я никогда не оставлю тебя

Стояла прохладная осень. Все листья давно опали и теперь прилипали вместе с грязью к ботинкам. Мне тогда исполнилось восемнадцать. Я отмечал в шумной компании друзей. Ведь не каждый день тебе исполняется восемнадцать, верно? После праздника я проспал почти сутки. Отец был на работе, мама готовила обед. Все как всегда. Иногда я мечтал, что должно произойти что-то такое, от чего вся моя жизни кардинальным образом изменится. Так и случилось. Лучший друг моего отца погиб вместе с женой. У них остался несовершеннолетний сын. — Придется остаться здесь с ночевкой, а завтра мы приедем на первом поезде, — сообщил мне отец и бросил трубку. Мы. Получается этот мальчик приедет вместе с моим отцом? Он что, собирается оставить его у нас? Или это только на некоторое время? Интересно, сколько лет этому мальчику? А в прочем, мне нет до него ни малейшего дела. Сейчас для меня самое главное — это учеба и моя девушка Оди. Как мой отец и сказал, они приехали на утреннем поезде. Ближе к обеду уже были дома. Я валялся у себя в кровати и не знал, чем себя занять. Наконец с первого этажа послышался голос моего отца, и я бросился вниз. Возле порога стоял мальчик, на вид ему было не больше двенадцати. Когда он в первый раз поднял на меня зеленые глазки, я был ошарашен их красотой и глубиной. Я был зачарован, стоял и не знал, что сказать. Меня давно ждала Оди, но я все ходил взад-вперед, не понимая, чем может быть вызвана такая реакция. Возбуждение, восторг, адреналин. Я хотел помочь ему освоиться в нашем доме. Показать, что и где лежит. Но мне ждало разочарование. Уилл не любил компании. Я понял это по его реакции, когда без стука зашел в его новую спальню.Уилл сидел на кровати, прижав колени к груди и лишь печально на меня взглянул. А через секунду в его взгляде читалась злоба и враждебность, и я поспешил покинуть комнату. Ужинать тем вечером он не стал. Я хотел просто наблюдать за ним издалека. Чистота и невинность — вот как я мог охарактеризовать его. Румянец на пухлых щечках, тихий смех. Он прятал глаза каждый раз, когда к нему кто-то обращался. Старался много не говорить, и я все время находил его в одиночестве за чтением книги или за просмотром телевизора. Возможно в одиночестве ему было комфортно. Он никогда не хвастался, не любил излишнее внимание к себе. Иногда я пугался от того, как тихо он может сидеть на кухне. Или подойти вплотную, а я даже не замечал этого. Поначалу я пугался, когда он засыпал. Я еще никогда не видел, чтобы так спали. Он укрывался одеялом с головой, и не было слышно даже сопения. Пару раз я в ужасе будил его, так как боялся, что он не дышит. Уилл всегда носил одежду в темных тонах. Серые футболки, черные брюки и такого же цвета рубашки. Мне нравился его готический стиль. Его пальцы умело скользили по клавишам пианино в нашей гостиной. Он был таким сосредоточенным в момент игры. Губы слегка приоткрыты, зрачки расширены. Я мог часами стоять и слушать, как он играет. — Я не знал, что ты умеешь играть. Да еще так красиво.— восторженно произнес я, присаживаясь рядом на пуфик. — Ты и половины моих секретов не знаешь. Примечательно в Уилле еще было и то, что он не любил чужие прикосновения. Как-то за ужином я случайно дотронулся до его ноги под столом. И в этот момент Уилл подпрыгнул на месте как ошпаренный. Не то, чтобы я вел список того, чем он отличался или что предпочитал на завтрак (только тосты с маслом). Просто его загадочность и недоступность манила меня так сильно, что я просто не мог остановиться. Однажды пока он был в школе, у меня появилось свободное окно, и я заглянул к нему в комнату. Любопытство сжирало меня изнутри. У меня даже руки затряслись, как только я открыл шкаф в письменном столе. Я увидел множество рисунков, в основном это были портреты людей. Также ноты, черные карандаши и цветные мелки. Мое любопытство прошло только после того, как я обшарил все вещи. И я сделал кое-что плохое. Не знаю, почему я вообще захотел это сделать. Я присел на кровать. Провел рукой по старому постельному белью. Аккуратно прилег на спину и уставился в потолок. Закрыл глаза и представил, что Уилл лежит рядом со мной. Я расстегнул ремень на брюках и немного припустил их вниз. Уилл что-то шептал мне, и этот шепот проник мне под кожу. Рука опустилась на выпуклость в трусах. С губ слетел короткий вздох. Слева послышался смешок. — Продолжай. И я продолжил, словно это была рука Уилла. Стискивая зубы, выдыхая через нос. Это не было пыткой, как я сначала подумал. Я хотел, чтобы он действительно оказался сейчас здесь. Хотел прикоснуться к нему также. Я терялся в своих ощущениях. Это ведь неправильно, кричала совесть. Да, но тогда почему это так приятно? Где-то на пике удовольствия я услышал шум в коридоре. Я в ужасе встрепенулся и застегнул штаны. Раскрасневшийся я вышел в коридор, однако никого уже не было. Прошло примерно два месяца, как он переехал к нам жить. Уиллу стукнуло семнадцать. Мы решили отпраздновать дома, в семейном кругу. В школе Уилл тоже сторонился людей, поэтому друзей он так и не завел. На улице шел сильный дождь, была гроза. Огромный белый торт стоял на кухне, ожидая своего часа. Родителей все не было. Не знаю, куда они могли запропаститься. Мы с Уиллом сидели в гостиной. Свет неожиданно отключился, и я хотел встать, чтобы взять с кухни свечки. Но холодная рука Уилла остановила меня. Он прижимался к моей спине, и я услышал бешеное сердцебиение. Как у мышки, загнанную в ловушку проворным котом.Может, он боялся чего-то, думал я тогда. Грозы, молнии, или того, что родителей долго нет. Однако Уилл оказался не из тех, кого можно напугать. — Я потерял обоих родителей. Теперь мне не страшна смерть. Это были слова взрослого человека, а не семнадцатилетнего паренька. Зимой Оди окончательно со мной порвала.

