С чистого листа

Шум ветра бьёт по белоснежному лицу, ей приходится щуриться, чтобы понять, куда несут её ноги, пока впереди, сквозь тёмные ветви и листья мелькает знакомая фигура. Он сказал ей бежать в другую сторону, мол, я отвлеку всех, а ты беги. А она не может снова бросить друга, не может снова заставить их расстаться. Только пока Зак был рядом, она могла чувствовать безопасность, ведь он защитит её в случае чего, верно? Но, услышав очередное «Беги, дура!», Рэйчел сворачивает налево и слыша скуляще-яростный лай собак, забегает в кусты. Страх. Адреналин. Крупные, солёные капли скатываются по мертвеющему от ужаса бледному лицу, только тяжелое дыхание и биение сердца отдаёт в уши. Шум дороги. Она оторвалась. Босые ноги снова чувствуют грязь под ногами и холод почвы. Трясущейся рукой легко касается коры дерева и рвано выдыхает, уже видя, как из рта образуется дым. Сложилось ощущение, что около заброшенного дома было теплее, чем здесь, а ведь это странно — на улице лето. Теперь, когда мысли начали становиться яснее, Рэй начинает анализировать всё, что произошло за пять минут. Они с Заком готовили еду? Готовили. Он принёс дичь? Принес. Был шум в кустах и не было ясно, что это такое. Айзек тогда сразу напрягся, а Рэйчел даже не поняла, что это было. Ах, нет, тогда она увидела кролика, не того, которого они жарили, а обычного, живого, такого милого, пушистого и… Захотелось разорвать мягкую шубку, чтобы оставить свой след. А после, красными нитками, она нанесла бы лёгкие и незаметные швы. Он был бы её. Вот только, садистские мысли были прерваны собачьим лаем и выстрелами. Чёрт, а ведь стоило догадаться о том, что их начнут искать, а что самое ужасное — нашли ведь. Зак сразу схватил девочку и кинулся с ней, куда глаза глядят, но поняв, что просто так легавые от них не отстанут, оставил блондинку, сказав, чтобы та бежала дальше. Зак всегда думал только о том, как сделать ей лучше, даже если он начнёт, как тупой баклан, жертвовать собой. И ведь жертвенность — не его черта и было ощущение, словно Зак хотел сдать полиции девчонку, но по итогу, решил сдаться сам, а Рэй… А Рэй убежала. Судя по шуму трассы и отсутствию лая собак, за ней прекратили погоню. Ноющие ноги уже дают о себе знать, ведь бегать босиком не так уж и приятно, особенно, по камням и другим прелестям леса. И неизвестно, занесла ли девушка что-то себе под кожу, но уже и не важно. Теперь, она должна понять, куда ей идти дальше. «Эдди, мать твою, что ты творишь?!» Кажется, человек, на которого так бесцеремонно напал юноша, да ещё и с кухонным ножом, был очень недоволен таким приветствием. Лишь открыв свои изумрудные очи и взглянув в знакомое, до боли раздражающее лицо, Эдвард узнал его. — Доктор Дэнни? — Мэйсон тут же вскакивает и прячет возможное орудие убийства за спину, — что вы тут делаете? — Знаешь, это я должен у тебя спрашивать! — мужчина поднимается с холодного пола и поправляет, на вид дорогой, костюм, бросая взгляд на мальчишку — Кэтти не предупреждала о том, что в её доме на меня решит напасть невоспитанная тыква. — Я уже говорил о том, что это мешок! — Да хоть кокос — Даниэль усмехается, — я здесь не за тем, чтобы ты так нагло со мной расправлялся, ещё не время для этого. — Тогда объясни, зачем ты здесь? Кэтти мне не сказала, что ты приедешь, да и я думал, что ты мёртв! Мальчик наблюдает за тем, как высокая фигура проходит в дом и присаживается на диван, просто наблюдая и тупя, пока Дэнни не делает озадаченое лицо, в этот момент Мэйсон понимает, что действительно выглядит, как идиот, следуя примеру доктора, садится напротив него. — Я не могу тебя посвятить в наши дела — начинает психиатр, — но могу сказать лишь то, что ты должен быть нам благодарен, знаешь, ведь если бы не мы — ты так бы и остался лежать в своей могиле. Словосочетание «своей могиле» он ярко выделяет интоннацией, от чего рыжий заметно смущается, но не подаёт виду, хотя, дать по лицу такому человеку, как Дэнни, очень даже хочется. — Ну и к чему ты это говоришь? — Эдди выглядит, как ничего не понимающий, обиженный ребенок, хотя, так и есть, ему никогда не нравилось, когда на какие-либо косяки и промахи мальчика указывали, так сказать, художника (в нашем случае, могильщика) может обидеть каждый. — К тому, Эдвард, что у нас проблемы. Это касается и тебя, но мы не можем просить тебя о чем-то, ты просто ребенок и- — Ну тогда какого хрена говоришь это?! — он не выдерживает и выкрикивает, перебивая Диккенса, на что тот только вздыхает. У Эдди очень взрывной характер, а сам он всегда был очень вредным. Договориться о чем-то с Эдди равно сделки с дьяволом, да и то, дьявол согласится на ваши условия быстрее, чем это кладбищенское существо, ещё и выгоднее окажется, а Эдвард… Он просто обиженный на всех ребенок. Дэнни не вдавался никогда в прошлое мальчишки, но понимал, что это не очень нормально, что школьник… Делает могилы. Серьезно? Из всех хобби и интересных занятий, он решил выбрать копание земли на кладбище? Психиатр не спорит, Эдди отлично хоронит людей, он очень ответственно подходит к своей работе, но исходя из такого рода занятий, становится понятно, откуда корни растут к его странным предрасположенностям, все-таки, пускай дети хоть землю жуют, но не копают её для могил. — Эдди — доктор говорит спокойно, стараясь успокоить своим тоном бушующего подростка, — послушай, я не желаю тебе зла. Все, что я хочу тебе сказать — возможно, нам придётся перевезти тебя в другой штат. Как можно скорее и незаметнее. Я знаю, мы никогда не были особо близки и довольно странно, что мы делаем такое одолжение для тебя, но так будет лучше. Никто, понимаешь, НИКТО не должен будет знать о тебе и твоем прошлом. Как Эдвард Мэйсон, ты уже мёртв и тебя здесь быть не должно. Тебя отвезут в другой приют, ты найдёшь себе семью и вырастешь полноценным членом общества. Я знаю очень хороший приют для таких детей, как ты. Там прекрасные врачи и психиатры, они тебе помогут — Да срал я на твой приют! Кажется, слова успокоения Дэнни уже здесь не помогут. Эдди окончательно разозлился и скинул на пол любимую вазу Кэтрин. Бедная керамика летит на пол и разбивается вдребезги, мальчик демонстративно фыркает и покидает гостиную, убегая наверх. Посидев несколько минут, доктор то и делает, что считает время. Для истерики подростка нужно не так много времени и… Вот, он уже должен успокоиться. Теперь, Дэнни может спокойно подняться наверх и постучаться в комнату. Тук-тук. Ответа нет. — Эдди, я могу войти? Не получая никакого ответа, психиатр просто открывает дверь, зная, как такие игры в обиженку его раздражают. — Эдди, давай- Мужчина даже не успевает что-то сказать, как в лицо ударяет холодный сквозняк. В комнате нет ни вещей, ни самого Эдварда. Лишь открытое окно. Звёздное небо и полная голубая луна…