Красное кружево

      Чонгук нервно косился на хёна. Он прекрасно понимал, что не должен так реагировать и какое ему вообще дело до тэхёновых трусов, но в свое оправдание он мог сказать, что они, черт побери, кружевные! Красные и кружевные! О чем только думал этот хён?! А если кто-то еще это заметил? Нет, это точно кто-то заметил! Конечно, посреди концерта мало кому есть дело до чужого нижнего белья, есть проблемы и посерьезнее, но… Только представьте, что могло случиться, если новость об этом попадет в сеть! Это же крах! При чем не только для него, но и для всей группы…       «Он никогда ни о чем не думает,» — проворчал внутренний голос Чонгука, и парень с ним полностью солидарен.       Ким Тэхён — это проблема. Это неугомонный и неуправляемый ураган, чью энергию столь трудно направить в нужное русло. Упрям и привередлив. И при этом так общителен, что иногда его приходилось едва не насильно оттаскивать от озадаченных прохожих. Тэхён — личная головная боль Чонгука. И почему никто другой этого не замечал? Он слишком мало времени проводил дома. Он слишком беспечен. Он слишком не его.       «Что?» — собственный мозг выдал ошибку от подобной мысли, от чего юноша замер посреди коридора, озадаченно смотря в одну точку. — Гукки? — за плечо потрепали, возвращая в реальность. — Тебе плохо? — Н-нет, хён, все хорошо! — быстро оправдался он, но, кажется, Юнги так и не поверил, увидев легкий румянец. — Просто немного задумался…       Чонгук тряхнул головой, стараясь выглядеть менее погруженным в свои мысли, а главное: не думать о том, что под одеждой парня на экране. Черная бархатная ткань подлетала во время танца, делая движения эффектными, а низкий глубокий голос завораживал. Что ни говори, а Тэхён талантлив. Талантлив и красив. И почему Чонгука это так волновало? Многие айдолы довольно привлекательны, но эталоном красоты для него всегда почему-то был именно он.       Парень тяжело вздохнул. Сольное выступление закончилось и сейчас он вернется в закулисье, чтобы переодеться. И Чон уже морально приготовился снова лицезреть яркое кружево, которое так сильно привлекало его внимание. Надо же было додуматься!       «Интересно, а сколько у него еще подобных запасов?» — отозвался внутренний голос, и Чонгук даже подавился от представления, заливаясь ярким пунцовым румянецем и привлекая внимание всех, кто только находился рядом. — Чонгук, просто скажи, если чувствуешь себя не… — Я в порядке, хён! Честно-честно в порядке! Правда! — и нервно заозирался по сторонам, пытаясь найти способ избежать неловкости. — Пошлите уже. Арми заждались!       Юнги и Хосок недоверчиво сощурились, осматривая вполне себе энергичного на вид младшего. Вроде, как обычно. Вот только румянец все не давал покоя. Хотя, возможно, действительно беспокоиться тут не о чем. У всех ведь были неловкие ситуации, которые обожаемая память любила подкидывать в самый неподходящий момент. Если Чонгук говорил, что с ним все хорошо, значило, что с ним все хорошо. Вместе они прошли через огонь и воду и научились не скрывать свое самочувствие, когда от этого зависело слишком многое. До конца концерта осталось недолго. Учитывая его выносливость, он должен дотерпеть, даже если с ним что-то и не так…       А у Чонгука все из головы не выходило это кружево. Так безрассудно! И… Красиво? Подождите. С каких пор ему такое нравилось? С каких пор ему нравился Тэхён? Звучало даже в голове жутко.       «Хён, я влюблен в тебя,» — как приговор.       Юноша удрученно вздохнул. Ладно, допустим, Ким его не пошлет. Допустим, они даже будут встречаться. В таком случае, даже если они решат пойти на свидание, то общественность просто будет умиляться с их близких отношений. Пока они не целовались прилюдно, все было бы под контролем. Но что, если они расстанутся? Как работать в одной группе после этого? Один из них должен будет… Уйти? Или они смогут смириться? Нет. Это все равно будет уже другое. Между ними возникнет стена из неловкости. Они будут знать друг о друге слишком много, чтобы быть просто друзьями или коллегами. Готов ли он переступить черту, разрушая многолетнюю дружбу? Он не уверен. — Чонгук, — его окликнул лидер группы, почти что заставляя сесть в одну машину с ним. — Ты чего какой серьезный весь вечер? Точно ничего не случилось?       