Платина и изумруды

«Я видел, как растет тень надо мной, Заслоняя лица твоих детей, Похищая краски твоих цветов. Когда ты поставишь меня к стене — Меня и всех тех, кто сыт войной — Я буду спокоен, я буду почти готов Сказать: «Нет ничего кроме любви» © Немного Нервно — Нет ничего, кроме любви

      За окном погруженного в полуночную тишину особняка мягко стелился снег, разгоняя сгустившиеся тени и рассыпаясь искрами в свете янтарных фонарей. В гостиной трещали дрова в камине и догорали свечи, роняя восковые слезы на лакированную поверхность столов и полок. Гарри сладко спал в кресле, за неимением более подходящего места обложенном одеялами и подушками. Эмма дремала рядом. Снейп сидел на диване, продолжая нести свое полуночное бдение в сонном доме, среди тех, кого ему предстоит назвать своими друзьями. Ему привычно не спалось. Он слушал тишину, которая могла поведать гораздо больше громких слов. К тому же, Блэк привычно забыл наложить на спальню, в которой скрылся с Реджиной, заглушающие чары. Не то чтобы Снейп был охочим до чужих секретов, но старые привычки умирали тяжело, а Реджина успела стать ему если не подругой, то очень хорошей знакомой.       Реджине тоже было не до сна в эту странную ночь, наполненную болью потери и радостью встречи. Она сидела на краешке кровати, смотрела на снегопад и нервно теребила Родовой перстень с рубином. Сириус, казалось, ее смятения не разделял, но и с заверениями в вечной любви тоже пока не спешил. В конце концов, он потерял своих друзей, обрел неожиданных союзников и возвратил Реджину из того переплетения реальностей, в которое ее занесла его магия и изворотливость.        — Я не знаю, с чего начать, Сириус, — со вздохом сообщила Реджина, стянув с пальца кольцо и водрузив его на прикроватный столик. Блэк проводил ее действия удивленным изгибом брови, но промолчал.        — Я прекрасно знаю, на что мы шли, спасая Стаю, я помню, как мы клялись друг другу, что будем сильными, верными и сможем всё пережить, но я вообразить себе не могла, что всё обернется вот этим.       Сириус пересел ближе и потупился.        — Я бы могла забросать тебя обвинениями, — горько усмехнулась Реджина, отрицательно покачав головой на собственный комментарий. — Первое время я тебя ненавидела, веришь? На меня повесили грехи Злой Королевы и не дали даже объясниться. Пришлось играть эту роль, держа всех в страхе, иначе меня бы просто прикончили. Никогда еще я не была так благодарна тому, что оказалась когда-то распределенной на Слизерин. Прошли годы. У меня подрастал сын, я ощущала себя важной и нужной. Горожане постепенно стали привыкать к властной натуре госпожи-мэра, жизнь летела дальше. Я варила Амортенцию, сплетала ловцы снов и оставляла в них память о тебе и Стае.        — Ты имеешь полное право меня ненавидеть, — прошептал Сириус. — Именно я втянул тебя в Родовую магию, в жизнь Стаи и сделал своей Избранницей.        — Только Северус мог бы соревноваться со мной по части упрямства, потому я продолжала бороться, за Стаю и за наше прошлое. Мне хотелось вернуться в наш мир, но я не могла разыскать туда следов. А потом мой сын притащил из библиотеки эти страшные книжки.       Реджина подняла на Сириуса полные слез глаза, пронзая его собственной болью и невысказанной нежностью.        — Я думала, что ты умер… По версии этого нового мира, в который мы сейчас угодили, вы бы все умерли: и ты, и Поттеры, и Северус, и Ремус. Выжил бы только Гарри. Мне казалось, что я схожу с ума, понимаешь? Я забывала и Стаю, и нашу жизнь, и себя саму. Из всех близких мне людей, у меня была только Эмма и Генри. Ненадолго появился еще Робин. И я не буду оправдываться за него перед тобой.        — Джина, я же тебя не обвиняю, — Сириус нашарил на покрывале ее сжатую в кулак ладонь, разжал пальцы и прижал их к своему сердцу.        — Я не видела собственного будущего, Сириус. Я потеряла в том мире все, включая саму себя. И тут-то и появился Робин. Такой же потерянный герой, который никогда не просил о героизме. Кажется, мы пытались согреться в обоюдном тепле, какое-то время нам это даже удавалось, пока он не вспомнил о своей внезапно воскресшей жене и не решил, что он там нужнее. А я ушла в склеп, чтобы вновь и вновь варить там эту проклятую Амортенцию — единственную магию, которая осталась мне от нашей жизни!       