***

—Ты мечтаешь стать писателем, Майк? — спросил Уилл, пока я разжигал камин. Родители ушли в гости к друзьям. — И о чем же ты хочешь написать? Или ты уже пишешь? Ты пишешь обо мне, верно? Все верно, Уилл. Каждая строчка в моем дневнике о тебе. Я выписываю забавные факты, которые узнал о тебе. Вместе с этим я словно веду с тобой переписку, однако ответа на нее не получаю. Мальчик, который оказывается совсем не наивным. Привязал к себе без веревок. И теперь я не могу думать ни о ком другом. Словно весь мой мир крутится вокруг Уилла Байерса. Мне хотелось подчинить его. Сжать в своих объятьях так сильно, чтобы послышался хруст костей. Целовать и кусать его губы до крови.

***

Я дописывал эссе, когда Уилл бесшумно вошел в мою комнату. — Хочу тебе кое-что показать.       Он открыл свое тайное место. Доверился мне, чему я был несказанно рад. Это был небольшой уголок за домом. Откуда открывался вид на мою спальню. — Я не слежу за тобой, можешь не беспокоиться, — усмехнулся Уилл. У меня чуть не вырвалось: — А вот я слежу за тобой. И мне этого мало. Мы зашли в наш сарай, и я увидел аквариум, накрытый старой курткой. Уилл опустился на колени и достал что-то маленькое из рюкзака. Это была мышь, которая тряслась от ужаса. В аквариуме появилась черная змея, ожидая чего-то. Уилл поднял куртку и медленно опустил мышь. При этом на его лице читалось безразличие. Я был в ужасе, но в то же время ожидал, что же случится дальше. Мышь попыталась сбежать, но все тщетно. Уилл не моргая наблюдал за трапезой змеи, а смотрел на него. — Завораживает, не так ли? Я хотел ответить еще как, но к горлу подступил комок. Мы вернулись в дом и уселись в гостиной. Уилл присел рядом со мной на диван. Он еще никогда так близко не садился. Я задержал дыхание, боялся спугнуть его. Как охотник, который выслеживает добычу. И в этот раз роль жертвы досталась мне. Маленькие пальчики пробежались по моей рубашке, останавливаясь возле ремня. Шумно сглотнув, я закрыл глаза, ожидая следующего шага. Он расстегнул пряжку ремня и сделал то же самое со своими брюками. Я даже не догадывался, что ему нравится такое зрелище. Однако я готов был принять и эту его черту. Потому что любил его. Потому что никто и никогда не приводил меня одновременно в такой восторг и замешательство. Хладнокровное убийство мыши еще долго преследовало меня во снах. Но не смотря на отвращение и испуг, в этот момент я испытывал возбуждение. И жажду получить еще. — Намного приятнее, когда это делаю я, правда, Майк? Уилл сел ко мне на колени, срывая ремень с моих брюк. Я резко открыл глаза. — Ты ведь понимаешь, что я не такой как все, Майк? Он стал медленно расстегивать пуговицы на моей рубашке, наблюдая за мной. От него пахло мятными леденцами, которые он постоянно носил с собой. Поцелуй был мокрым, долгим. Именно таким, каким я себе и представлял. Лежа у себя в кровати, мечтая когда-нибудь коснуться его. — Это мне в тебе и нравится. Правая рука несильно сжала мое горло, пока Уилл медленно двинул бедрами. Боль и наслаждение. Неужели Уилл открыл во мне что-то такое, о чем я никогда раньше не подозревал? Ни нежностей, ни сожалений, лишь буря эмоций. Он выгибал спину мне навстречу, пока я неторопливо входил в него. Все быстрее и быстрее. Пока, наконец, не достиг того, чего так долго желал. — Я тебя никогда не оставлю. Мышь перестала дышать, и давно была съедена змеей.