Юноша только и смог, что помотать головой. Не сознаваться же в том, что влюбился в хёна! И до дома они ехали в гробовой тишине. А потом… Чонгук мог поклясться, что он понятия не имел, что на него нашло и зачем он тут же ринулся в комнату Тэхёна. Однако кровь уже бурлила, а мысли рвались наружу. — И что это было? — уперев руки в бока, взорвался юноша, как только Ким закрыл дверь, войдя в комнату. — Ты о чем вообще думал?! — Ты… О чем? — парень нахмурился и непонимающе наклонил голову, попутно вспоминая свои последние косяки и чем они могли так разозлить макнэ. — О твоем… Твоем… О твоем нижнем белье! — преодолев неловкость, выпалил Чон, тут же краснея и отводя смущенный взгляд. — Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться, хён? — То есть, у тебя претензии только ко мне? — парень победно усмехнулся, видимо, совсем не стесняясь возникшей ситуации. — Ну… Да, — так, хорошо, а вот теперь очередь Чонгука не понимать, что происходило. — А к кому еще должны быть? — Мы с Чимин-хёном поспорили. Он сказал, что уверен, будто ты влюблен в меня. И поэтому мы оба решили выкинуть эту выходку, — в лисьей улыбке расползлись пухлые губы, и юноша просто уверен, что ему безумно шло. — А заметил кружево ты только на мне. Так он был прав? — Да… — немного неловко сознался парень. — Хён! Я… — Ты в меня влюблен, — задумчиво и с паузами после каждого слова проговорил Тэхён, смотря с таким диким блеском в глазах, что Чонгуку стало бы страшно, не знай он его столько времени. — Я привык, что это лишь слухи. — Хён, а ты… — он поднял взгляд, в котором теперь читалась решимость. — Я буду тебя добиваться, если ты не согласишься встречаться со мной! — Гукки…       Улыбка Тэхёна перестала быть хитрой и игривой, теперь она наполнилась нежностью и заботой. Он неловко сделал шаг навстречу, протягивая руки к лицу. Чонгук видел румянец на его щеках и трепет пышных ресниц. Тонкие пальцы зарылись в его волосы на затылке и чувственные губы втянули его в поцелуй. Он коснулся лопаток, медленно ведя руками по спине, пока не дошел до бедер. Тэхён жался ближе, краснел и задыхался, пытался взять инициативу на себя.       — Какой же упрямый, — фыркнул Чонгук, роняя его на кровать.       Ким тихо пискнул, раскидывая руки по кровати и пытаясь там что-то отыскать, пока Чонгук принялся за пуговицы его рубашки, не забывая покрывать торс поцелуями. Что ни говори, а Тэхён красивый. Безумно. До дрожи по всему телу. Завораживающий. Манящий. Настолько ирреальный, что порой страшно прикоснуться. — Чонгук, — прошептал парень, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но в ответ недовольно замычали, явно не желая отвлекаться от своего занятия. — Чонгук, пусти! — Ммм? — Я люблю тебя, — на одном дыхании проговорил Тэхён, широко улыбаясь. — И ради этого ты так вырывался? — Чон недовольно цокнул, садясь на бедра. — Хён, ты такой… — Просто скажи, что тоже любишь, — фыркнули в ответ, снова втягивая в поцелуй.       Но вместо этого Чонгук стянул с себя футболку и наклонился, касаясь губами соска. Тэхён глухо промычал, зарываясь пальцами в волосы. Все старшие давно кричали, что они «созданы друг для друга» и «два сапога — пара», но испытать это им довелось только сейчас. Слишком близко. Настолько, что дыхание человека напротив пьянило и дурманило, вводило в некий транс. Хотелось касаться. Забрать себе все. Безумно не хватало воздуха. — Гукки… — тихо протянул Тэхён, на секунду показывая чертят в своих глазах. — Я не могу больше. Растяни меня. Черт!       Парень выругался, когда штаны вместе с бельем резко полетели на пол. Он снова попытался выпутаться, но его удержали силой, стараясь по взгляду угадать, чего он хотел. — Второй ящик. Желтый тюбик, — проскулил юноша, неохотно раздвигая ноги: растяжка подводила.       Чонгук ухмыльнулся, одной рукой гладя тонкие бедра, а второй отыскивая нужную вещь. Как только крышка оказалась откручена, а пальцы обильно смазаны лубрикантом, Тэхён откинул голову, готовясь к предстоящему. — Узкий, — тихо выдохнул парень, аккуратно проталкивая внутрь палец.       