Пиии

Боун милашничал. Наивно хлопал глазами, водил пальчиком, надувал губы... И говорил-говорил-говорил, сладко и мило, так что любой девчонке мог бы дать фору. Нонг'Кин, версия улучшенная и дополненная. Он вился кругами, вздыхал, что ему скучно, наигранно смущенно прятался за подушку и называл Према не иначе как "Пииии", именно так, с длинным капризным придыханием. И все бы ничего, но выступление продолжалось уже минут сорок, и у Према начинал немного плавиться мозг и дергаться глаз. Тем более какие-либо слова на Боуна не особо действовали. Он успокаивался ненадолго, но почти тут же начинал все по новой. Вообще, когда им дали добро на раскрытие хотя бы части информации про новый сериал, Прем меньше всего ожидал, что Боун сам начнет так активно эксплуатировать свою роль младшего. Прем поднял глаза от телефона, когда его несколько раз подряд ткнули в плечо, и, цепляясь взглядом за опять надутые губы нависшего над ним Боуна, понял, что терпение его все-таки испарилось. Возможно, он слишком грубо дернул блондина на себя, но тот каким-то чудом успел упереться коленкой в диван и даже не вышел из образа. Только с абсолютно искренним недоумением захлопал глазами и проворковал: - Пи сердится? Поток милоты хотелось остановить уже нестерпимо, да и растерянно прикушенная губа не давала покоя, и Прем потянул Боуна еще ближе, впиваясь в губы далеко не нежным поцелуем. Раздражение, в первый момент ударившее по нервам, теперь смешивалось с почти неконтролируемым желанием обладать. Раз он так хочет быть младшим... Прем еще попытался было осознать, что, возможно, поцелуй получился слишком яростным, слишком без нежности, что, может быть, ему стоило бы немного сбавить обороты. Но Боун, успевший когда-то усесться верхом на его колени, отвечал так, что мыслей становилось все меньше. Он елозил, посылая каждым своим движением искры по телу, цеплялся за плечи и целовал в ответ с таким же сумасшествием, что Прем позволил себе больше не думать. Только оторвался на мгновение, глядя на своего... старшего? младшего? да какая разница. Наполовину расстегнутая рубашка сползла с одного плеча, открывая взгляду белую кожу, волосы растрепались и падали на глаза, а взгляд сфокусировался не сразу. Зато, как только сфокусировался, на губах расцвела хитрая улыбка: - Какооой же ты. - Какой? - Прем чувствовал подвох, но любопытство было сильнее, а горячая кожа под рубашкой Боуна, по которой можно было безнаказанно водить руками, притупляла подозрительность. - Такой весь... стааарший, - Боун практически пропел это на ухо и тут же удивленно ойкнул, когда Прем резким движением уронил его на диван, нависая сверху. - Да твою ж... - он оборвал сам себя, в очередной раз целуя и чувствуя, как Боун тянется навстречу. Мелькнула мысль, что со всей этой милотой Боун развел его как ребенка, но это было уже не так важно, когда по спине хаотично гуляли чужие ладони, сминая футболку и не давая отстраниться даже на секунду. Воевать с пуговицами на рубашке Прем побоялся и просто стянул ее с Боуна через голову, тут же целуя открывшуюся взгляду грудь, живот, ключицу, шею... Бездумно, жадно, чувствуя, как в волосы вплетаются пальцы стонущего и что-то бормочущего Боуна. Справиться с джинсами оказалось гораздо сложнее, тугая пуговица никак не хотела поддаваться дрожащим пальцам. Зато когда ему это все-таки удалось, парень под ним застонал так, что услышала, наверное, половина дома. Прем помедлил секунду, решая, что ему больше хочется сделать, и, определившись, окончательно стянул с Боуна джинсы вместе с бельем. Наклонился, проходясь языком по всей длине члена и слыша еще один стон, тут же переходящий в недовольный вздох, когда оказалось, что продолжения не будет. Нет, сегодня не так. Сегодня Боуна хотелось заставить стонать безостановочно за весь этот бесконечный сахарный спектакль. Так, чтобы он не мог сдерживаться, даже если бы очень захотел. Вид полностью обнаженного с искусанными губами Боуна, в нетерпении разводящего ноги, сводил с ума, но он же странным образом и немного отрезвлял, так что движения пальцев получились почти нежные. Получились бы. Если бы Боун сам не сводил всю нежность на нет, нетерпеливо подаваясь навстречу и требуя большего. Такой нестерпимо красивый, растрепанный. - Мой. Слышишь? - он вошел резким нетерпеливым движением и наклонился ближе, ловя губами довольный стон. - Ты мой. Невероятный, неугомонный... А на белой коже бедер наверняка останутся синяки. Прем мысленно пообещал себе, что зацелует их в качестве извинения. Но это потом. А сейчас Боун, отдающийся ему без остатка, сводил с ума, доводил до искр из глаз, заставлял двигаться быстрее. Прем перехватил руку, потянувшуюся было к члену, и прижал к дивану над головой парня. - Дай я сам, - свободная рука сомкнулась на члене Боуна, в пару движений доводя его до оргазма. Сам Прем последовал за ним почти сразу, не удержавшись на руках, рухнул сверху, придавливая к дивану и, кажется, выпал из реальности. Во всяком случае в себя он пришел от того, что его гладят по голове и целуют в висок. - Ты охуенный, - Боун говорил хрипло, явно сорвал голос, и до невероятия довольно.