохами, пригвождая моё тело к кровати. Огненные канаты связывали меня по рукам и ногам, словно в распятии, а я лежала оцепеневшая и снова немая под жадным взглядом Люцифера.       Он, словно хищник, приближался ко мне, проникая в мой разум и окутывая мир дурманом. Тем самым, который был моим верным спутником столько времени; я чувствовала, как наркотическая эйфория течёт по моим венам, будоража нутро и заставляя кровь шуметь в ушах. Свет тонкой струйкой выходил из моего тела, в то время как лицо Люцифера оказалось прямо над моим. Он шумно втянул носом воздух, будто втягивая этот свет в себя, смакуя его.       — Твои грехи такие сладкие, Вики, — его горячий язык прошёлся по моей щеке вверх к виску. Мои глаза наполнились слезами, а тело не слушалось. Люци сжал свои огненные ладони на моих бёдрах и прорычал, опаляя шею своим дыханием. — Я так долго ждал тебя, что захотел немного ускорить твой визит в Ад.       Обездвиженная и связанная огненными путами, я лежала как каменная, не в силах сопротивляться. Демон лишь тихо посмеивался, изучая моё тело руками, оставляя новую порцию ожогов. Алые перья на его крыльях тихо подрагивали, словно в нетерпении. Люцифер внезапно отпрянул, располагаясь между моих ног, и снова одним движением пальцев превратил мою одежду в пепел, осыпавшийся подо мной на простыни. Его глаза вспыхнули, оглядывая меня с ног до головы. Он победно улыбался, проводя пальцами по моим ступням, щиколоткам, икрам, коленям, оглаживая их со всех сторон и поднимаясь всё выше.       Моя грудь вздымалась так часто, а сердце, казалось, уже не билось. Разум блуждал в тёмном мороке без возможности найти Свет, и Люцифер упивался своим триумфом.       — Скоро ты сама будешь просить о большем, Уокер, — он зло рассмеялся, сжимая мои бёдра, когда вдруг ко мне вернулась возможность двигаться, и я невольно подалась его рукам. Понимая, что проиграла эту битву, просто зажмурилась, стараясь вернуть свой разум, но внезапно пламя коснулось моих губ, по-хозяйски проникая внутрь. Губы Люцифера жгли и мучили мои, кусая и жадно облизывая. Жар и вес его тела снова лишили меня возможности двигаться, а сильные руки сжимали запястья, подвешенные над головой. Я открыла глаза и увидела, как багряные крылья накрывали нас словно куполом, двигаясь вверх и вниз, подгоняя жар и пронося его по моему нагому телу.       В следующую секунду я проснулась на полу комнаты одетая, но совершенно опустошённая. На этот раз горело не только в районе рёбер, но и все ноги. С ужасом откинув подол, я обнаружила буквально тлеющие отметины пальцев на ногах и красные ободки вокруг запястий и щиколоток.       Я огляделась по сторонам, словно это могло как-то спасти от неминуемой пытки. Мой взгляд привлекла Библия, мирно лежавшая на краю стола. Спотыкаясь и падая, я неслась к ней как к последней надежде. Ноги не слушались, а пальцы были ледяными и тряслись, хватая кожаный переплёт с чёрной лентой внутри. В голове звучал дьявольский шум, повторяющий моё имя, нашёптывающий мне то, от чего кровь стыла в жилах.       «Сделай это ещё раз, теперь всё получится, Вики».       Дрожащими руками я листала страницы, раскрывая рот в немом крике — все листы были исписаны кровавыми надписями, а в месте, где пролегала чёрная атласная лента, багряными каплями на пустых страницах появлялась надпись:       «Я хочу и получу тебя. Ты — моя, Вики Уокер».       Отбросив книгу в угол, я на карачках ползла в сторону двери, открывая замок и выбегая из спальни. Босые и раненные ноги несли меня по длинному коридору, и я бежала, не разбирая пути. Тоннель из стен казался нескончаемым, и свет постепенно уходил из него, оставляя меня в темноте. Я слышала своё дыхание, которое сбилось, пульсацию в висках; всё тело дрожало от страха. Невидимые руки сковали горло, поднимая моё тело над полом и пригвождая к стене так сильно, что я больно ударилась затылком, теряясь в темноте. Моё сознание вновь покинуло меня.       Дневной свет бил в окно, а пение птиц возвещало о том, что всё это снова было кошмаром. Я уже потеряла связь с реальностью, не понимая, где нахожусь, и когда день переплетался с ночью, уступая ей свои права. Я не знала, сколько дней прошло, и когда я в последний раз ела, но голода не чувствовалось совсем.       Мои огненные стигматы горели пуще прежнего, и единственное, чего я по-настоящему хотела — чтобы всё это поскорее закончилось.       Голос в голове шипел: «Ты знаешь, как найти выход, Вики».       Покинув комнату, я шла наугад, зная, что положит конец страданиям, и от этого осознания на моём лице появилась болезненная улыбка, перерастающая в истерический хохот. Я плелась по коридору в сторону душевых, будто невидимая для остальных монахинь, которые просто шли мимо, не замечая меня. Но мне было уже всё равно, ведь точно знала, что должна сделать.       Я ступила на холодный кафель и заперла за собой дверь. Сняв с себя одежду и бельё, аккуратно сложила всё стопкой на деревянной лавке возле двери. Холод помещения прошёлся по коже, отзываясь волной мурашек. Мои соски затвердели, и я ощутила давно забытое чувство возбуждения. Совершенно голая я встала перед зеркалом напротив умывальников, выстроившихся в стройную линию, и посмотрела на своё отражение.       