К лицу прилил жар, да и весь он едва не горел, в голове были мысли только о Тэхёне, что еле слышно скулил под ним. И он совершенно забыл про усталость и вымотанность, которые обычно накатывали после концерта, — в нем кипели страсть и жажда. Почему-то только сейчас нашло понимание, что он так давно мечтал об этом. Быть единственным для него. — Потерпи, хён, — ласково прошептал Чонгук, но потом в его голове будто что-то шелкнуло, и он расплылся в хитрой улыбке, наклоняясь к самому уху. — Или лучше мне звать тебя мой сладкий?       Тэхён лишь сдавленно простонал, пытаясь внести и свою лепту, и подвиливал медленным движениям. Но тут же дернулся, после замирая в наслаждении, стоило Чонгуку коснуться его чувствительной точки. — Ммм… Еще, — блаженно простонал он, закидывая на юношу все свои конечности и прижимая его ближе.       Чон втянул его в поцелуй, после спускаясь к соску и принимаясь с ним играться языком, только усиливая ощущения. Тэхён же чувствовал, как каша в голове стремительно разрасталась и он все больше терял над собой контроль. Из глаз начали катиться слезы, и он пытался их утереть, совсем не понимая, откуда они взялись, ведь почти все болезненные ощущения уже пропали. Чонгук ловкий. Особенно, если дело касалось доведения его до ручки. Мог и взбесить, и рассмешить, и расстроить, и, как выяснилось, еще и возбудить. — Я больше… Ах… Не… Выдержу, — между отчаянно заглушаемыми стонами прошептал Тэхён, цепляясь за крепкие плечи. — Входи уже.       Пальцы Кима с горем пополам расстегнули ремень и немного спустили штаны, после оставляя все это на попечение младшего, ибо сил у него становилось все меньше и меньше. Слишком сильный запах апельсина, который, к слову, ему никогда не нравился, но почему-то так привлек в магазине, а после медленное погружение. Сначала казалось, будто его разрывало. Воздух стремительно пропадал из легких, да и вообще из комнаты, а у него уже были звезды в глазах. Тихий скулеж, помешанный со стонами, срывался с карминовых губ, когда начались первые толчки. Больно. Человечество — ужасная ошибка природы. Почему так больно и так приятно одновременно? Он чертов мазохист.       Чонгук мягко целовал худое тело, стараясь не оставлять никаких отметин, даже если так хотелось. Действовал нежно, любовно. Ведь Тэхён — его главное сокровище и главная неприятность. — Быст… Ах! Быстрее, — жалобно простонал юноша, но все еще не желая срываться на мольбы.       А Чонгук все медлил. Нарочно сдерживался и изводил. Чтобы как можно дольше слушать эти низкие стоны, чтобы глушить их поцелуями, боясь быть замеченными, чтобы покрывать меловую кожу поцелуями… Тэхён прогибался в спине, хватался то за плечи, то за простынь, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности.       Наконец быстрый темп, и Ким старался хватать воздух, что так стремительно выбивали из легких. Неужели, его всегда было так мало? — Не могу… Больше, — тихо проскулил парень, теряя остатки самообладания и уже грезя о покое и мягкой постели.       Чонгук с ухмылкой взял в ладонь его член, сразу же начиная набирать скорость, чтобы как можно быстрее довести его до пика. Сладкий стон наслаждения, пойманный кроличьей улыбкой, и юноша резко вышел, догоняя еще и себя и кончая тому на живот, а после просто плюхаясь рядом и сгребая парня в охапку.       Утро встретило Тэхёна болью в пояснице, и он мысленно сделал заметку больше не выгибаться в спине так сильно. Над ним с довольным видом нависал младший, целуя и явно пытаясь разбудить как можно более нежно, а не привычной подушкой в лицо. Ким расплылся в ответной улыбке, которая тут же сменилась неказистой гримасой, стоило ему принять сидячее положение. — Неужели все так плохо? — смеясь, ухмыльнулся Чонгук, а после сладко зевнул. — Хочешь проверить на своей шкуре? — высунул язык Тэхён, сонно потягиваясь. — Могу устроить. — Ну уж нет, — фыркнул Чон, кидая в него полотенце. — Силенок не хватит. А теперь иди в душ, хён. У нас еще сегодня дел… Хоть вешайся.       Парень жалобно вздохнул, поднимая свою пострадавшую пятую точку с кровати, а потом вдруг так сильно залился краской, что младший даже захохотал. — Чимин-хён, наверное, там с такой довольной физиономией ходит! — Не-е-е, — протянул Чонгук и небрежно пожал плечами. — Ему за вашу выходку тоже досталось. Но от Юнги-хёна. Я его еще не видел. Наверное, как ты сейчас там скулит в постели. — Иди ты! — и со всего размаху на голову смеющемуся парню прилетела первая попавшаяся подушка.

|Продолжение следует|