Аффект.

Ночь стонет от жары, гулом проносящихся автомобилей, низко зависшие звезды — явили свой лик. Сухо. Слишком сухо. Медведева рассматривает свое тело, в большое, напольное зеркало, деревянная рама пестрит россыпью стикеров и полароидных снимков, на их фоне девушка выглядит особенно тусклой, обесцвеченной, забытой. На бледной коже россыпь родинок, казалось, проведи по ним дорожку поцелуев и получишь созвездие. Свое. Уникальное. Дышащие. Яремная вырезка хранит в себе неосторожность мужчины. Багрово-красный засос, космос на ребрах, вот и все, что осталось от Медведевой. Все что она видит теперь. И каждый раз просит сама. Грубее. Быстрее. Жестче. Выбивает из себя нежные касания, ласковые поцелуи и шепот, звенящий в ушах громче собственных стонов. Жене кажется, что она отпустила. Кажется, что она готова к свадьбе. Кажется, что она может с гордостью носить ободок на безымянном. Но от чего-то, дрожат руки, когда натягивает на себя растянутую майку, с дырочкой на воротнике. От майки еще пахнет ее мужчиной. Медведева задыхается. Но каждый раз, снова и снова натягивает хлопок, доказывая что-то себе. Старается избавится от того, что казалось, навсегда поселилось где-то под сердцем и между ребрами. Вырываясь иногда тихими всхлипами и ранами на бедрах. Тянется к распахнутому чемодану, выуживает из него билеты, купленные предусмотрительной Загитовой для нее и Жени. Женя и Женя. Сюррор на грани абсурда. Разумов Евгений Александрович появился в жизни Женьки внезапно. Но войдя, плотно закрыл дверь, отгораживая от всего мира, окружая заботой и любовью. Он стал неотъемлемой частью Медведевой, всегда и везде вместе. И Женя это принимала, охотно прыгая в пучину отношений. Первых открытых, разрешенных, п-р-а-в-и-л-ь-н-ы-х. *** В воздухе повисли дипольные молекулы. Пахнет хвоей и морем. Для Жени море — погибель. Бушующая стихия наводит ужас, возвращает воспоминания, грозится забрать себе уже навсегда. * Закатное солнце отражается в морской глади. Женя сидит в крепких объятиях. Подставляет лицо последним лучам, позволяя ветру затеряться где-то в волосах. Длинные пальцы мягко касаются живота, вычерчивая узоры. Медведева улыбается, кажется, впервые искренне за несколько месяцев. -Знаешь, мне бабушка, всегда говорила, что море это самое печальное место. Обещай мне, что когда тебе будет казаться, что всё против тебя, что весь твой мир готов рассыпаться на кусочки и меня нет рядом, ты приедешь к морю и отдашь всю свою печаль волнам. -Мой мир в тебе. И море тоже. Женщина грустно улыбается. Хануман поглотил солнце. * -Ты так напряжена, все в порядке? — В зеленых глазах закручивается спираль беспокойства. Мужчина обнимает Женю за плечи, притягивая к себе ближе. -Нервничаю, — девушка слабо улыбается, переплетает пальцы и устремляет свой взгляд к вечно зеленым, — мы с Алиной не виделись в живую семь лет. -Достаточно много, чтобы растерять всю ненависть? -Достаточно долго, чтобы потерять все светлое. -Зачем же тогда согласилась на эту поездку? Извини, что мы даже не обговорили это. Последние недели были авральными.