Сириус сел вполоборота и всмотрелся в наполненные слезами глаза Реджины:        — Legilimens!       Реджина вздрогнула, но повиновалась, впуская его в собственный разум.       Выжженный лес предстал взору Сириуса. Там, где еще недавно цвели цветы и журчал ручей, осталось лишь пожарище. Там, где Виксен и Бродяга бегали когда-то наперегонки, остались пустые норы, пожухлая трава и холод. Здесь дул неистовый ветер, вдалеке гремела гроза, то тут, то там вспыхивало пламя, чтобы уничтожить последние воспоминания. Были, впрочем, две поляны, усеянные одуванчиками: это сын Реджины и те герои, которых она считала своими новыми друзьями. На ветке дерева сидел ворон и понимающим взглядом смотрел на замершего внизу Сириуса. Это Снейп, пришелец из того ужасного мира, уничтожившего надежду Реджины. У кромки леса мерцал Патронус лисы, он то погасал, то вновь загорался, но превратиться полностью у Виксен не было сил.       Сириус подошел к засохшему ручью и опустил туда ладонь, призывая всю свою магию, чтобы помочь воде наполнить русло.        — Я знаю, Джина, я вижу и чувствую все, через что тебе пришлось пройти, потому что люблю тебя. Со всеми грехами Злой Королевы, с твоими изменами, которые ты себе внушила, со всеми страхами и болью. Эти несколько дней, которые я провел в этом страшном мире, загнали меня в ступор: тебя нигде не было, как не было Стаи, и родителей, и близких. Я на полном серьезе собирался шагнуть в Арку, повернуть время вспять и опять прожить наше прошлое вдвоем. Я знаю, ты тоже это знаешь: мы бы не смогли поступить иначе, мы бы все равно пожертвовали собой ради Стаи и детей. Потому что мы — во главе Рода, а еще потому, что не могли бы иначе.        — Мне страшно, Сириус, — ветерок донес откуда-то голос Реджины. Несмело капнули с неба первые слезы дождя.        — Я с тобой, Джина. Я бы изменил ход времен, но я бы вернулся к тебе. Надень кольцо, пожалуйста.        — Тебе не нужна такая Избранница… — прошептала Реджина, появляясь рядом с Сириусом и опускаясь на колени у ручья.        — Посмотри сама, — ответил Сириус, вновь глядя ей в глаза.       Налетел ветер, увлекая Реджину в его сознание. Там мела метель, ледяная крупа сыпалась на землю, слепя глаза. Сердце сжала боль. По ушам ударил собачий вой. В этой вечной мерзлоте, в самом центре поляны, цвела роза, укрытая от ветра прозрачным куполом.        — Пусть в моем сердце ничего не останется, Джина, пусть этот снег погребет всё тепло, которое еще осталось, но я отдам последние силы, чтобы сохранить жизнь розе. Ты бы погибла, закрыв меня собой, если бы я не уговорил Грима поменять нас местами. Вот потому всё случилось так, как случилось. Я знал, что сумею вернуться к тебе, как и то, что ты выживешь, как бы сложно не было. Потому что ты — птица-феникс, а феникс не может умереть. Я эгоист, Джина, но я поступил так, потому что люблю тебя.       Робко, словно опасаясь пасть жертвой этого неистового снегопада, над поляной взошло солнце, растопило лед в ручье, наполнив его водой, согрело розу.       Реджина моргнула и вернулась в реальность. Сириус улыбался ей.        — Иди ко мне, любовь моя.       Реджина обвила его руками за шею, приблизилась для поцелуя.        — Скажи, что мы справимся? Я не хочу больше видеть это пожарище, пустыню и метель. Я хочу домой, Сириус. Я хочу к тебе!        — Я люблю тебя, Джина. Не сомневайся в этом никогда.       Поцелуй Истинной Любви разорвал темноту задремавшего дома.       Снейп покачал головой и усмехнулся, накрывая Эмму одеялом, после чего, поддавшись порыву, запечатлел на ее виске осторожный поцелуй. Вспышка белого света была ему ответом.        — Однако, — пробормотал Снейп, оправившись от шока, — неожиданно. Даже такие негодяи, как я, имеют право на Истинную Любовь. Занятно.       А за окном продолжал идти снег, и он один точно знал ответы на всё, но пока не спешил делиться ими с окружающими.