Русые волосы рассыпались по хрупким плечам, доставая почти до поясницы, немного щекоча её; я подняла израненные руки к лицу, проводя по нему подушечками пальцев, всматриваясь в зеркало. Под рёбрами красовались алеющие отметины, продолжающиеся на бёдрах и ногах. Я аккуратно провела по ним пальцами, но не почувствовала боли, а лишь подкатывающую вновь волну непрошенного возбуждения. Я включила воду, ополаскивая лицо и пытаясь смыть эту нахлынувшую похоть, но щёки заливало краской сильнее, а низ живота скрутило тугим узлом. Мои пересохшие губы хватали кислород, а грудь вздымалась всё чаще и прерывистее, будто не принадлежа мне; пальцы проследовали от шеи до груди, сжимая её до боли, но мои лёгкие выпустили стон, отразившийся от кафельных стен. Руки блуждали по телу, поглаживая его; я закинула голову, когда мои ведомые тёмной силой пальцы добрались до влажных складок внизу, раздвигая их и размазывая влагу по горошинке клитора.       Внезапно я ощутила знакомый жар позади себя и моментально посмотрела в зеркало — за спиной, ухмыляясь, стоял Люцифер.       — Я знал, что ты сама захочешь прийти ко мне, Вики, — после его слов мир погрузился во тьму, и единственным светом был красный огонь в глазах Демона, который с каждым его вздохом разгорался всё сильнее.       Он подошел ко мне ближе, впечатываясь пахом в мои ягодицы, сжимая их сильными ладонями до сладостной боли. Впервые я не чувствовала страха, а лишь всепоглощающее желание. Заведя руки назад, я ухватила его за волосы на затылке, прижимая ближе к себе.       — Чего ты хочешь от меня? — простонала я, запрокидывая голову на плечо демона.       — Тебя и твою душу, Вики, — Люцифер одной рукой поглаживал мою нежную кожу на треугольнике внизу. Другой — он провёл по позвоночнику, заставляя моё тело выгибаться под этими прикосновениями. — Готова подарить мне и то, и другое? — его пальцы двинулись ещё ниже, поглаживая клитор и доводя моё тело до исступления.       — Да! — выдохнула я во тьму, ощущая жар внутри себя.       — Тогда скажи это! — он натянул мои волосы на кулак, дёргая его вниз, отчего моя шея открылась ещё больше.       — Возьми меня, Люцифер.       Послышался лязг пряжки ремня и шорох одежды. Одним резким движением колена он раздвинул мои ноги и грубо вошёл, срывая крик с моих сухих губ. Рукой он впивался в моё бедро, вдалбливаясь сильнее и яростнее с каждым толчком. Губы Люцифера жгли пламенем кожу на моей шее. Он то кусал её, то зализывал боль, низко рыча от наслаждения. Мои руки спустились на его бёдра, прижимая ещё ближе к себе. Он отпрянул от меня и резко развернул, бросая в тёмное небытие. Мои лопатки соприкоснулись с чем-то твёрдым и холодным, но я уже не различала морок от реальности. Горящие глаза Люцифера во тьме и его обнажённое тело, покрытое узорами, взмах величественных крыльев — то единственное, что я могла видеть и желать.       Он накрыл меня своим телом, снова пропуская жидкий огонь по венам. Я будто пылала изнутри, а грудную клетку разрывали дикие стоны от его поцелуев и прикосновений. Наши губы встретились и закружились в страстном поцелуе, от которого перехватывало дыхание. Я выгнулась навстречу Люциферу, прижимаясь бёдрами к его горячей плоти, требуя взять меня всю без остатка.       — Твои стоны украсят Ад, Уокер, — он низко простонал, войдя в меня на всю длину.       Мои пальцы впились в его спину, задевая основание крыльев, отчего он начал двигаться с ещё большим напором. Люций ритмично и быстро двигал бёдрами, выбивая из меня весь дух, заставляя требовать ещё и ещё. Он резко скинул с себя мои руки, сгребая их над моей головой.       — Смотри в глаза, Вики, — его приказ прозвучал где-то в моей голове, и я не смела ослушаться. Я тонула в огненном водовороте, захлёбываясь собственными стонами, пока он сладостно терзал мою плоть, доводя до блаженства. Глубокие и резкие толчки Люцифера набирали бешеный темп, и мне казалось, что подступающее удовольствие невозможно вынести. Я взорвалась вулканом от наступившего оргазма, задрожав всем телом, сжимая его внутри и увлекая за собой.       Низкое рычание Люцифера и мой громкий протяжный стон разорвали тьму. Раздался звук бьющегося стекла, и я не заметила, как в руках Демона блеснул осколок, который он вложил в мою руку.       «Сделай это, Вики. Сделай. Сделай.»       Алая яркая вспышка перед глазами, взмах руки, затем еще один, и в секунду мой мир замер.       Я смотрела на себя, глядя сверху. Багровые лужицы вопреки законам физики образовывали силуэты крыльев по обеим сторонам от моего тела, лежащего посреди душевой на белом кафеле. Я чувствовала, как кожа на спине трескается, и из неё прорезаются перья. Слегка поморщившись от этого ощущения, истерически рассмеялась.       Тёплые пальцы прикоснулись к моей ладони. Люцифер парил рядом, слегка размахивая крыльями, пронося по коже мурашки.       — Ты так долго бежала от меня, — он поцеловал мою руку. На этот раз поцелуй был приятным и совершенно не обжигал. — А я покорно ждал, Вики.       — Теперь у нас есть Вечность, так ведь? — я ухмыльнулась, ощущая давно позабытое чувство покоя и умиротворения.       — И я хочу сгорать с тобой каждую минуту, — Люцифер развернул меня к себе так, что наши лица встретились. — Как я и говорил, ты — моя, Вики Уокер.