- Сухие пальцы перебирают русые локоны. -Ты не понимаешь, я ничего не имею против Алины и ее общества. Я скорее боюсь эмоций, что могут накрыть меня. Хотя, знаешь, общались же мы на протяжении полугода в онлайне. Не хочу снова потеряться. Девушка шмыгает носом и подавляет судорожный вздох. Разумов сжимает крепче, поникшие плечи. -А ты мне так и не рассказала, от чего бежала так долго. -Когда-нибудь, Жень. -Просто помни, что я тебя люблю и никогда не оставлю, хорошо? Женя усмехается, подавляя раздраженный вздох. Кивает головой, лишь бы не говорить об этом снова. Алина стояла на крыльце двухэтажного дома, на плечи был накинут легкий палантин, в который девушка отчаянно куталась. В волосах играло солнце, пробивающееся сквозь тяжелые тучи. Женин взгляд бегал, цепляя незначительные детали. Целой картины не складывалось. Вот белые кашпо с цветами. Дорожка усыпанная гравием. Маленький гномик, примостившийся в кустах. -Женька, ну наконец-то, я вас заждалась уже! — Объятия Загитовой были такие же крепкие. Медведеву это всегда удивляло. Когда они впервые познакомились, Алина протянула руку, одаряя крепким рукопожатием. Маленькая, кусающая губы, но с каким-то стержнем в глазах. Тогда Жене казалось, что она обрела подругу. Навсегда. -Привет, Алин.-Выдыхает девушка отстраняясь.- Знакомься. Евгений — мой жених. -Можно просто Женя.- Тут же добавляет мужчина. -Приятно познакомиться, много о тебе наслышана. Улыбаясь Алина пригласила в дом, провела небольшую экскурсию, показала одну из гостевых спален с отдельной ванной комнатой, где предполагалось разместить Медведеву со спутником. -Вы располагайтесь. Я пока на стол накрою быстро и Диане позвоню. Женя, словно, в некой прострации, предложила свою помощь и получила отказ. Ей кажется что она что-то упускает. Важное. Тягучее. Удушающее. -Жень, спускайся вниз, помоги Алине. Я сейчас разберу вещи и сразу к вам. Хорошо? Мужчина лишь пожал плечами и отправился вслед за Загитовой. Медведевой было необходимо выдохнуть. Ей казалось, что поселившийся, в солнечном сплетении ком, вот-вот взорвется. В Жене поселилась, непонятно откуда, взявшаяся паника. Раскрывает окно, впуская в помещение прохладу. Находит наушники в сумке. Комната выполнена в белых тонах. Большую часть занимает кровать, напротив шкаф, рядом напольное зеркало и торшер. Чемодан разбирает быстро. Удивляясь, зачем мужчина взял с собой столько рубашек. Криво усмехается. С Женей они всегда были разные. Девушка предпочитала объемные толстовки, легинсы и кроссовки. Разумов же отдавал предпочтение классическим костюмам, рубашкам и туфлям. Женя замирает с рубашкой жениха в руках, когда слышит до боли знакомую мелодию в наушниках. Была уверена что удалила. * -Ну давай же, потанцуй со мной! — Брюнетка хмурится, протягивая руку, смотрит светящимися глазами. Знает, отказа не последует. -Жень присядь пожалуйста, давай поговорим.- Блондинка сжимает руками подлокотники кресла. -Один танец и мы поговорим о чем угодно. Женщина тяжело вздыхает, поднимаясь. Тут же оказывается в крепких объятиях. Танцем это было назвать сложно. Они просто качались из стороны в сторону, под мягкие аккорды. Женя уткнулась лицом в шею партнерши. Обе молчат. Обе думают о чём-то своем. Женя не видит скатывающиеся слезы по лицу блондинки. Не замечает дрожащих пальцев, комкающие ткань чужой толстовки. Но отчетливо слышит, закрепляя где-то на уровне подсознания, резко брошенные слова. -Я больше ничего не испытываю к тебе. * Кидает наушники на постель. Вешает рубашку на плечики, громко хлопает дверцами шкафа. На кухне пахнет тыквенным пирогом, кофе с корицей и Narciso Rodriguez. Самый ненавистный запах в жизни Медведевой. Женя не знает в какой момент по ее телу пробежало сотни мурашек. Но она, абсолютно точно, почувствовала леденящий ужас когда увидела светлую макушку. *** Женя бежит. Бежит прочь от небольшого домика, оставив там своего жениха, осознанность, спокойствие. Женя ненавидит. Ненавидит Загитову, что решила собрать в своем доме почти весь хрустальный, ненавидит этот спертый воздух и улыбки на лицах, ненавидит себя. И сгорает из-за НЕЕ. Преследующий последние годы фатум накрывает с головой. Медведева даже не осознавала, что призраки прошлого ее не отпустили. Она видела один и тот же образ во всем. Женя привыкла не замечать, игнорировать. Все, лишь бы снова не окунуться в океан отчаяния. Но образ нагнал, загоняя в угол, разрушая защитные стены, что не спеша выстраивала девушка. Женя не знала чего ждать от этой встречи. Она бы предпочла не встречаться вовсе. Девушка слишком хорошо помнит все бессонные ночи. Помнит опухшие глаза и горький привкус табака. Помнит как сбегала из дома, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Наполнить, казалось, пустую грудную клетку. * Девушка наблюдала как капли отскакивают от лобового. Она дрожала, стараясь натянуть рукава толстовки как можно ниже, но мокрая ткань лишь неприятно липла к телу. Вздрагивает когда чужие пальцы прикасаются к телу. Раньше Женя была готова рисовать эти руки. Длинные узловатые пальцы, тонкая кожа с переплетением вен. А теперь вжимается в спинку сидения, стараясь уйти от прикосновения. -Надо снять толстовку, Жень. У меня есть плед на заднем. Медведева усмехается, сколько раз женщина засыпала на заднем сидении авто с этим пледом, лишь бы избежать встречи. Скольким укрывала плечи? Покорно поднимает руки. Замечает обломанные ногти с запекшейся кровью. Вспоминает как кричала от переполняющей боли и царапала стены в ванной, только вот боль не уходила. -Сейчас. Сейчас согреешься. Зачем, Жень, зачем ты все это делаешь? Девушка поднимает карие на блондинку, с удивлением подмечает дрожащие губы, быстро вздымающуюся грудь и грязные колени. Зачем? Странный вопрос от той, что своими словами разрушила весь мир. Забрала с собой спокойствие, тепло, надежды. Оставив лишь ощущение пустоты, дикую боль, отзывающуюся в кончиках пальцев и бесконечную ночь. -Медведева, не молчи. Ты хоть понимаешь, как за тебя все волнуются. Ты не должна так поступать с близкими. Слов не осталось на второй день. Женя отдала все что было, темному небу без единой звезды. Девушка видит как переживает мама, видит ее слезы и робкие попытки достучаться. Но не может ничего ответить, сейчас не время. Еще слишком больно. Женя каждый день ходила в парк, оставляя за плечами удушающую тишину квартиры, где каждый уголок напоминал о ней. Девушка не решилась выкинуть ни единого снимка. Это было той частью жизни от которой невозможно отказаться. Парк тоже хранил печать воспоминаний, но здесь было как-то легче. Ей нравилось лежать на поляне и смотреть в облака. Большие, пушистые, белые. Такие правильные, далекие, чистые. Сегодня небо было хмурым, но от этого более притягательным, с первыми каплями дождя, Женя вздохнула, казалось впервые за неделю. -Умоляю поговори со мной. -Девушка, лишь передергивает плечами. -Пойми, я не могу и дальше удерживать тебя рядом. Тебе это не нужно. Ну, что тебе может дать почти пятидесятилетняя тетка. У меня не осталось сил на эти отношения, Жень. Я устала ревновать и волноваться. Ты, никогда не сможешь, назвать меня своей, никто этого не примет. Я очень ценила как ты боролась за нас. Ты навсегда останешься в моей жизни важным человек. Но я поняла, что не чувствую к тебе ничего кроме привязанности. Это не правильно, Женька. Женщина хватает Медведеву за руку, успевает сжать дрожащие пальцы. Девушка отнимает ладонь, закусывает губу в попытке сдержать рыдания. * Медведева смотрит как волны врезаются в утес, разлетаясь на множество капель. Свинцовые тучи и ни одного отблеска солнца. Жене хочется кричать Хочется выплеснуть все свои чувства. Хочется показать, что ее больше не трогает. Не волнует. Ей вообще, безразлично и все равно. И ей совсем не хочется дотронуться до почти прозрачной кожи, обвести кончиками пальцев скулы, укусить тонкие губы. Теперь Медведева желает соболиные брови, шершавые ладони и синяки на теле. Только все это становится неважным, когда ее плеча касаются длинные пальцы слегка сжимая. -Уходи.- Не просит, умоляет. -Женька…-Голос хриплый, слегка дрожащий. Медведева оборачивается, сбрасывая цепкие пальцы с плеча и тут же застывает. Этери, в пространстве вечнозеленого, скал и моря, выглядит эфемерной и прозрачной. Словно это ее декорации. Ее место. Волосы слегка подрагивают, руки обнимают хрупкие, тонкие плечи, надежно скрытые под кардиганом, слишком большим и объемным. Женя впервые видит ее такой беззащитной, словно слетели все маски и сейчас она настоящая. Где-то на грани. -Как же я тебя ненавижу.- Медведева произносит на выдохе, не сводя глаз с лица женщины. -Я знаю. -Зачем ты сейчас здесь? -Девушка кусает губы и заламывает пальцы. -Загитова. Во всем виновата Загитова. Я правда, не знала, что ты здесь будешь. -Тутберидзе крепче обхватывает плечи. Рассматривает Медведеву. Но не видит ничего, кроме золота на безымянном. -Это Алина отправила тебя за мной? — Женя смеется. Громко. Навзрыд. Смахивает влагу с уголков глаз. Пинает камень, прежде чем снова поднять глаза. -Я всегда буду заботиться о тебе. Почему ты убежала? — Женщина делает шаг на встречу. Ей до дрожи хочется прижать брюнетку к себе. И пусть это неправильно и эгоистично по отношению к Жене. Тутберидзе страдает без нее. В каждом ищет замену. Хранит все толстовки девушки и носит на шее маленькую бесконечность. Глупый, импульсивный подарок, единственное, что ее ещё держит. -Действительно, почему? Логичнее было бы, кинуться тебе на шею и заверещать от счастья? -Не язви. Я скучала. — Этери делает еще пару шагов к девушке, приближаясь совсем близко. -Не говори это. Не сейчас. Не снова.- Медведева вскидывает правую руку упираясь в грудь женщины. -Я совершила ошибку, Жень. Понимаешь? Всем свойственно ошибаться. -Тутберидзе отталкивает руку, притягивает девушку за талию. Холодные пальцы проникают под толстовку, нос утыкается в шею. -Где ты была раньше? Я же ждала тебя. Писала. Звонила. Почему ты приходишь и все портишь снова? Я счастлива. Понимаешь? СЧАСТЛИВА. Без тебя. -Глаза на влажном. Маленькую кулаки обрушиваются на спину женщины. -Брось, мы обе знаем, что если бы у тебя было все так хорошо, ты не стояла бы уже здесь. -Тутберидзе чуть сильнее сжимает талию, девушка в ответ шипит от боли. Женщина поднимает толстовку, разглядывает бока покрытые маленькими синяками. -Это твое счастье, Медведева? -Ненавижу тебя.-Снова всхлипывает девушка.- Я везде вижу тебя. Даже в постели. Я научилась так жить. Не идеально, но лучше чем с дырой в груди. -Женя отстраняется, одергивает хлопок, крутит обручальное. -Сними его. Брось в море. -Тутберидзе ненавидит этот кусок металла. Ненавидит все годы без нее. Ненавидит себя за синяки на теле. Ненавидит боль в юных глазах. -Хорошо. Ты обещаешь, что все будет по-другому. Обещаешь, что я больше не буду запасным вариантом? Обещаешь, что я больше не буду когда удобно? — Этери теряется. Может ли она все это дать девушке? Тишина угнетает. -Прости.